Чтение онлайн

Громила вопросительно посмотрел на Гобли, словно ища его одобрения.

Тот горячо закивал.

– Командир, не дрейфь, она сделает все как надо!

– Гронд?
– в голосе еще слышались нотки недоверия.

– Командир я те отвечаю. Ты бы видел, что она творит с макаронами!

***

– А вот этот рубец остался у меня после сражения за Холм Безликих, а эту ногу оторвало при взятии Крепости Грамунгул в устье реки Парманда.

– Как оторвало, а это что?

– Ты очень наблюдателен, брат Вырви - глаз и - печень!
– Пантелеймон, привычно подавил в себе желание запустить в излишне глазастого брата пращей.
– Рыцарь Идальго является отличным примером того, как Криатура ниспосылает нам свои милости. Мать - создательница, видя подвиги сего славного мужа, смилостивилась и подарила ему новую конечность, а старую залила в мрамор и поставила в свои чертоги, как напоминание о величии человеческого духа.

– Это было так?

– Нет, мне просто пришил ее местный знахарь!

– Ну уж!

– А эта страшная рана сбоку? Похоже на когти пещерного Скоропута!

– Нет, это я просто брил подмышки!

– Надо же, вы были в юности слепым, а я и не знал!

– Хэй хэй хэй! Там, кажись, вашего главного убили!
– брат - оптимист неизменно излучал радость и благодушие.

– Это очень печально - Пантелеймон почувствовал, как его руки сами тянутся к ножу, чтобы зарезаться.

– Я готов отпеть паладина Рэя в любое удобное для него время - Брат - Литанист вынырнул из ниоткуда черно - белой тенью и зажег руки. Даже руки и те горели как то уныло

– Благодарю, думаю, этого не потребуется, брат!
– Пантелемон свернул маленький походный окуляр. Приближающийся к отряду Рэй и правда выглядел несколько помятым, однако на мертвого или на ожившего трупа ни капельки не тянул.

Зато маленький сморщенный старичок, который сидел у рыцаря за спиной - вполне.

– Что здесь происходит?
– Идальго настолько удивился, что сгоряча даже забыл, где получил царапину, пересекающую лобок.

– Нечисть!
– Пантелеймон сноровисто достал волшебный посох и врезал мужичку по шляпке. Тварь ловко уклонилась. Тяжелый, заряженный литаниями набалдашник ударил по голове самого Рэя.

– Сам ты нечисть, брюхо с ногами.
– дедок ловко спрыгнул с начинающего оседать в обморок тела.

– Это... местный... лесник!
– тихо прошептал Рэй. Идальго приложил руку к сердцу, молча отдавая последнюю почесть уходящему другу.

По правде, говоря, изначально Идальго не понял - является ли его новый знакомый человеком, или же это разновидность какого - то особого умного звереныша.

На лице деда росли самые настоящие грибы, а кожа отливала чем - то средним между благородным изумрудно - зеленым и обычной коричневой грязью.

Голову лесника венчала широкополая шляпа, под которой, Идальго был абсолютно уверен - где то внутри копошились мицелии.

Усыпанные бородавками лоб напоминал каменистое поле (а младший Рыцарь Кухарка потом клялся, что это, скорее всего, тесто с комочками), нос не слишком выступал, однако в длину он давно безоговорочно обогнал рот и теперь подбирался к шее.

Влажные черные глазки напоминали лесную смородину, которую выращивали на почве, богатой звёздно - полосатой рудой, отчего те сияли почище прожекторов.

– Ну что ты меня зенки пялишь, паскуда, знаю я, что тебе блевать хочется от вида только моего одного. Мамка с папкой перестарались, точнее папка, кобелина такой этакий, ни одной юбки ни пропускал ,даже не кобелина а извращенец! Он с кикикморой гулял...

– А, это тогда все ясно!
– Идальго слышал истории про то, как некоторые полоумные специально ходя в лес, на болото или в пустыню, чтобы познать любовь живущих там духов. Пока же они познали там лишь только смерть от скорпионов, лесных тварей и агрессивных рыбок.

– Но ему, подлюке старому этого мало было и он потом еще к водянице сходил.

– После кикиморы? И она его приняла? Я слышал, смертного, который познал любовь одного дивного создания, неизменно отвергнут все остальные!
– брат - Литанист уныло тянул свою речь.

– Тьфу ты мерзость какая, как будто в твороге прокисшем искупался !
– старичок как нельзя точно выразил ощущения, который Идальго испытывал последние минуты три.
– Как тебя еще земля такого носит?

– Она право слово, иногда задает мне тот же вопрос.

– Да?
– старичку всегда казалось, что его в его возрасте, с его - то внешностью, удивить хоть чем - то будет туго. Согласитесь, человек, в ушах которого вьют гнезда горные славки, не может обладать некой толикой здорового пофигизма.
– Как?

– Спасибо что открыли мне глаза! А я все думал, откуда эти сонмы мух с агитационными плакатами, на которых написано "Сдохни, тварь, и не позорь нашу землю!"

– У нас и такие есть?

– Так батюшка был таким же!
– после русалки он пошел на ламию, а потом на алконоста, но вот туту ошибочка вышла.

– Он оказался мужчиной?

– Нет, он сбросил его со скалы в бурлящее море.

– Так зачем ты здесь?

– Я слышал вы туточки ищете как побыстрее пройтить в Запретное Королество?

– Да!

– Тут у нас тварь не так давно завелась. Страшная, ну прямо тещенька моя. Людей ворует.

– И много своровала?
– на лице брата оптимиста сияла все та же дебильная улыбка.

От общения с братом - оптимистом Идальго получал ни с чем не сравнимое удовольствие. Монах напоминал рыцарю о том, что не только у него все в жизни шло через задницу.

– Да порядка человек пять -шесть дедок задумчиво пожевал головой. Бородавки бегали туда - сюда.

– А что именно она с ними делает?
– улыбка не сходила с лица неунывающего брата. Людям непосвященным она могла показаться гримасой боли.

Брат - оптимист и так не был особым красавцем, а при дневном свете его частенько пытались сжечь.

– Она разрывает людей ровнехонько наполовину. Ее коготь идет от лобка до самых ноздрей.

– Скажи, зачем нам столько подробностей?
– вновь пришедшему в себя Рэю поплохело снова. Для светлого паладина у него было очень богатое воображение.

– Да чтобы до вас, великих да светленьких наконец - то дошло, что прихлопнуть ее надо. А то только и горазды что сидеть да сопли жевать желто - зелено - оранжевые!

– Здесь ты прав, сын мой - Пантелеймон не мог отвыкнуть от ощущения, что кинулся в чан с кипящим кефиром и медленно тонет тонет тонет...

– А раз прав, так пошли вона туда, в нашу деревню смердючую, пожрете помоев наших, а потом уже и на тварь пойдете, коли сразу от нашего мяса не околеете как тот скот с раздутыми боками.