Чтение онлайн

– Вы полагаете, что у вас критические обстоятельства? – Койл выглядела озабоченной.

– Нет… Я имела в виду, что нам надо разобраться с важным семейными проблемами. Как говорится, беда не приходит одна. Мне жаль, что наши крики кого-то потревожили, что Майкл слишком громко кричал и…

Я умолкла, когда Флетчер достал свой телефон, видимо, проверить сообщение. Прочитав его, он взглянул на меня.

– Мэм… Эмили, у вас произошла драка на втором этаже? В одной из комнат довольно сильный беспорядок. Наверное, нам стоит заглянуть туда?

Я провела их внутрь. Проходя по дому, Койл и Флетчер заглядывали во все углы. В спальне, казалось, оба решили, что у нас больше чем семейные проблемы.

– Здесь, значит, постарался жених вашей дочери? – подбоченившись, спросил Флетчер.

Мы с Койл и более высоким патрульным стояли среди устроенного Майклом бардака.

– Я говорила вам, что мы проводили сеанс регрессивной терапии. Он выплескивал подавленные в детстве чувства.

– Как его зовут? Вы сказали, Майкл Рэнд? Не могли бы вы узнать, куда они с вашей дочерью поехали? Полагаю, все будет хорошо, но мы могли бы просто поговорить с ним… Тогда можем оставить вас разбираться с семейными делами.

Я слегка вздрогнула. И в моем ответе невольно прозвучала язвительность:

– Не знаю, где они. Я не в состоянии отслеживать, чем занимается моя дочь, каждые пять минут. Она уже взрослая женщина.

Три копа в комнате переглянулись, потом Флетчер увел их. Когда мы вернулись вниз, я попыталась загладить свою вину, предложив им всем что-нибудь выпить. Каждый вежливо отказался.

Во втором часу ночи они наконец-то убрались из моего дома и сели в свои машины. Второй патрульный как раз поднялся от лодочного сарая. Остановившись, он сообщил что-то Флетчеру и Койл; его слова заглушил холостой ход мотора. Флетчер вылез обратно. Они с патрульным подошли ко мне.

– Миссис Линдман, – сказал патрульный, – не могли бы вы пройти со мной на минутку?

– В чем дело?

– Пожалуйста, просто пройдите со мной.

Полицейский провел меня к лодочному сараю. Наши шаги гулко отдавались на деревянном причале, мы подошли к двери и открыли ее. Лодка и парусник покачивались на воде. Волны, обегая корпуса, бились в опоры деревянных устоев. Патрульный зажег фонарик и направил его луч на парусник.

Там темнела кровь, в основном высохшая. Местами она натекла за планширы и размазалась по корпусу. Я практически заметила отпечаток руки.

– Это кровь моего сына, – сказала я, отвечая на не заданный пока вопрос, – кровь Шона.

Патрульный:

– Вы говорили, что несчастный случай произошел на озере?

– Да. Шон пошел с Майклом кататься на паруснике. Показывал ему, как надо управлять им.

– Ага. А Шона ударило по голове? Вот этой… длинной штуковиной?

– Да. Гиком.

– Такие несчастья частенько случаются на парусниках?

Во мне начинало накапливаться негодование. Я уже пережила эти мысли, эти подозрения, и отбросила их. Теперь они интересовали полицию.

– Достаточно обычный случай, – ответила я.

– Так-так… Значит, гик ударил вашего сына по голове, и он упал в воду. Верно? Затем Майкл нырнул и поплыл за ним, а что произошло потом? Он держал его голову над водой? Пытался вытащить его на берег?

– Их подобрали. – Мой голос прозвучал немного приглушенно. Мои веки затрепетали, я испытала легкую дурноту, уже еле слышно добавив: – Подобрал кто-то проходивший мимо на другой лодке.

– Успокойтесь, Эмили. – Офицер Флетчер поддержал меня. – Вам плохо?

– Нормально.

Разве Пол не говорил, что кто-то их подобрал? Кто-то, взяв Шона и Майкла на борт, позвонил в службу спасения и привел их на катере к центральной пристани? Мои мысли затуманились. Сколько же всего произошло за последние несколько дней!

– Кто привел парусник в лодочный сарай? – спросил патрульный.

– Должно быть, мой муж… Он мог выйти за ним на другой лодке. И отбуксировать его.

Но я сомневалась в своих собственных словах. Мог ли Пол выйти на озеро за парусником, прежде чем отправиться в больницу? Вряд ли такое поведение оправданно.

Мой взгляд поискал символы, вырезанные на стене возле входа в сарай. Сердце со стрелой и именем моей дочери. И с именем Майкла. Я не могла рассмотреть их со своего места. Мне хотелось подойти ближе, проверить и еще раз взглянуть на слова, нацарапанные на раме чуть выше.

Но следующий вопрос полицейского заставил меня забыть о своем желании.

– Миссис Линдман, вы знаете Лору Бишоп?

– Да. – По спине поползли мурашки.

– В каком качестве?

Пауза. Затем:

– Она проходила по делу, к которому меня привлекли для консультации. Много лет назад.

Помолчав, патрульный посмотрел на Флетчера и вновь перевел взгляд на меня. Лодки покачивались на воде; легкий плеск волн разряжал напряженное молчание.

– Нам, знаете ли, рассылают сведения о заключенных, выпускаемых из тюрьмы штата…

– Понятно.

– Мы также получаем отчет обо всех, с кем заключенный мог связываться за день до своего освобождения. – Патрульный кивнул Флетчеру, тот вывел нас из лодочного сарая, и мы все направились вверх по склону холма.

– Лора Бишоп выйдет через несколько часов, – добавил патрульный, – в восемь утра. И последний звонок она сделала Майклу Рэнду. Жениху вашей дочери.

Итак, они поддерживали связь.

Или, может быть, она просто оставила ему сообщение? Полиция не смогла сообщить мне подробностей. Ни о времени связи, ни о ее содержании. Но я знала, что все звонки из тюрьмы записывались, так что они должны быть где-то в их файлах.

Важнее то, что Майкл знал, кто он. Теперь это представлялось определенным. Он знал, что он Том Бишоп, иначе зачем еще ему связываться с Лорой? И если он общался с ней, то крайне логично предположить, что вся его «потеря памяти» была фарсом.

Я помню, как он вел себя на подъездной дорожке после того, как я сказала ему, что считаю его Томом Бишопом. Тогда он сказал: «Я совсем не готов». Он не успел подготовиться к тому, чтобы я сняла завесу тайны с его личности.

Мне удалось убедить полицию, что они могут уйти. Что со мной все будет в порядке. Они были настроены скептически, но поскольку я не собиралась выдвигать никаких обвинений, а они не собирались арестовывать меня за жалобу на шум, то все в конце концов уехали.

Едва они укатили, я закурила сигарету. Не из запасов Джони. Мне даже не удалось вспомнить, когда я их купила или откуда они взялись. Но мерцание горящего кончика успокаивало меня. Нервно покуривая, я послала Джони сообщение: «Где ты?» Мои плечи и голова поникли под знакомым уже бременем разочарования и отчаяния. До боли знакомые чувства и мысли. До чего же упряма моя дочь… Вечно бунтарски настроенная и неотзывчивая.