Амирэвсле
Шрифт:
Я солгала. Никто меня не предавал. Я сама всё прекратила. Так сложно было следовать совету бабушки, что «по расчёту» вернее. Но пускаться во все тяжкие в любовь я тоже боялась. Влюбчивость мне часто помогала чувствовать счастье, но оно оказывалось недолгим. Так я её и пыталась заглушить, вступив в отношения с тем, кто не вызывал никаких чувств, кроме «надёжного плеча», которое меня любило. К счастью, его «люблю» оказалось больше «хочу» и расстаться было проще.
– Прости, пожалуйста… – Мэт искренне сожалел о проявлении бестактности. – Я не ревную, просто, когда ты целовала Катю, меня это возбудило, я представил, как мы втроём…
Я думала, меня стошнит. Пусть бы лучше продолжал огрызаться. Не ожидала от него такой примитивности. Но почему я тогда…
– Боже! – Я не смогла сдержать сладостную улыбку, благодаря чему провалила роль пай-девочки.
– Вы такие сексуальные и страстные, я видел, как ты на неё смотришь каждый раз, тогда в зале, в твой первый рабочий день, на репетициях, на выступлениях, прогулках, я сперва думал, это просто восхищение, но тогда уже стал замечать нечто иное.
– Да, Матвей, да, ты прав.
– Я очень дорожу Катей, я не раню её никогда. И тебе не позволю, – добавил он, отвернув голову, затем выпустил мою руку и двинулся к машине, на ходу крикнув «поехали».
Мэт довёз меня до дома, и мы попрощались до пятницы, избегая смотреть друг на друга.
Глава третья
Предновогодний шопинг выдался на ура. Мы с Катей обнялись и обменялись лёгкими поцелуйчиками, Матвей тоже поцеловал меня. Всё стало как прежде, мы смеялись, гоняли наперегонки по эскалаторам с пакетами покупок, играли в боулинг, рассматривали друг друга, будто бы сызнова привыкая к тесному общению.
Так и прошли наши новогодние концерты, и уже тихонько подкрадывались рождественские каникулы.
Тридцатого декабря было решено ехать. Мы арендовали микроавтобус и я, наспех познакомившись с родителями Кати и Матвея, вместе со всеми двинулась в путь. В дороге мы долго общались с Катей, потом она ушла к Матвею и маме. Я сидела одна и всю дорогу просмотрела в окно, переслушивая плейлист, состоявший целиком из Backstreet Boys. Когда прибыли, была ночь, я спала. Меня разбудила Катя, погладив по волосам. Она вышла, а я встала с сиденья и ударилась головой о поручень. Ни с того ни с сего Мэтти ласково прижал меня к себе со словами: «Никуля, тихо ты, будь аккуратнее ради меня». Я потёрла макушку, и он непринуждённо поцеловал уголок моего рта.
Что это с мистером Мэттью? Он начал оказывать неоднозначные знаки внимания. Я очень боялась, что он задумал что-то. Неужели хочет поссорить нас с Катей?
Мы разместились в комнате на четверых: Катя, мама Кати, я и ещё одна девушка из театра. Этой ночью сон пришёл быстро. За окном еле слышно свистел ветер и мне снились красочные сны о том, как мы с Катей босиком идём по залитому солнцем лугу, держась за руки. Вокруг нас кружат бабочки и разноцветные мерцающие фонарики светлячков. Мы были одни в том мире, и она любила меня.
В канун Нового года наша команда репетировала номер, который мы сами придумали ещё на корпоративе в театре. После репетиции все поспешили наводить красоту, украшать дом, а ёлка уже стояла готовая, некоторые подарки с именами лежали под ней, ожидая полуночи. Я кусала губы, держа под подушкой волшебную музыкальную шкатулку, внутри которой жил целый мир, мир музыки и танца, а всякое желание, написанное на бумажечке и спрятанное в коробочку, могло сбыться. Я отделила серебряные с мелкой россыпью рубинов серьги от упаковки и вложила их в шкатулку, соединив белой, как снежная тропа, лентой. Как только я увидела эти серьги на витрине, то сразу же представила их на Кате.
Близился заветный вечер, я трепетала как осенний лист, в доме играл «Щелкунчик». Никогда я так не ждала праздника, даже в детстве, как это было сейчас. Катя спешила вниз по лестнице в золотистом мини-платье и, взяв меня за руки, шепнула:
– Я думаю, этот год будет чудесным.
Что я могла ответить? Мой год зависел от неё. Ноги вели на первый этаж в зал, где и состоялась наша вечеринка.
Ожидание полуночи становилось невыносимым. Мы много танцевали, ноги гудели, в голову ударяло шампанское, наш заготовленный танец зажёг каждого, даже тех, кто не принимал участия в постановке. В десять вечера мы уже были готовы упасть без задних ног, но благодаря уютным кожаным диванчикам удалось облегчить двухчасовое томление. Я сказала Кате на ухо, преодолевая грохот музыкального цунами, что пойду почищу зубы и спущусь вниз.
Поднимаясь в комнату вдоль тёмного коридора с парадом высоких окон от пола до потолка, из которых струился свет от заснеженного дворика и нарядных гор вдалеке, я увидела силуэт Мэта. Попытавшись быстро проскользнуть в номер, я совсем забыла о длинном платье, розовым шлейфом предательски зацепившемся за дверь.
– Ника! Постой. У меня для тебя подарок.
– Ещё рано, Мэтти. Вручишь вместе со всеми, хорошо?
– Нет. – Он опустил лицо на моё обнажённое плечо и поцеловал горячими губами. – Это тайна. И что ещё за Мэтти?
– Ах, прекращай. – Ток прошёл по мне, распространяя неуместные импульсы.
Он провёл рукой по платью, спускаясь всё ниже, и сжал пальцами пылавший от страсти стыд. Я вскрикнула. Он закрыл ладонью мой рот. Потом отдал мне пакет.
– Он поможет тебе остепениться. Вспоминай о нас каждый раз, наслаждаясь им.
– Извращенец, – с придыханием вырвалось у меня.
– Вовсе нет. Катя в восторге от этой штуки.
Я кинулась к чемодану и убрала подальше упаковку, преодолевая тошноту.
– Нам пора. – Я заперла за собой дверь, после чего умыла лицо холодной водой.
Мэттью ушёл вниз, я чистила зубы и смотрела в зеркало на своё отражение, чувствуя, что нужно бежать. И в первую очередь от себя и своих мыслей.
Тут пробило полночь, раздавались крики «ура», «с новым счастьем», грохот фейерверков – все эти волшебные звуки наполнили дома и улицы. Кто-то начал звенеть бокалами, петь песни, срывая голос, дарить подарки, потроша обёртки и бросая их на пол, а мы с Катей смотрели друг на друга как зачарованные, допивая последние капли ненавистного напитка.
– Девчонки, идёмте фейерверки запускать. – Матвей надел куртку.
– Ой нет, мы посидим тут. – Катя со мной единодушно отказалась.
Когда почти все покинули дом, мы побежали в комнату наверху. Мы превратили в уютное гнёздышко чердак (или мини-гостиную), имевший прилегающую террасу для лета. Этой комнатой никто не пользовался. Мы случайно нашли её, прячась от лишних глаз.
Было так тихо, что слышалось дыхание друг друга. Лишь иногда доносились голоса и крики товарищей с улицы, которые бесились и резвились в снегу точно умалишённые зверьки.