Чтение онлайн

— Эмбри! — сказал Колчестер, заметив меня и подзывая к себе.

Я никогда не мог сопротивляться, когда он произносил мое имя. Я подошел к нему.

— Это Мерлин Рис, — Колчестер представил нас, и я пожал руку мужчине в костюме. — Он здесь делает работу от имени своей королевы. Похоже, в скором времени к нам присоединятся британцы.

— Очень скоро, — сказал Мерлин, когда наши руки разъединились. — Где-то через три месяца или около того. — Я заметил, что его аристократический акцент был слегка подпорчен его произношением буквы «р», вероятно, валлийским выговором.

— Я лейтенант Эмбри Мур, — сказал я. — Приятно познакомиться.

— Сын Вивьен Мур, верно? — спросил Мерлин.

Я не стал скрывать свое удивление.

— Верно.

— Я хорошо осведомлен в американской политике, — объяснил он. — В прошлом месяце она произнесла довольно волнующую речь о том, что ее сын возвращается на родину, не так ли?

Я сопротивлялся желанию закатить глаза. Она произнесла эту речь со слишком большим пафосом. Хотя я не сомневался в том, что некоторые из ее чувств были подлинными, я также не сомневался в том, что она проявила эти чувства наиболее политически выгодным для себя образом. Но я не мог сказать все это этому парню, поэтому я просто сказал:

— Да. Точно.

Мерлин опустил взгляд на свои туфли — модельные, с грязью, прилипшей к их блестящим бокам, — и он смотрел на них, пока говорил.

— А как твоя тетя Нимуэ?

— Ты знаешь Нимуэ?

Он улыбнулся и посмотрел на меня, и я узнал этот взгляд. Мне казалось, что я смотрел точно так же, когда был рядом с Колчестером.

— Да, — мягко сказал он. — Я ее знаю.

— Ну, — сказал я, пытаясь придушить свое жгучее любопытство, — несколько месяцев назад у нее появился ребенок. Маленький мальчик. Лир.

— Лир, — сказал он, произнося с нежностью это слово. — Валлийское имя. Это означает «со стороны моря».

— Она живет в Сиэтле. Она вроде как прозаический человек.

Он на это рассмеялся.

— Она такая, не так ли?

— Как вы двое…

Он махнул рукой.

— Это длинная история, и достаточно верно будет сказать, это связано с тем, что твоя мать была очень зла на меня. Когда-нибудь я тебе все расскажу. Ну, а сейчас мне нужно идти. Лейтенант Колчестер, надеюсь, мы скоро свяжемся. Лейтенант Мур, было приятно с тобой встретиться и, пожалуйста, передай своей семье привет от меня. Или, пожалуй, только своей тете, не думаю, что Вивьен захочет слышать от меня что-то, помимо прощальных слов.

Он пожал нам руки и ушел, его тщательно подобранный костюм и четкие движения были настолько неуместны на нашей временной военной базе, что я не мог не покачать головой.

— Чего он от тебя хотел? — спросил я Колчестера.

Колчестер пожал плечами.

— Понятия не имею, но он спрашивал обо мне капитана, — он нахмурился. — Надеюсь, у меня нет проблем.

— С чего бы у тебя были неприятности? Ты герой, всеобщий золотой мальчик.

— Ох, остановись.

— Я серьезно. Надеюсь, мы все будем упомянуты в твоих мемуарах, когда они выйдут.

— Я не пишу мемуары.

— Еще напишешь, прежде чем будешь баллотироваться в президенты, — сказал я.

— Однажды эта шутка устареет, — предупредил он меня.

— Никогда.

Он мгновение раздумывал над моими словами, а потом спросил:

— Хочешь прогуляться?

У меня пересохло во рту.

— Да, — сказал я. — Это было бы чудесно.

Весенний холодок ощущался между деревьев, мы проделывали путь вверх по узкой тропинке, удаляясь от базы, но птицы все равно трещали и прыгали вокруг, и крошечные цветы пробивались через почву в тех местах, где солнечный свет падал на землю сквозь деревья.

Мы ушли недалеко — хотя в тот день мы оба формально были освобождены от обязанностей, в нашей долине было достаточно сепаратистов, что было бы рискованно находиться далеко от базы. Вместо этого мы нашли горный хребет, с которого просматривался наш лагерь, и сели на него, свесив ноги.

— Значит, завтра ты уезжаешь, — сказал Колчестер, глядя вниз на базу. — Едешь домой.

— Буду там, пока мне это позволят.

— Хотелось бы мне чаще тебя видеть, — сказал он, и моя грудь сжалась.

Я не мог вынести то, что он произносил такие слова, поэтому попытался перенаправить его мысли, притупить интенсивность.

— И, конечно же, чаще видеть Морган.

Он покачал головой.

— Я не это имел в виду. Я действительно наслаждался, когда проводил время с Морган (каждым проведенным с ней мгновением), но мне больше это не нужно. А когда ты уедешь… Определенно буду ощущать себя так, словно мне нужно тебя снова увидеть.

И моя грудь сжалась еще сильнее.

— Колчестер…

Он взглянул на меня вспыхнувшими зелеными глазами, обрамленными длинными черными ресницами.

— Мои близкие друзья зовут меня Эшем.

— Я думал, твое имя Максен.

— Так и есть, но… — он на мгновение пожевал свою губу, словно решая, сколько мне можно рассказать. — Я никогда не знал своих биологических родителей. В свидетельстве о рождении нет упоминаний об отце, мне дала имя моя биологическая мать, но думаю, имя — это все, что она хотела мне дать. Так что, Максен — Макс — это имя, которым меня называли, пока меня не усыновила мама, мне тогда было четыре года. В тот день, когда я перебрался в ее дом, она позволила мне самому выбрать себе имя, новое имя, то, которое я мог бы использовать в своей новой жизни и в своей новой семье, — он улыбнулся. — Она была самым добрым, самым милым человеком, которого я когда-либо встречал, — не было случаев, чтобы я подошел к ней, и она не взяла бы меня на руки и не обняла меня. Я ей ответил, что хочу такое же имя, как у нее, и она рассмеялась. Сказала, что не позволит мальчику носить имя «Алтея», но я мог бы взять ее второе имя. И когда меня официально усыновили несколько лет спустя, мы сделали его официальным. Я больше не был Максеном Смитом, а стал Максеном Эшли Колчестером. С тех пор я считал своим вторым именем Эш, своим настоящим именем. Так как это имя было дано мне из любви, а не… — он махнул рукой, ни на что не указывая, — во время отказа от меня.

Я был очарован этим небольшим фактом его истории, этим наследием боли.

— И ты никогда не пытался найти своих биологических родителей?

Горечь отразилась на его губах.

— С чего бы мне это делать? Они не хотели меня.

Я тебя хочу.

— Значит, мне следует называть тебя Эшем?

Он улыбнулся мне, танцующей улыбкой, сияющей улыбкой, широкой улыбкой с ямочками, белозубой улыбкой, этими губами, которые казались твердыми и в то же время мягкими.

— Я был бы рад, — сказал он мне.

Загипнотизированный этой улыбкой, я вторил ему:

— Я тоже был бы рад.

— Эмбри, ты избегал меня?

Я отвел глаза от его оживленного красивого лица. Я почувствовал, что он узнает, если я совру, но я не хотел признаваться в этом, не мог признаться в этом, потому что тогда он спросит, почему, и я не смогу отказать ему в правде.

— Это из-за того, что я спал с твоей сестрой? — надавил он. — Или потому что я не продолжил с ней спать?