Чтение онлайн

– А этот что, не герой, что ли, раз хочет сказать? – пошутил кто-то из журналистов. – Нам с героем поговорить охота, который скромный…

– Ну не хочет человек! У нас свобода слова в стране все-таки, пусть идет, а этот хочет наоборот, – суетился Бордюжа.

– Ну давай этого.

– Меня зовут Тарас. Сегодня я впервые осознал, что русские и Россия – это наш самый страшный враг…

Вечером маленький неприятный инцидент никто не показал. На всех телеканалах развивались флаги, стояли очереди добровольцев и минутами цитировались самые смачные куски из зажигательной речи красивого и страстного парня из города Львова.

Голос посла США в Украине Тейлора сегодня был особенно жесток:

– Объясните мне, что это было!

– События развивались по сценарию, – начал докладывать Ищенко. – При входе в Севастопольскую бухту… русского ракетного корабля «Мираж», того самого, что потопил грузинский ракетный катер, как мы и договаривались… короче, наперерез ему вышел ракетный катер «Каховка»… Но прямо посреди фарватера военных кораблей у «Каховки» отказал двигатель… Мы сейчас выясняем, как это могло случиться. Но даже в этот момент не все было потеряно. Русские фактически поддались на провокацию и даже навели бортовые орудия на стоящий катер. Собственно, русские расценили это как демонстративное перекрытие входа в бухту. Они сыграли боевую тревогу… Орудия даже сделали тестовый проворот. Фактически уже им осталось только выстрелить, и наш с вами план… Но, к сожалению, «Каховку» стало сносить к берегу, пришлось выслать буксир «Красноперекопск», чтобы катер не разбило о пирс…

– Вы дурак, мистер Ищенко, вы такой же дурак, как Саакашвили. С кем связался сенатор Маккейн? Как вообще можно было рассчитывать в таком важном деле, как выборы в самой могущественной стране мира, на таких клинических идиотов, трусов, предателей и ни к чему не способных проходимцев, как вы и Саакашвили? Меня даже не интересует, сознательно вы решили кинуть беднягу Маккейна, предать его в трудный для него момент или вы просто не способны организовать пустяковое дело, все проверить, подстраховаться. В обоих случаях вы – никчемный человек… Ваше место – на политической помойке, и скоро вы там окажетесь!

Безработный Николай Козак валялся на диване, пил пиво и пялился в телевизор. Новости были одна страшнее другой. Падение курсов валют, индексов мировых бирж, сокращение производства, рост безработицы. А в довершение всего – гром среди неясного неба. Ищенко еще раз решил распустить Верховную Раду. Каждый год – выборы в Раду, не многовато ли? Да еще посреди такого кризиса. Тут же выступала Тимоченко. Она – против роспуска Рады и досрочных выборов. «Набирает очки баба, правильно делает, – думал Николай, – поупирается, а потом пойдет на выборы – и теперь уж точно выиграет. И так отставала от Янушевича на пять процентов. А сейчас займет первое место… А там президентские недалеко, и будет у нас баба с рулем на голове президентом».

Ясность к Николаю пришла со второй бутылкой. Верно в России говорили, что есть проблемы, в которых без пол-литра не разберешься. Смотрел-смотрел Николай эти новости по телевизору, смотрел-смотрел, и вдруг, как молнией, в голове шарахнуло и озарило… И почему эта мысль ему раньше на ум не приходила? Ведь все ясно как божий день! Эх, недаром генерал Колея говорил ему: «Думай, думай больше, Николай, мыслительный процесс – не самая сильная твоя сторона». Раньше Николай не обижался и полагал, что генерал этак по-отечески шуткует по его поводу, а теперь и сам засомневался… В этом хаосе и бардаке только одно может быть востребовано – твердая рука! Ведь народ только об этом и говорит. Говорит, что нужен порядок. Говорит, что хватит – наигрались! Говорит, что все разворовано! Говорит, что никто не думает о людях, которым завтра из-за этого кризиса будет нечего есть! Ведь генерал его тонко подводил к этой мысли. Уже два года как подводил, а до него, до тугодума, только теперь дошло, что Украина – это та же Россия, только с пятнадцатилетним отставанием… А это значит… А это значит, что наступило время появиться украинскому Путину… Силовику. А кто этот силовик? И тут у Николая сомнений никаких не возникло. Это генерал Колея, кому же еще, если не ему. И Козак принялся набирать номер генерала.

– Чайку со мной выпьешь? – дежурно спросил генерал. – Хозяйка таких сдобных лепешек напекла, я уже третий раз к самовару сажусь.

На веранде, как всегда невыключаемый, мерцал телевизор. Генералу недавно подключили круглосуточный спутниковый канал новостей «Евроньюс» на украинском языке, вот он его теперь и глядел.

– Как тебе Ищенко с новым заявлением о будущем вступлении в НАТО? – как бы испытывая своего ученика, хитровато поглядев на Николая, спросил Колея.

– Ну, как мне это может нравиться? – разведя руками, ответил Николай. – Вы же знаете мою позицию по этому вопросу.

– Знаю, Коля, за то тебя и держу, а не иных из ищенской своры, – ответил генерал. – Ищенко всеми силами будет тянуть страну в НАТО и в ВТО, потому как ему там, – при слове «там», генерал махнул рукой в сторону воображаемой Америки.

– Понятно, – кивнул Николай, – я это вижу каждый день.

– Это хорошо, что видишь, – почему-то грустно сказал Колея, – это хорошо…

– А почему бы вам теперь не выставить свою кандидатуру? – спросил вдруг Николай.

– Что? – встрепенулся Колея. – Мою кандидатуру?

– Ну, да, – кивнул Николай, – вы в президенты, как Путин в Москве.

Генерал ничего не ответил, поднялся из кресла, прошелся по веранде, потрогал бронзовые часы с маятником, поправил занавеску, встал возле раскрытой в сад двери, покачался на носках…

– Думаешь, надо выставить мою кандидатуру на следующих президентских выборах? – повернувшись к Николаю, переспросил генерал. – Думаешь, надо?

– Думаю, что лучше вас никого не найдется, – тоже вставая, ответил Николай, – и искать не надо, я уверен.

– Слышал?

– Про Обаму, что ли?

– Да, теперь вашему Ищенке точно кранты.

Это звонила Алла. Они виделись с ней все реже и реже, ее не пускали в Киев, а он… тоже не мог теперь ехать в Москву.

– Алка, прилетай, есть для тебя настоящая работа, – не скрывая радости, сказал Козак любимой, – будешь работать в предвыборном штабе моего любимого шефа?

– Это какого? – отозвалась с той стороны горизонта любимая. – Твоего Янушевича, что ли?

– Да ты дурная, чи ни? – даже обиделся Николай. – Я к этому мазепе уже никогда не вернусь.