Чтение онлайн

А Ролик и не шутил. Он был до неприличия серьезен и излагал проблему с глубоким знанием предмета. Уже больше года Роланд штудировал тему скорого краха цивилизации и на некоторых интернет-форумах считался признанным экспертом. А так как Роланд был еще и хорошим поваром, то экстремальная куллинария была его коньком. На Ганзе он вел раздел " Ешь, пока шевелится. Жуй, пока растет". Но особое признание у сотоварищей он получил после того, как провел месяц с легендарным Беркемом на карельских болотах. Там, под наблюдением опытного инструктора, он жрал мяту с мошкарой, кипятил воду в презервативе и добывал огонь трением. Научился печь котлетки из сушеных кузнечиков и фильтровать воду через носки. Высасывал из пиявок кровь. Прожил бы, возможно, и дольше, но эксперимент пришлось срочно прекратить после того, как коварный Беркем попытался ночью откусить ухо у спящего Ролика. Откусить хотел, однозначно, с целью поедания. Этот Беркем аль-Утоми, скажу я Вам, был еще тот "фрукт": годом ранее сожрал непальского проводника в Гималаях, хотя всем наплел, что проводник упал в ущелье, а сам Беркем питался лишь орлиными яйцами и личинками мух. Спустившись с гор, он переоделся женщиной и прошел Монголию в шапочке из фольги, истребляя по пути всех мышей и ящериц, которых выкуривал из нор вонючим дымом. Затем, в Казахстане украл верблюда, пил из вены его кровь и, перейдя пустыню Кызылкум с анальным НАЗом, скушал верблюжьи внутренности прямо в сыром виде. Побродив по пескам, прибился к местным пастухам, долго пас уйгурских овец и так, с овечьей отарой, дошел до российских границ. Овец конфисковали русские пограничники, но Беркем, воспользовавшись суматохой, незаметно проник на одну шестую часть земли. На электричках, под видом буддийского монаха, пересек Россию и теперь давал "уроки сюрвивайла" для всех желающих выжить в Карелии. Правда, после того как по окончании курсов журналисты недосчитались нескольких участников проекта, гуру-Беркему пришлось быстрой походкой уйти на север, в сторону Финляндии. Однако Ролланд прошел карельские курсы успешно, съел ведро лягушек, спас собственное ухо, выжил и готов был делиться бесценным опытом.

Теперь он трясся с нами в сторону Одессы и поливал окружающих потоком шокирующей информации. Я пил горячий чай с сахаром и внимательно слушал. Йончи спал на верхней полке. Он всю ночь играл в карты с седым старичком из соседнего купе и теперь отсыпался. Рядом на вешалке висел выигранный трофей — велюровый пиджак сиреневого цвета.

— Финики, — убеждал меня Ролик, — прекрасные плоды. Не только мякоть, но и косточки можно употреблять в пищу. Еще грозный воин Мохаммад во время голода научил своих соплеменников молоть финиковые косточки в муку и печь лепешки… Кстати, американский спецназ тоже это взял на вооружение — от арабов переняли. И великий Фирдоуси упоминает в "Книге Царей": "…Суть в том была, что люди раньше не были избалованы, довольствовались простой пищей, ели коренья, злаки, молоко от скота домашнего, лепешки из финиковых косточек. Див же взялся готовить мясо — и птиц и четвероногих тварей, дабы…"

— Херня эти финики, — отозвался сверху Витька, — у меня знакомый был, спортсмен-вегетарианец, тоже вот на финики с изюмом подсел… Чуть не помер от этой финиковой диеты. Прикинь, шеф, нет чтоб пельменей покушать и на диван, так хули, режим у него. Полкило фиников проглотит и бегом на стадион, круги мотать. Я ему говорю: — Расслабся, Славик, пей пиво, а не то подохнешь… Так и получилось: начал у него живот болеть и раздуваться. Чем больше бегает, тем больше опухоль растет. Финики жрет, а рези в животе дикие… Отвезли в больницу. Доктор этому Славе брюхо вскрыл, а там, пацаны, вы не поверите — из финиковых волокон целый клубок скатался. Размером с кулак. Застрял в желудке, хрен высрешь… Еще бы пару дней и все — выросла бы на славиной могилке красивая финиковая пальма. Славик теперь опомнился: пиво, чипсы, телевизор — все как у людей. Клубок свой засушил и в сервант поставил… А ведь мог помереть, дуралей.

После этих слов Витя свесился с верхней полки вниз и стал тыкать куском сала в круглую коробку из под шоколадного торта. Теперь там находились сладкие коричневые крошки и Витя ловко отправлял их в рот. Вчерашний торт был вкусен, съеден быстро, но, несмотря на это, я все же был невеселый и злой. По правде говоря, поселяя Витьку на верхнюю полку купе, я лелеял тихую надежду на то, что ночью он рухнет головой на столик, раскроит себе висок и у меня на одну проблему под названием "подсобник" станет меньше. С этой целью я даже расставил на столе пустые стаканы из под чая… мелочь, но шансы на летальный исход Витьки в потусторонний мир сильно возрастали. Но Витька не упал, голову не разбил и теперь кушал сало с шоколадными крошками. А я, потягивая чай, философски размышлял о том, что коль уж Творец выплеснул на поверхность бытия такое существо как Витя, значит где то должна быть сокрыта некая неведомая цель для которой сей гоблин с улыбкой дауна предназначен… Потому что с видимой целью было все понятно: мы направлялись в славный город Одессу к моему старинному другу Вениамину.

Мой приятель Вениамин был шутник известный на всю сырецкую округу. Хотя, почему "был"? Он до сих пор живой и даже шутит. А веселый нрав у него не потому, что он живет теперь в Одессе, туда его из Киева случайно занесло, а просто потому что он потомственный еврей. А впрочем, если ты больше месяца прожил в Одессе, то будь ты хоть румын, турецкий подданый, татарин или негр, неважно: …ты уже немножечко еврей. Но этот интересный факт я не сразу обнаружил: тогда, в конце восьмидесятых, не было еще межнациональной розни, этнических конфликтов и я по форме члена не делил друзей. А было нас три друга — я, Вениамин и Федя-Фантомас. Мы вместе поступили в институт, мы вместе тискали девченок по аллеям и вместе призывались в армию служить. В те времена служили и студенты. По возвращении домой мы оказались в новом государстве — Союз трещал по швам, гремел Нагорный Карабах, повсюду был бардак и стало модно нелюбить евреев. Я тоже, чтобы быть в струе, стал медленно евреев ненавидеть, а Федор, он оказался генетическим хохлом, меня, конечно, поддержал. И, однозначно, Веник за компанию к нам присоединился и каждый день развлекал нас новым анекдотом про самого себя… С моей идентификацией было чуть сложней и потому меня назначили кацапом. В лысом Фантомасе, напротив, резко выбились хохляцкие черты. К примеру, он мог нас пригласить на день рожденья и, прийдя к нему домой, мы обнаруживали на столе пустую упаковку от торта. А Фантомас тем временем лежал счастливый на диване и бренчал гитарой. Вот ведь ненасытливая сволочь.

— Апофеоз украинского жлобства! — огорченно говорил Вениамин, — Сожрать всухую торт! И без друзей!

— Ну пацаны… я ничего не мог поделать, — пел под ноты Федор, — Во мне взбурлила гетьманская кровь казаков запорожских…. А может быть и жмеринских жлобов. Я даже сам не знаю, как это случилось.

— Тогда во мне бурлит кацапская душа, — я открывал принесенную водку и начинал пить жадно из горла, — расейский нрав, простите пацаны…

— Ты, бля… моцкаль еще нашелся,… да по тебе Каунас рыдает. Все, мужики! Жидомассонство победило! — Веник доставал из поздравительной открытки две пятидолларовых бумажки, принесенные имениннику в подарок и клал себе в карман, — ты, Валдис, негодяй и ты пойдешь за водкой.

— А кто пойдет за водкой нам покажет поединок, — я вынимал колоду карт. — Фантоцци, не тяни, раскидуй преферанс.

Так, по ночам, за карточной игрой в нас росла этническая ненависть и злость.

Прошло лет двадцать, может двадцать пять, Федя-Фантомас остался жить на киевских холмах, меня шатнуло вдруг на Закарпатье, а Веник, как я говорил, преобразился в махрового одесского еврея. Мы изредка встречались за бутылкой водки обсудить межнациональные вопросы. Теперь я ехал в сторону Одессы не сам: со мной был Ролик, Йончи и Витек. Меня к себе позвал по делу Веник — выпить спирта и помочь со строительными работами на загородной ферме. Конечно, ферма и еврей — это плюс и минус. Космос и навоз. Говно и пчелы. Капуста в лимонаде… Хотя, с капустой у Веника всегда не плохо было — еще в университете он ходил в длинном кожаном плаще за двести долларов, чем усугублял мои антисемитские позывы.

У Веника тем временем подросла смышленая дочь Зинаида. Она произошла на свет от первого и последнего короткого брака по трагической любви. Еще будучи студентом второго курса, Вениамин женился на водителе киевского трамвая. Затем в трамвае сели батарейки, жена остыла и сбежала к толстому геодезисту из общаги. Однако, Веник горевал не долго, закончил универ, сам вырастил дочурку, пошатался лет десять по разным континентам и завис в Одессе. Там шустро нарубил бабла, стал представительным хасидом, но как то раз, блуждая в интернете, забрел случайно на забавный сайт. На сайте постоянно обсуждались вопросы мирозданья, кризис, глобальный заговор и скорый апокалипсис народов. Короче говоря, Конец Обеда по Мак-Фраю, Армагедец и Тундра Мира. Из монитора Веника пугали дефицитом газа, вечной мерзлотой, а также недостатком пищи, в том числе кошерной. И Веник испугался.

Имея неплохой финансовый балланс, он приобрел удачно старый банно-прачечный комбинат, который ранее был закреплен за военным гарнизоном. Там Вениамин развился как колхозник: построил хлев и ферму для кролей. Купил овец, гусей и дизельгенератор. В бане сделал офис, огромные стиральные машины он выменял на трактор и прицеп. Вскопал три грядки и поставил интернет. Потом назвал все это "дауншифтинг" и стал готовиться к пришествию Христа. Меня же он просил помочь ему в устройстве "джокервиля". Для тех, кто в стороне от темы, поясняю: джокервиль — это не азартная игра. И тем более не то, о чем сейчас украдкой подумали Вы, озорные женщины-плутовки. Джокервиль — это последний оплот настоящего самца. Неприступная крепость с тремя рубежами обороны и заминированным входом, в которой словно в теплом термосе возможно пережить неминуемый распад Вселенной. Укрепленный бастион сурового мужчины, напичканый оружием, патронами, тушенкой и баночками дистилированной воды. Козырная карта и железобетонный редут махрового мачо с махровыми полотенцами и махровыми яйцами. …

И вот такой фантастический бункер, в котором мирно спал бы даже Гитлер, мне предстояло соорудить на окраине Одессы при помощи Йончика и подсобника-Витька. А Ролик ехал с нами как технический консультант. Как ни крути, а опыт выживания у него был побольше, чем у нас троих вместе взятых.

Мерзнущий на железнодорожном перроне Вениамин ждал нас с нетерпением: наступила весна, снег оттаял и можно было приступать к постройке объекта. Кроме повзрослевшей дочери у Веника помощников не было.

Вся надежда была лишь на нас да на будущего зятя, чей облик рисовался пока смутно: юная Зинаида презрительно относилась к противоположному полу и делила всех ухажеров на три категории:

Первая: прыщавые задроты, которые до сих пор заправляют майку в трусы, спят с открытым ртом и любят интернет до огненных мозолей на ладонях.

Вторая: укуренные мажоры в шелковых косоворотках, раскатывающие на папиных тачках под надзором вип-секкюрити.

Третья: членоголовое бычье с раскачанными бицепсами, цветными татуировками и мозгом как у бурундука.