Чтение онлайн

22 июня 1995 года. Сегодня я посетил завтрак мужчин Первой церкви союза христиан и миссионеров. Всё было очень скучно. Некий Габриель спросил, верю ли я в Христа. Я сказал ему, что я обожаю Христа и восхищаюсь Христом вообще и в частности в картине "Последняя вечеря", написанной Леонардо да Винчи, репродукция которой висит в моей квартире, но я признался ему, что нахожусь в поисках своей религиозной позиции. Он с готовностью предложил включить меня в кампанию "Евангельский взрыв" (Evangelic Explosion) и организовать встречи у меня дома с некоторыми прихожанами Первой церкви союза христиан и миссионеров, от которых я с благодарностью отказался: не могу представить, чтобы кто-то вторгался в мою личную жизнь. Я хочу посещать их церковь как гость, но не как член их прихода.

22 июля 1995 года. Габриель спросил меня о моём впечатлении от завтрака мужчин. Я сказал, что он мне понравился (это была явная ложь), но считаю, что их требования к членам прихода слишком строгие. "В каком смысле?" - спросил он. "В том смысле, что считать грехом", - ответил я. Он начал перечислять мне примеры греховности. К его примерам я сразу же мог добавить мою ложь о хорошем впечатлении о завтраке. Самое лучшее для меня - не вступать с ними ни в какие диспуты, просто посещать их службы и вносить мои скромные пожертвования.

_____________________

7 августа 1995 года. Я на каникулах. Клиент Алехандро Аугустино неоднократно советовал мне проехать как-нибудь в маленький городок и посмотреть провинциальную жизнь там. Я решил поездом отправиться в Линдхорст, штат Нью-Джерси, и вернуться назад на второй день, заночевав в гостинице. Впервые в этой стране я воспользовался поездом. Пассажирские вагоны очень длинные и сильно отличаются от русских и немецких. Я выглянул из окна, и моему взору открылись пейзажи местности. От Хобокена до Линдхорста всего было две остановки, а добраться до места назначения можно было всего за шестнадцать минут. Поскольку поезд отправлялся через час, мне пришлось сидеть на станции Хобокена. Постепенно я изучил все важные точки зала ожидания. По пути в Линдхорст я любовался чудесным деревенским пейзажем. В Линдхорсте мне какой-то прохожий сказал, как добраться до ближайшей гостиницы, но я ещё спросил двоих человек о дороге к гостинице. Путь был очень простой, ориентирами оказались три светофора, от которых я свернул вправо и направился напрямую. Справа от меня располагалось кладбище, но у меня не было времени взглянуть на него, как я обычно делал в России, бродя в задумчивости по кладбищам. Дорога показалась мне довольно длинной, протяжённостью километра четыре. Собственно, это была автострада с тремя полосами, две из которых использовались в одном направлении, а по третьей двигались легковые автомобили и фуры в противоположную сторону. Вдоль некоторой части автострады не было мостовой, и я боялся быть сбит машиной или другим видом транспорта. Солнце нещадно палило, и вдоль автострады не было абсолютно никаких деревьев, чтобы своей тенью они могли защитить мои кожу и голову. Мне следовало бы взять с собой плеер, но и так было тоже неплохо: я обследовал путь к гостинице. Я перекусил в сторонке от шоссе возле кладбища. В Линдхорсте я побродил по улицам и хотел найти кинотеатр, но жители Линдхорста отговорили меня от похода в кинотеатр в их городке, так как там меня могли ограбить и даже убить, особенно чужого для их места человека. Я подошёл к железнодорожной станции, чтобы узнать расписание движения поездов обратно на следующий день. Железнодорожная станция Линдхорста выглядела как мрачноватая, одиночная, унылая деревянная хибарка с забитыми досками окнами и дверью. Хибарка стояла на приподнятой платформе, на которую можно было подняться по шаткой деревянной лестнице. Мириады мух кружились над двумя грязными мусорными ящиками и разбросанным хламом. Скамейки возле хибарки были покрыты слоем пыли и гнёздами паутины с застрявшими в ней мухами. Возле железной дороги лежало несколько ржавых рельсов, по которым не катился поезд в течение многих лет. Весь этот унылый пейзаж вовсе не вдохновлял меня на дальнейшее обследование местности возле железнодорожной хибарки, и я вернулся в гостиницу "Медоулэндз", где принял душ и поужинал.

____________

28 мая 1997 года. Нью-Йорк является не только одним из красивых городов, но также одним из богатых. Об этом можно судить как по витринам магазинов, так и по интерьерам торговых мест. Богачи выбрасывают на улицу всё: дорогую мебель, одежду, обувь, кухонные принадлежности, осветительные приборы, телевизоры, радиоприёмники, компьютеры, сантехнику, книги, журналы и прочее. Если вы бедный человек, но у вас есть жильё, и если вы не брезгливый человек, чтобы пользоваться подержанными предметами, вы можете найти на улицах всё, что вам нужно в хозяйстве. Пища тоже выбрасывается в больших количествах на улицы.

Предметы с улицы подбирают не только бедняки, но и обеспеченные люди, подъезжая на грузовиках и легковых машинах к горам выброшенных вещей. В Нью-Йорке надо знать места, где можно найти пищу, одежду, ночлег, душ. Существует список таких мест, в основном это церкви и приюты. Я слышал, что в США есть места, где люди голодают и могут умереть от голода. Это может случиться лишь с новичком в Нью-Йорке или с иностранцем, который не обратился в благотворительные организации, церкви или не получит совета для выживания от бывалых людей.

1 июня 1997 года. О достопримечательностях Нью-Йорка у меня остались самые благоприятные впечатления; худшие же воспоминания остаются от преступлений в этом мегаполисе, от шума и суеты столицы мира, каким является Нью-Йорк, а также от ужасных сообщений в средствах массовой информации о гибели людей в лифтах и от злобных американских пит-бультерьеров. В течение пяти лет каждую ночь перед моим домом на 341 Ист 70-стрит что-то роют, санитарные грузовики разгружаются с таким скрежетом металла и ударами сбрасываемого металлолома, что кажется, происходят одновременно и буря, и землетрясение.

2 июня 1997 года. Когда я вернусь на Родину, я расскажу об особенностях жизни ньюйоркцев, об их хороших и плохих обычаях, а также о поведении людей, которое я пока не могу объяснить. А может, лучше о них не судить, а просто повествовать о них. В вагонах метро или автобусах молодые люди не уступают место пожилым и женщинам. В России молодым людям пожилые сделали бы замечание. В Америке это не принято. Никого не укоряют за нарушение норм поведения в общественном месте, за употребление сквернословия, разбрасывание мусора, окурков. Сигнализация автомобильными гудками - частое явление. Хотя грабёж и распространён в Нью-Йорке, я часто видел, как люди считают деньги на улице или кладут их в бумажник и кошельки при прохожих. Мне всегда советовали бездомные клиенты Джон Хьюс Хауса иметь при себе десять - двадцать долларов в случае, если тебя встретят мелкие грабители или наркоманы. При отсутствии у тебя денег они от разочарования и злости могут убить тебя. Позже я даже прочитал в газете о двух друзьях, которых встретили двое наркоманов, отчаянно нуждавшихся в деньгах для наркотиков. У одного парня не было при себе денег, и они его пристрелили, а другой тотчас же отдал им сорок девять долларов, и они его не тронули.

Американцы не отличаются такой вежливостью и приветливостью, как немцы. Жильцы моего здания почти никогда не здороваются, входя в лифт, и не говорят "До свидания" на прощание. Я не помню общего приветствия входящего в офис сослуживца сослуживцам Джон Хьюс Хауса.

То, что удивляет меня, это магическая цифра девяносто девять центов. Американские торговцы никогда или крайне редко округляют цены. Вероятно, существует определённый смысл не округлять цен.

Американские мужчины не наденут розовую, красную или малиновую рубашку, так как многие могут подумать о них, что они принадлежат к людям нетрадиционной сексуальной ориентации.

К американским врачам и юристам ваш поход может стоить баснословных денег.

Американская мечта в американском понимании этой фразы, а не в том упрощённом смысле, который ей придавал Игорь, далеко не у всех осуществлялась. Игорь читал в прессе о случаях, когда некоторые приехавшие в США после тщетных попыток устроить свою жизнь в Америке уходили из этой жизни, совершив самоубийства по разным причинам. Молодой мужчина, не принятый родственниками, выбросился вниз с восьмого этажа дома вместе с семилетней дочкой, которая, пытаясь его удержать, по инерции упала вместе с ним. К счастью, после многочисленных операций её жизнь была спасена и родственники из России забрали её на родину.

Врач, пытавшийся после практики в американской клинике добиться лицензии на работу по своей специальности, не смог её получить и от отчаяния бросился в шахту лифта и погиб.

Некий неудачливый иммигрант, получивший отказ быть депортированным за счёт оплаты его вылета из США американскими властями, выбросился вниз с самого высокого этажа здания Службы иммиграции и натурализации на 26 Федерал-Плаза в Нью-Йорке.

Лишь единственный раз Игорь видел, как полицейские иммиграционной службы пришли за клиентом Джон Хьюс Хауса из ЮАР, надели на него наручники и увезли для депортации на его родину.

Обычно подлежавшие депортации нелегалы годами жили в США. Многие были состоятельными, но не имели миллиона долларов, чтобы получить грин-карту. А с миллионом долларов даже артисты порнографических фильмов принимались на постоянное жительство в США. Несомненно, США с распростёртыми объятиями принимают на свою землю учёных, талантливых врачей, специалистов высшей квалификации.

_____________