Чтение онлайн

Как это ни глупо выглядело, все было восхитительно тихо. Только время от времени еще вспыхивали короткие перестрелки внутри склада. Там «Калашников» вел бой с пистолетами. «Боец-то жив покуда»,— отметил про себя лейтенант и решил поменять позицию, чтобы по­лучше осмотреться. Кроме этого надо было подыскать себе какое-нибудь более подходящее случаю оружие. Пулемет он оставил за легонькой баррикадой из бочек и ящиков — двигаться с ним было довольно сложно.

Он по-прежнему сжимал в руке свой «ТТ», в котором оставалось не то два, не то один патрон.

Прямо перед ним лежал в луже крови один из блат­ных. Железяка попытался вытянуть из-под него автомат, но тот зацепился за

что-то ремнем и не подавался. Желе­зяка тянул и встряхивал, но труп тянулся и встряхивался за ним, оставляя сзади широкую полосу темной крови. Это лейтенанта начинало раздражать и он хотел было тряхонуть по-настоящему, но в этот момент сзади него дверь в помещение склада распахнулась и оттуда попы­тался выскочить один из уголовников, но очередь изнут­ри прервала его бег.

Железяка видел, как еще в падении у блатного стали мутнеть глаза, а лицо теряло выражение, становясь бес­смысленно мертвым.

 Тело с размаху упало в лужу, окатив все вокруг и са­мого лейтенанта грязной водой.

Дверь же захлопнулась, и лязгнул железом засов.

Железяка огляделся. Одна машина, пока еще целень­кая, по крайней мере на первый взгляд, стояла у ворот. Две горели. По всей территории в живописных позах разбросаны были тела бандитов. Эти состояли в группи­ровке Челюсти, и лейтенант с законной гордостью от­метил про себя, что заодно он и еще одну мафию проре­дил знатно. Живых тут не было. Насколько можно было судить, уйти не удалось никому.

Конечно, он понимал, что за такую бойню его по головке не погладят. А с другой стороны уважать станут пуще прежнего. Но даже и с выговором он готов был бы смириться. За время этого короткого боя он получил немалое удовольствие и словно счистил с себя паутину, избавился от постоянно гнетущего чувства неудовлетво­ренности. Вот так бы давно с уголовниками и разбирать­ся. А то юристы всякие, санкции прокурора... Скукотища.

Он подошел к двери в склад и прислушался. Внутри опустилась гробовая тишина, а дверь была плотно запер­та. Сквозь нее проникнуть внутрь было нечего и думать. Но тут Железяка вспомнил того, кто сидел на крыше. Стрелять он перестал почти сразу, кто-то его снял. Но на крышу он не залезал по лестнице снаружи, это лейтенант помнил. Он вышел на нее из маленькой пристроечки. А значит, сквозь нее можно с крыши попасть внутрь.

Железяка поплевал на руки и стал легко взбираться по ржавой пожарной лестнице. До города километров три­дцать, значит, коллеги, которых местные жители навер­няка вызвали, прибудут еще минут через двадцать, не раньше. Время есть. .

Железяке очень хотелось бойца своего взять самому и живым. -

Он перемахнул. свое тело на плоскую крышу, осмо­трелся. Все было спокойно. Тогда, стараясь не шуметь, он протиснулся сквозь узенькую дверцу внутрь склада и за­мер, оказавшись на узенькой площадочке под самым потолком!

 * * *

Ник спокойно сел на пол и проверил боекомплект. Он автоматически считал патроны, снаряжал магазины, пе­редергивал затворы... Оружия получалось ненужно мно­го, бессмысленно много на одного единственного врага. Патроны в темноте податливо льнули к пальцам и слов­но по своей воле юркали в стволы. Краем сознания Ник чувствовал, что мир сужается до очень маленьких раз­меров. И мир, и жизнь, все становилось маленьким, мелким, никчемным. Оставался еще один подонок. Са­мый главный. Он сосредоточил в себе все то, что Ник так истово ненавидел. Встреться они на улице, Ник просто не обратил бы на него внимания, но так прихотливо сло­жился узор, что они и не встречаясь оказались повязаны едва ли не крепче, чем братья по крови. Именно по крови.

И освободиться от этого братства можно было только одним способом.

Ник пробежал чуткими пальцами по разложенному на цементном полу оружию. Вот автомат, пистолет, другой... Из какого-то нерационального чувства он остановил свой выбор на автомате. Штатное оружие против врага. Это не местная разборка, это просто эпилог его войны. С пистолетом он в Афгане не бегал. Значит, автомат. 

Ник встал с пола, прихватив удобно примостившийся в руке «калаш», вышел на середину освещенного места и вдруг почувствовал странную слабость. С невероятной ясностью он ощутил необходимость отрешиться от всего. И внутреннее чутье подсказывало, что так и надо делать. Действительность из последних сил поддавалась его контролю. Особенно подействовала на него эта пальба снаружи... Уйти, скорее всего, не удастся. Значит, подводим черту. Дел осталось немного. Жаль, ребенка своего так и не увидел...

Ник сел в позу лотоса и замер,.положив автомат себе на колени. Пока сознание прояснялось и прозрачнело, какая-то часть его «я» автоматически начала сканирова­ние помещения и окружающего пространства. Как Нику показалось, снаружи все было совершенно тихо и безо­пасно. Это было странно, но второстепенно. Прямо пе­ред ним, скрытый конторской мебелью, прятался стар­ший Близнец. И еще что-то было наверху... Не опасность, но что-то неприятное. «Даст Бог, не снайпер»,—подумал Ник и решил верх пока игнорировать.

Было удивительно тихо, только где-то гулко капала вода и с каждой секундой от все нарастающей, почти оглушительной тишины звук становился все громче.

Ник сидел не шевелясь. Дыхание его стало ровным и бесшумным. Полуприкрытые глаза, казалось, были слепы. Но в тоже время прекрасно видели все вокруг. В такие моменты Ник видел даже то, что происходило за его спиной. Но на этот раз там тоже ничего не проис­ходило. Только впереди, на освещенном пятачке, тепли­лось какое-то движение, и от него явственно исходил звериный, обреченный страх. Ника даже слегка мутило от этого страха, тем более, что он излучал резкий, неприятный запах. Может быть, так преломлялись ощущения, но Ник эту тошнотворную вонь чувствовал.

Наконец что-то звякнуло, зашуршало, сопение Близ­неца стало громче, и он решился приподняться над полом и даже выглянуть из-за стола. Полумрак и тишина. Он ничего не видел, слепой от света. Рукоятка пистолета в его ладони взмокла и едкий пот начал заливать глаза, хотя жарко не было.

Ник ясно видел, как Близнец попытался вытереть левой рукой лицо и встряхнул ладонью, отчего в воздухе блеснули яркие капельки пота, веером разлетевшиеся во все стороны. Вот сейчас его можно было бы убить одним выстрелом. Пуля вошла бы строго в середину лба, голова дернулась, из затылка пыхнуло облачко розовой крова­вой взвеси и тело мягко осело на пол. Без мыслей, без звуков, без чувств. Но Ник не шевелился. Он смотрел своими полузакрытыми глазами на Близнеца и почти ничего не чувствовал. Во всяком случае, он не чувствовал настолько, чтобы просто нажать на спусковой крючок.

На самом деле он сидел на самом виду, но в непод­вижности своей совершенно сливался с темным нагромо­ждением какого-то мусора за спиной. Близнец пересел с колен на корточки и медленно выпрямился. Тишина выводила его из себя, он ничего не мог понять, бессмысленно наводя дулом пистолета во вес стороны. Ему было очевидно, что что-то надо делать, но что именно делать, он не знал и оттого все больше и больше потел, чувствуя, как по спине и бокам скатывают­ся вниз тонкие струйки. Он еще раз вытер ладонью лицо: