Чтение онлайн

Дама заскользила между столиками, Пит шел рядом и что-то с жаром говорил — очевидно, оправдывался. Дама отмахивалась с нарочитым безразличием. Они вышли, двери за ними закрылись, и Мэгги с неказистым юнцом остались одни.

Мэгги была ошеломлена. Она смутно почувствовала: произошло нечто страшное. Ее удивило, что Пит стал заискивать перед этой особой, что в глазах его появилась мольба о прощении. Она глазам своим не верила — ее Пит, этот светский лев, раболепствовал. Мэгги была потрясена.

Неказистый юнец принялся за коктейли и сигары. Полчаса он провел в безмятежном молчании, затем встрепенулся и заговорил.

— Да, — вздохнул он, — я так и знал — этим все кончится. Смылись они.

Он снова умолк — видимо, размышлял.

— Одурачила она меня, и больше ничего, — вдруг произнес он. — И до чего по-наглому! Я сегодня только на выпивку больше двух долларов потратил, а она взяла и сбежала с этим проходимцем. Да на него и посмотреть-то страшно: рожа — как болванкой припечатана. Эй, официант! Еще один коктейль, да покрепче!

Мэгги не проронила ни слова. Она следила за входом.

— …Вот ведь паскудство какое! — пожаловался неказистый юнец и принялся рассказывать Мэгги, как он поражен, что с ним вообще могли так поступить.

— Ну ничего, я с ней расквитаюсь! Не удастся ей скрыться от вашего покорного слуги, — добавил он, подмигнув. — Я ей прямо скажу, что это самое настоящее паскудство. И уж ей не удастся умаслить меня всякими штучками вроде «ну что ты, Фредди, дружок!». Она ведь думает, что меня зовут Фредди. Ха! И никакой я не Фредди. Таким, как она, я всегда называюсь чужим именем, потому что скажи им настоящее, так ведь и воспользоваться этим потом могут. Понятно? Меня не так уж просто одурачить!

Но Мэгги его не слушала — она неотрывно следила за входом. Неказистый юнец, погрузившись в мрачные раздумья, решительно расправлялся с вереницей коктейлей, словно дерзко отвечая на удар судьбы. Иногда он разражался бранью, которая лилась нескончаемым потоком.

Девушка по-прежнему не отрывала взгляда от входа. Мало-помалу у неказистого юнца в глазах начало двоиться, Он взнуздал себя, стараясь сохранить галантность, и стал усиленно предлагать Мэгги выпить «Шарлотт Рюс» и пива.

— Смылись, — бросил он. — Смылись.

Он поглядел на нее сквозь кольца дыма:

— Слышь, крошка, а нам… и без них… хорошо, ну! Ты, это, в общем… девица ничего — подходящая, ну! Но до Нелли тебе… далеко. Да! Далеко! Что? А я говорю — да-ле-ко! Нелли у нас кто? Красавица! Кра-са-ви-ца! Ты… рядом с ней — тьфу! Но без… без нее — ничего! А что ж мне… еще остается? А? Нелли-то сбежала! А ты… вот осталась. А ты, в общем… девица… девица ничего, да!

Мэгги встала:

— Я пойду домой.

Неказистый юнец вздрогнул.

— А? Чего? Домой?! — воскликнул он, совершенно обескураженный. — Пардон, не понял: ты что — «домой», что ли, сказала?

— Я пойду домой, — повторила девушка.

— Вот те и на! Что же это делается?! — воскликнул донельзя изумленный юнец. Как в тяжком бреду, он проводил Мэгги до шедшего на окраину трамвая, демонстративно купил ей билет, бросил на нее через заднее окно полный добродушного сладострастия взгляд и свалился с подножки.

По освещенной улице брела одинокая несчастная женщина. Улица была заполнена людьми, спешащими по своим неотложным делам. У ступеней железнодорожных станций безостановочно бурлила толпа, на повозках громоздились пассажиры со свертками.

Несчастная женщина шла медленно. Она, видимо, кого-то искала: останавливалась у дверей салунов и смотрела на выходящих из них мужчин. Она украдкой заглядывала в лица бегущим мимо прохожим. Мужчины торопились, чтобы успеть на поезд или паром, задевали ее локтями, но не замечали ее — они думали только об ужине где-то далеко у себя дома.

У несчастной женщины было странное лицо. Ее улыбка вовсе не напоминала улыбку. Когда же ее лицо было спокойно, на нем обозначались тени, будто она язвительно усмехалась, будто кто-то грубо провел неизгладимые линии вокруг рта.

По улице неторопливо шел Джимми. Женщина встретила его с обиженным видом.

— Джимми! Наконец-то! Я тебя всюду искала, — начала женщина.

Джимми нетерпеливо дернулся и ускорил шаг.

— Отстань! — сказал он грубо, как человек, которому страшно надоедают.

Женщина докучливым просителем шла за ним:

— Как же так, Джимми? Ты же мне обещал, что…

Джимми резко повернулся к ней, словно решившись на последний бой ради спокойствия мира:

— Слушай, Хетти, ты кончай ходить за мной по всему городу, поняла? Кончай — и все! Оставь меня в покое! Ты мне надоела, поняла? Что ты всюду таскаешься за мной? Что ты, сдурела, что ли, совсем? Ты что, хочешь, чтобы на меня пальцем показывали? Пошла вон!

Женщина подошла ближе и взяла его за руку:

— Но послушай, ты же…

— Да иди ты к черту! — огрызнулся Джимми и стремглав метнулся в главный вход первого попавшегося знакомого салуна, а в следующее мгновение выскользнул через боковую дверь и скрылся в тени. На ярко освещенной улице он опять заметил несчастную женщину — та рыскала, как настоящий разведчик. Джимми с легким сердцем рассмеялся и ушел.

Он пришел домой и увидел, что мать шумно возмущается: вернулась Мэгги. Она вздрагивала от потока гневных ругательств, который обрушила на нее мать.

— Черт возьми! — сказал Джимми вместо приветствия.

Мать кружила по комнате, указывая трясущимся пальцем на Мэгги:

— Глянь на нее, Джимми, глянь! Полюбуйся на свою сестру! Вот она — явилась! Глянь, глянь на нее! — И она глумливо хохотала, не спуская глаз с Мэгги.

Девушка стояла посреди комнаты, переминаясь с ноги на ногу, словно никак не могла найти себе места.

— Ха-ха-ха! — загремела мать. — Явилась — полюбуйтесь! Хороша, нечего сказать! Полюбуйтесь — хороша тварь, ничего не скажешь! Ха-ха! Нет, вы только полюбуйтесь на нее!