Чтение онлайн

Пожалуйста, пусть это будет не сон.

Я открыл рот, чтобы заговорить, но кто-то другой опередил меня.

— Где, черт возьми, ты была? — закричала моя мать, вытирая слезы в уголках глаз.

Она подняла глаза, и снова зеленый встретился с коричневым. Но я не мог подойти еще ближе. Я просто не мог. Я чувствовал себя так, словно меня разрывают на части; часть меня хотела дать ей пощечину, а другая часть просто хотела обнять ее, обнимать ее и моего сына вечно.

МЕЛОДИ

Все они смотрели на меня с некоторой формой замешательства и гнева в глазах, даже Лиам. Казалось, он навсегда закрепился на своем месте между Нилом и его отцом. Было так много того, что я хотела сказать, рассказать ему, но я не могла, во всяком случае, не сейчас.

Итан засуетился, когда телефон выпал из его пухлых пальцев на сиденье, и когда я наклонилась, чтобы взять его, Оливия немедленно потянулась к Итану.

— Мел, будь осторожна, он только что поел. Ему все равно следовало бы лечь вздремнуть. — Оливия потянулась к нему, но я одарила ее взглядом, который ясно говорил, что ей нужно немедленно отвалить на хрен.

Я протянула руку, чтобы отдать Коралине ее телефон. В то же время Итан попытался выхватить его у меня из рук, но Оливия забрала его у меня.

— Его нужно протереть от микробов. Серьезно, Мел, отдай его мне, чтобы он мог отдохнуть. Это безумие, ты не можешь просто вернуться и захватить власть…

— Я могу и я вернулась. Он будет со мной, Оливия. Сегодня не тот день, чтобы испытывать меня, — сказала я ей, притягивая Итана к своей груди. Я полезла в карман, чтобы достать свой телефон и отдать его ему. Как только он оказалась у него в руках, он хлопнул по нему в ладоши.

— О, смотри, у тебя есть телефон. Не потрудишься объяснить, какого хрена ты им не воспользовалась? — Эвелин снова набросилась на меня.

Она выглядела так, как будто ее тоже нужно было уложить вздремнуть.

— Я только сегодня купила его, — сказала я ей, пытаясь снова привыкнуть к ощущению его в своих объятиях. Он казался намного тяжелее, но пахнул все так же.

— Мел, это не игра! Где ты была все это время? Мы с Нилом потратили миллионы, разыскивая тебя. Мы разослали людей по всему гребаному миру, — вмешался Деклан.

— Не говоря уже о проклятых поздних ночах, беспокойстве и том факте, что наш брат провел пять месяцев в тюрьме, потому что ты исчезла с лица земли. И теперь, как гром среди ясного неба, ты вернулась, — сказал Нил, сжимая спинку скамейки с такой силой, что я подумала, она сломается.

— Да, я вернулась, — повторила я.

Дверь распахнулась, и ДиМарко, кажется, так его звали, вышел с Анной вместе с двумя агентами Интерпола, которые работали на меня. Опустив голову, прокурор направился прямо к своему столу, заваленному бумагами.

ДиМарко подошел к Лиаму и пожал ему руку.

— Мистер Каллахан, когда эта история выйдет наружу, я действительно верю, что останусь без работы, и сомневаюсь, что вам всем когда-нибудь снова понадобится адвокат.

— Никогда не говори «никогда», ДиМарко, — кивнул Лиам, его голос был едва громче шепота.

ДиМарко посмотрел на меня и тоже протянул руку для рукопожатия. Переместив Итана к своему бедру, точно так, как я представляла себе это в течение нескольких месяцев, я потянулась к его руке.

— И спасибо вам за все, что вы сделали, миссис Каллахан, я уверен, что это было нелегко. Я буду следить за пресс-конференцией президента, — сказал он мне.

Улыбаясь, я кивнула.

— Вам тоже спасибо. Мне так жаль, что вам не сказали…

— Нет, я понимаю. Национальная безопасность превосходит крутого чикагского адвоката, я просто рад, что нахожусь на правильной стороне истории. Еще раз, удачи вам всем! — сказал он, еще раз помахав рукой перед выходом из зала суда.

Взгляд Лиама метнулся ко мне, как будто он пытался собрать воедино паутину лжи, которую я придумывала последние несколько месяцев. Следующим подошел прокурор, он открыл, затем закрыл и открыл рот, прежде чем вздохнуть.

Повернувшись к Лиаму, он низко опустил голову в знак поражения.

— Разрушение уже началось. Я уверен, что к утру я буду полностью сломлен, — попытался он отшутиться.

— Небольшой совет: переедь куда-нибудь. Досада останется, но, по крайней мере, есть надежда, что однажды ты сможешь снова показать свое лицо, — серьезно сказала я ему.

Он закрыл глаза, вздохнул и кивнул.

— Мне искренне жаль, я не знал. Я также принесу официальные извинения.

Когда он ушел, Анна хихикнула, глядя мне прямо в глаза.

— Больше никаких одолжений. С меня хватит.

— Нет, — сказала я ей. Она была семьей.

— Я чертовски ненавижу эту семью, — пробормотала она, слегка обнимая Лиама, на что он не ответил. — Что ж, удачи с ними, мне нужно готовиться к пресс-конференции.

Когда все остальные ушли, они выжидающе повернулись ко мне.

— Насколько велико это прикрытие? — Седрик наконец заговорил: Он казался таким же незаинтересованным, как и Лиам

— Когда твой дедушка возглавляет ФБР, настолько большое, насколько это в человеческих силах. — И, судя по их реакции, я догадалась, что он им не сказали, потому что у всех у них глаза, за исключением Оливии, которая продолжала наблюдать за Итаном, чуть не вылезли из орбит.

— Лиам? — Седрик повернулся к нему.

Он кивнул и, наконец, придвинулся ко мне ближе, но не дотронулся до меня, как я надеялась. Вместо этого он потянулся к Итану, но я не хотела его отпускать. Мне было больно снова отпускать его, но я сдалась. Итан захихикал, легонько шлепнув отца по лицу.

— Нил, попроси Монте и Феделя подогнать машину к заднему выходу. Нам с Лиамом нужно поговорить, — скомандовала я, возвращаясь на свое место, как будто я не исчезала почти на полгода. Чем скорее они вернутся к тому, как мы управляли этим кораблем, тем лучше будет для них. Потому что, несмотря ни на что, мы были главами этой семьи, и я никогда не отказывался от этой позиции.

Оливия, должно быть, слишком сильно надавила на каблук, потому что он сломался. Не говоря ни слова, она сорвалась с места и потопала к выходу, а Нил последовал за ней. Эвелин заключила Лиам в легкие объятия, на которые он ответил.

— Я так рада, что это наконец закончилось, — прошептала она.

Но это было не так. На самом деле, все только начинается, и, оглядываясь на то, как обстояли дела в этой семье, я знала, что не все будут целы на финишной прямой.

Эвелин повернулась ко мне, но не сказала ни слова; перед уходом она поцеловала Итана в макушку.