Чтение онлайн

Виновным, однако, оказался маршал Блюхер.

Вот выдержка из приказа № 0040 наркома обороны от 4 сентября 1938 г, который редактировал Сталин:

«…После разоблачения и изъятия из армии изменников и шпионов т. Блюхер не сумел или не захотел по-настоящему реализовать очищение фронта от врагов народа. Под флагом особой бдительности он оставлял вопреки указаниям Главного военного совета и наркома незамещенными сотни должностей командиров и начальников частей и соединений, лишая таким образом войсковые части руководителей, оставляя штабы без работников, не способными к выполнению своих задач. Такое положение т. Блюхер объяснял отсутствием людей (что не отвечает правде) и тем самым культивировал огульное недоверие ко всем командно-начальствующим кадрам КДВ фронта…»

В том же приказе:

«В целях скорейшей ликвидации всех выявленных крупных недочетов в боевой подготовке и состоянии войсковых частей КДФ, замены негодного и дискредитировавшего себя в военном и политическом отношении командования и улучшения условий руководства, в смысле приближения его к войсковым частям, а также усиления мероприятий по оборонной подготовке Дальневосточного театра в целом, – управление Дальневосточного Краснознаменного фронта расформировать».

Обстоятельства умерщвления маршала Блюхера известны.

Прошло всего несколько месяцев, и появился предлог для новой схватки с японцами, но теперь в западной части Маньчжоу-го на границе с Монголией. Японцы требовали отдать им кусок степи площадью около двух тысяч квадратных километров. Полгода бесплодных переговоров и – новое тестирование японской армии, новый пограничный конфликт. Цель та же – удержать японскую армию в Маньчжурии от отправки в Китай. Скорее всего поводом послужило убийство конных патрульных во время случайной встречи в степи. Чёткой обозначенной границы между Монголией и Маньджоу-го не было. А дальше по нарастающей, каждая из враждующих сторон пыталась показать, кто здесь хозяин.

Есть версия, что японцам было необходимо немного подвинуть виртуальную границу между Маньчжоу-го и Монголией в самой восточной точке этой степной и дружественной СССР страны. По мнению её московских кураторов, граница проходила в 25 км восточнее реки Халхин-Гол, текущей с юга на север. Далее на восток – степи Маньчжоу-го. Японцы будто бы строили там железную дорогу параллельно реке, но она пролегала слишком близко к границе. В переговорах японцев с монголами они просили отодвинуть границу на запад от их железной дороги, проложить границу по руслу реки Ханкин-Гол, и доказывали, что на старых картах она там и проходила. Монголы им отказали, и тогда местные японские командиры решили просто захватить эту полосу земли по правому берегу реки Ханкин-Гол шириной 25 и длиной 70 км.

Это им удалось 14 мая 1939 г. Но через неделю, после всех согласований на высшем уровне, из особого стрелкового корпуса Красной Армии, расквартированного в Монголии, к реке Ханкин-Гол подошла советская помощь – стрелковый полк с артиллерийской батареей и дивизион бронемашин. Японцев отбросили к условной границе.

Начинается наращивание войск обеих сторон пограничного конфликта. Участились воздушные схватки. Задействованный советский истребительный авиаполк из Забайкальского военного округа за два дня боёв потерял 15 машин, а японцы, летающие на истребителях Ki-27, только одну. Сталину становится ясно, что его рядовые лётчики уступают японским. Из Москвы 29 мая вылетает авиаполк, укомплектованный лётчиками с боевым опытом сражений в Испании и Китае. Из них 17 уже были героями Советского Союза. Командовал ими заместитель начальника ВВС РККА, герой Советского Союза Смушкевич. Второе, что сделал Сталин, он сменил командование корпуса в Монголии, направив туда комдива Жукова из Западного военного округа и комбрига Богданова. Командующему 1-ой Отдельной Краснознамённой армии, командарму Штерну приказано обеспечить Жукова всем необходимым и координировать совместную с Монголией войсковую операцию. Для обеспечения в ней победы дополнительные войсковые части подвозились из центра страны по Транссибирской железнодорожной магистрали и далее по грунтовым дорогам Монголии на грузовиках. На ближайшие к Халкин-голу аэродромы прилетели самые новейшие боевые самолёты: истребители И-16 и «Чайка», бомбардировщики СБ.

Японцы тоже усилили свою группировку. 27 июня воздушным ударом по советским аэродромам они уничтожили на земле 19 самолётов. Несмотря на невероятную концентрацию советских войск и монгольской конницы, когда 2 июля японцы перешли в наступление, войско Жукова дрогнуло. Японцы углубились на 40 км, форсировали реку Халкин-гол и заняли господствующую высоту на её западном берегу. Более сотни японских танков при поддержке пехоты прижали полторы тысячи красноармейцев и три тысячи монгольских конников к самому восточному берегу Халкин-гола. В этот критический момент Жуков вводит в бой без пехотного сопровождения последний резерв – 150 танков, 154 бронеавтомобиля и монгольский бронедивизион, машины которого оснащены 45 мм пушками. Японцы дрались остервенело и потеряли только убитыми около восьми тысяч солдат. Но на четвёртый день боёв Жуков стал победителем.

Поскольку победа оказалась во многом пирровой, группировку советских войск решили усилить. В Забайкальском военном округе после частичной мобилизации сформировали две дивизии. Перевезли и третью. Танковую бригаду с новейшими танками перебросили из Московского военного округа.

Планированием дальнейших операций занялся Генеральный штаб Красной Армии. Это уже становилось похожим на войну с Японией и не входило в планы Сталина. Ознакомившись с планами, Сталин сказал:

«Вы хотите развязать большую войну в Монголии. Противник в ответ на ваши обходы бросит дополнительные силы. Очаг борьбы неминуемо расширится и примет затяжной характер, а мы будем втянуты в продолжительную войну».

Военная группировка у реки Халкин-Гол превысит сто тысяч красноармейцев, и Жуков, потеряв за всё время боёв более 26 тысяч бойцов, одержит победу в этом пограничном конфликте. Японские потери будут на 4 тысячи меньше.

Сталин, конечно, боялся расширения конфликта и войны с Японией, понимал, что полк воздушных асов из лётчиков-испытателей у него только один и таких командиров, как Жуков, у него раз, два и обчёлся. Маленькая схватка на Халхин-Голе, как и в прошлом году у озера Хасан, показала – воевать его армия не готова. А огромная японская армия заканчивает в Китае и вполне может двинуться на Дальний восток. Эта озабоченность советского вождя отразилась в его выступлении на 18-ом съезде ВКП(б) 10 марта 1939 г:

«…Смешно искать «очаги» Коминтерна в пустынях Монголии… Япония захватила за это время огромную территорию Китая…В политике невмешательства сквозит стремление, желание – не мешать агрессорам творить своё чёрное дело, не мешать, скажем, Японии впутаться в войну с Китаем, а ещё лучше с Советским Союзом…»

Спасительный план в его голове родился неожиданно несколько месяцев тому назад.

«Друг моего друга не может быть мне врагом», – в этой аксиоме суть плана. Надо стать другом нацистской Германии, и тогда Япония не посмеет напасть на СССР. Задача непростая, но вполне реализуемая. Он уже подробно разъяснил полпреду в Германии тов. Мерекалову, как постепенно донести до руководства Рейха инициативу Сталина по улучшению отношений наших стран.

Развязать пожар войны, тем более мировой, коммунисты мечтали всегда. По их убеждению, именно война приносит победу коммунистам. Сталин готовил страну к войне, но хотел вступить в неё, когда империалисты её развяжут, передерутся и ослабят друг друга. Но теперь сложилась такая обстановка, что реальным факельщиком новой войны был только Гитлер. Помощь Гитлеру и дружба с ним убивала двух зайцев – убирала опасного врага, Японию, и приближала начало такой желанной большой войны.

Уже 11 апреля 1939 г полпред Мерекалов закидывает удочку статс-секретарю МИД Германии Вайцзекеру. В беседе он заявляет:

«Советская Россия не использовала и не намерена использовать против Германии существующих её трений с западными державами. С точки зрения России нет причин, которые могут помешать нормальным взаимоотношениям с Германией. А начиная с нормальных, отношения могут становиться всё лучше и лучше».

Ясный сигнал Гитлеру о желаемой дружбе Сталин даёт 3 мая 1939 г – заменяет наркома иностранных дел, еврея Литвинова на Молотова. В последующие месяцы временный поверенный в делах, советник посольства Астахов давал понять германской стороне, что смещение Литвинова означает поворот в советской политике, что в англо-советских переговорах Англия вряд ли получит желательные для нее результаты.