Чтение онлайн

Более того, по оценкам ЦРУ доля советских военных расходов в ВНП постоянно снижалась. Так, если в начале 50-х годов СССР тратил на военные цели 15 процентов своего ВНП, в 1960 году — 10 процентов, то в 1975 году уже всего 6 процентов [15] .

Получая от разведки столь низкие цифры советских военных расходов, отмечала «Команда Б», американское руководство сохраняло ложное чувство уверенности, что существующий баланс сил в пользу США никогда не сможет быть серьезно нарушен.

Выводы, к которым пришла «Команда Б» в отношении масштабов и направленности советских военных усилий, радикально отличались от тех, которые содержались в НРО.

Вот некоторые из них:

«Команда Б» считает, что СССР стремится к эффективному стратегическому превосходству во всех сферах военной деятельности, включая ядерные силы. В силу исторических причин, а также в силу причин, присущих советской системе, советское руководство в необычайной степени полагается на насилие в качестве нормального инструмента политики как внутри страны, так и за ее границами.

... После некоторого расхождения во мнениях, проявлявшегося время от времени в 1960-х годах, советское руководство, похоже, пришло к выводу о том, что ядерную войну можно не только вести, но и выиграть. Размах и энергичность выполнения советских стратегических программ оставляют мало обоснованных сомнений, что советские лидеры в действительности преисполнены решимости достичь максимально возможного стратегического превосходства над Соединенными Штатами» [16] .

«... Одним из главных последствий ключевого решения, принятого в какое-то время в 1960-х годах, является стремление к наращиванию всех компонентов вооруженных сил — стратегических, обычных, военно-морских — до уровня, при котором Советский Союз мог бы с уверенностью противостоять любой возможной враждебной коалиции (включая американо-китайский альянс) и распространить свою мощь на любой регион мира, где создается для этого благоприятная обстановка.

С этого же самого времени предпринимаются интенсивные усилия с целью создания превосходства в ядерных и обычных силах как для ведения межконтинентального конфликта, так и для конфликтов на театрах войны и в отдельных регионах (курсив авторов — В.Ш.).

Надеясь сокрушить «капиталистический» мир невоенными средствами, Советский Союз тем не менее ведет себя так, как если бы он считал третью мировую войну неизбежной (курсив авторов — В.Ш.). Советские темпы создания вооружений потрясают воображение; они безусловно превосходят все возможные потребности поддержания взаимного сдерживания (курсив авторов — В.Ш.).

... Темпы и масштабы нынешних советских военных усилий в мирное время не имеют исторических аналогов в двадцатом веке, за исключением ремилитаризации нацистской Германии в 1930-х годах» [17] .

«Команда Б» также признала содержащиеся в НРО оценки советских военных расходов заниженными минимум вдвое.

«Одной из областей», — отмечается в докладе, — «где наши представления претерпели в прошлом году радикальные изменения в силу появления новой информации, является область оценки военного бремени, которое несет Советский Союз. Увеличение объема информации по советскому военному бюджету, и в особенности свидетельские показания человека, имевшего возможность детально изучить этот бюджет, убедительно подтвердили, что американская разведка грубо недооценивает советские военные расходы. Советский военный бюджет на 1970 год, к которому этот человек имел доступ, оказался на 100 процентов больше (курсив авторов — В.Ш.), чем американские оценки за этот год. Новые оценки разведывательного сообщества, опирающиеся на этот источник, а также другая информация показывают, что ошибка подобного порядка совершалась при составлении национальных разведывательных оценок на протяжении минувших 10-12 лет» [18] .

Расскажу подробнее, о чем идет речь в ссылках «Команды Б» на таинственного «человека» или «источник», показания которого столь радикально изменили взгляды американской разведки на размеры советских военных расходов. Ибо этот эпизод, на мой взгляд, позволяет судить о том, насколько примитивными были американские представления о степени и характере милитаризации советской экономики. Кроме того, он показывает также, насколько ожесточенная подковерная борьба велась внутри разведывательного сообщества США вокруг оценки советского военного бюджета, особенно между ЦРУ и разведкой Пентагона.

Речь идет о научном сотруднике одного из советских научно-исследовательских институтов (фамилия его до сих пор скрывается), эмигрировавшем на Запад и утверждавшем, что он имеет информацию о советских военных расходах.

Это, естественно, привлекло к нему внимание западных спецслужб, и он в течение длительного времени допрашивался сотрудниками ЦРУ и РУМО во время своего пребывания в Германии в 1975 году.

По утверждениям этого эмигранта, военный бюджет СССР в 1970 году составлял 50 млрд. рублей, из которых 20 млрд. рублей шло на закупку вооружения. Это означало, что Советский Союз тратил на военные нужды примерно треть всех советских бюджетных расходов или 12-13 процентов ВНП. Получалось, что ЦРУ в своих оценках занижало общие советские военные расходы в два раза, а советские закупки вооружения — даже в три раза.

Внутри разведывательного сообщества разразился скандал, отклики которого проникли и на страницы прессы [19] .

В вопросе о приведенных эмигрантом данных столкнулись две точки зрения — ЦРУ, выражавшего сомнения в достоверности приводимых данных, и РУМО, считавшего сведения эмигранта достоверными.

По некоторым утверждениям, с целью дискредитировать показания эмигранта, ЦРУ даже сфальсифицировало результаты проверки эмигранта на «детекторе лжи» [20] . В ответ на это директор РУМО генерал-лейтенант Дэниэл Грэхэм (вскоре после этого эпизода он вышел в отставку и был назначен членом «Команды Б») обратился через министра обороны Джеймса Шлезинджера к шефу ЦРУ Уильяму Колби с требованием о повторной проверке эмигранта на «детекторе лжи». Согласие Колби было получено, и после дополнительной проверки его показания были признаны достоверными.

Все это сильно смахивало на мистификацию. Никаких достоверных данных о советских военных расходах эмигрировавший научный сотрудник не мог предоставить по той простой причине, что ими не располагало даже само высшее руководство СССР. Ибо их не существовало в природе. Подавляющая часть советских военных затрат растворялась в статьях расходов на народнохозяйственные нужды. Со своей стороны, все оборонные предприятия списывали свои социальные и другие расходы (жилищное строительство, содержание детских садов, пансионатов, охотничьих домиков для начальства и т.п.) по статьям затрат на военную продукцию, к тому же «продававшуюся» государству по смехотворно низким искусственным ценам. Именно поэтому никакая иностранная разведка не могла вскрыть «тайну» советского военного бюджета, так же как сейчас было бы бесполезно пытаться установить истинные советские военные расходы через изучение сверхсекретных архивов и документов. Можно только констатировать, что все публиковавшиеся официальные данные о военных расходах СССР были явной и бездарной ложью.

Судя по тому, как упорно американские разведчики допытывались «правды» о военном бюджете у несчастного эмигранта, они были уверены, что детально спланированный военный бюджет у СССР был и просто тщательно скрывался.

Я не сомневаюсь, что этот научный сотрудник просто пытался дать свою оценку военных расходов СССР, в то время как допрашивавшие его разведчики требовали от него твердых цифр, постоянно ловя его на противоречиях. По словам лиц, изучавших протоколы его допросов, он часто приходил в отчаяние от того, что допрашивавшие его сотрудники ЦРУ и РУМО имели самое приблизительное представление о советской статистике, по многу раз задавая ему одни и те же вопросы [21] .