Чтение онлайн

— Аха-ха! — заливалась смехом Наташка, — А ты, папочка, вылитый еврей! Видел бы тебя Гришка!

— Йопт, в гробу я видел Ваших евреев! — на пороге появился Григорий. Его левый глаз был обозначен обширным кровоподтеком, а воротник рубахи наполовину оторван. — Поймаю, сцуко, этого петуха пархатого — гребень на жопу натяну! Оп-па! А откуда этот гандон здесь нарисовался?

— Познакомься, Гришенька, это — Федор.

— Херасе…

— Федор.

— Шо за еботень, нах?

— Ой, Иван, — спохватилась Валентина Петровна, — Ты же на дежурство опаздываешь! Вот, халат здесь, а котлеты я в баночку положила.

Валентина Петровна забегала по комнате, снаряжая супруга в ночную смену. Тот, покряхтев, вылез из-за стола и пожал Федору руку:

— Так и быть. Женитесь. Но! До защиты диплома — никаких детей! Ферштейн?

— Ферштейн. — в один голос пропели счастливые Наталья и Федор.

— Звездануться. — Сказал Григорий наливая себе и Федору по стакану водки.

Через пару часов сияющий Федя покидал квартиру кирпичного дома в Новых Петровцах.

— Кстати, а где ермолка? — спросил он и постучал себя пальцем по макушке. — Надо бы Шурику вернуть.

— Ермолка? Что за ермолка… — Наташка оглянулась по сторонам. — А-ха-ха! Так она на папе дежурить уехала! Ой мамоньки… помру-у-у! — У Наташки случился приступ смеха и она скорчилась в судорогах на полу коридора.

— Гы-ы-ы. Вот это тема, я понимаю, — Заключил Григорий. — Похоже, папику пипец.

Дальнейшие события новопетровская летопись не сохранила. Известно лишь одно: Федор и Наташка благополучно живут в браке уже двадцать лет. Шурик уехал в Америку без ермолки и теперь там угнетает негров. У меня до сих пор стоит на шкафу позолотный пресс. А ермолка… Говорят, что видели ее при разных обстоятельствах: мельком на коменданте военного госпиталя, Романе Сидоровиче, казалось порядочном человеке. Потом в салатовой ермолке появился архитектор Чувыкин на рассмотрении генплана Киева и после этого развелся с молодой женой. Затем ажурная шапочка странным образом вынырнула в Теремках на голове майора Мирошниченко, что внесло сумятицу в утреннее построение артилерийского полка. Впоследствии она неоднократно всплывала то на Нивках, то на Подоле, то в торговых рядах Бессарабки… Как бы там ни было, друзья, убедительная просьба: попадет Вам в руки ермолка салатового цвета — отдайте мне. Отошлю ее в штат Колорадо. Шурик будет рад безмерно. Все же память о бабушке-партизанке.

Свидетельство о публикации № 213052300903

Мы медленно катились в роскошном джипе по вязкому асфальту кривых переулков. Мы — это Патефон и я, его карманный дизайнер. За темными стеклами "Ауди" томился расплавленный город, текли битумные кровли и дохли от зноя воробьи. А нам ехалось хорошо — в автомобиле были прохладные кожаные диваны, климат контроль, нежная музыка и прочие достижения автомобильной инженерии. Мы направлялись смотреть дом. Патефону взбрело в голову переселить родную тещу, Розалию Карловну, в отдельное логово и с этой целью он вчера выгодно приобрел новое жилище. Выгодно, потому что вместо договоренных восьмидесяти тысяч долларов суетливый маклер получил только половину. Сорок тысяч. Их он получил в качестве аванса и, после подписания бумаг у нотариуса, вместо вторых сорока тысяч Патефон плотно вложил ему в хилую ладошку боевую лимонку с выдернутой чекой. Маклер было всхлипнул, но глянув на понимающее лицо Патефона, уныло побрел на военный полигон избавляться от нежданного сувенира. Так Патефоныч удачно сбил цену и теперь на сэкономленные деньги хотел произвести для тещи внутренний ремонт. Мои же пацаны, Йончи и Витек, как раз закончили шпаклевать Патефону тоннель, прорытый под Боржавой на ближайшее венгерское село. Купить кусочек границы у Патефоныча не вышло, поэтому он приобрел в Венгрии, сразу за лужанской таможней, старенький домик. И такой же домик приобрел на нашей стороне. Как вы догадались, вскоре их соединил подземный узкий переход. Но достаточно широкий, чтобы в нем можно было протащить ящик водки и блок сигарет. Впрочем, это уже другая история… Так вот, мы подъезжали к купленому дому и Патефон изливал мне свою творческую мысль всеми доступными ему способами — выпучивал глаза, брызгал слюной и жестикулировал:

— Смотри, Валдис, — увлеченно махал он руками, — хочу бабахнуть Карловне пожизненный рай на земле. Ты же знаешь, я ее ценю почти как Ленку. Так что, забивай в проект самое лучшее, мне капусты не жаль… Эх, линять на бабло, так красиво… Хули, один раз живем, а зелени еще натрусим. Главное, золота побольше и гранита сочини… Красного гранита.

— Ты че, мавзолей ей воздвигаешь? — спрашиваю, — не захворает она от гранита?

— Ты рисуй, художник,… проецируй, — Патефоныч бросил руль и принялся чертить на лобовом стекле толстым пальцем кривые дуги, — арки такие хочу… Чтобы все в арках было. Сантехника — цветной фарфор. Джакузю с электричеством в воде. Радио в душевой. Я по дешевке с Венгрии притащу… Карнизы лепные. Панели дубовые и теплые полы с подогревом. Плитку покучерявей, с блеском и полировкой…

— Подскользнется и убьется на хрен твоя теща…

— Не сцы, ты рисуй, проецируй… Не подскользнется. У нее такие когти на ногах. Ты бы видел. По стенам может бегать. Как геккон. И это… Камин большой такой залепи в гостинной. Из мрамора…

— А что, есть дымоход готовый?

— Ты без дымохода лепи, вопросы не задавай глупые, дизайнер. Не задохнется… Ей избыток кислорода даже вредит. Перевозбужается резко…

Так, брызгая творческими идеями, Патефон привез меня на объект. Будущее место для нашего подвига из окна джипа выглядело весьма презентабельно: двухэтажная постройка покрыта блестящей черепичной кровлей. Сияли белоснежные пластиковые окна с плотными шторами и ярко-розовый фасад с такими же розовопопыми ангелочками внушал оптимизм.

— Любимый ее цвет, — понимающе кивнул Патефон, поймав мой взгляд. — Хотя, ты знаешь, я больше зелень люблю. С характерным шелестом… Короче, адрес известен — завтра запускай своих фанатически настроенных работничков. Поехали…

— Так что, не зайдем даже? — я приоткрыл дверцу и горячий воздух сразу хлынул в салон, — глянуть бы, че там внутри.

— Да нету там ни хера, — махнул рукой Патефоныч, — голые стены. Я сам туда не ходил, че я там не видел… Так, прямо из джипа и купил. Давай, Валдис, приступай завтра к ремонту… не тяни, а то Карловна уже так хочет переселяться, аж вздрагивает во сне. — и Патефоныч сунул мне в нагрудный карман ключ, завернутый в рулон твердых купюр…

Следующим днем я с Йончиком и Витьком прибыл на нашем катафалке к дому. Мы удачно припарковались и принялись выгружать орудия героического труда — ведра, лестницы и ящики с ремонтным инструментом. Ключ от дома был быстро извлечен из рулончика поэтому мы без труда попали вовнутрь. А вот внутри нас ждал сюрприз. Даже сюрпризом увиденное назвать было сложно — это был некий возникший из бредового сна шизофреника пространственный парадокс. Логическая загадка. На мгновенье я решил, что еще сплю и слегка подергал себя за ухо. Йончи открыл рот, а Витька озабоченно присвистнул:

— Вот это матрешка… — удивленно протянул он, — дом в доме. Обосраться и не подняться…

Действительно, это был дом-матрешка. Внутри нового, купленного Патефоном дома, находился еще один, старый, с битой черепицей на крыше, прогнившими деревянными окнами и закопченными стенами. Воняло плесенью. Всюду висела паутина и валялись пластмассовые корпуса от разбитых часов. Полы сгнили. Половина стекол в окнах была разбита, видимо, когда строили новый, наружный дом, то не очень то церемонились со старым, внутренним. Расстояние между стен обоих домов было чуть больше полуметра и местами расширялось так, что некрупный человек мог свободно обойти старый дом по периметру. Внутри дряхлого дома кто то был.

— Патефон!- кричал я в трубку телефона, — Ты че нам подсунул, нах?! Это ж ни хрена не новостройка! Дом с призраками, ядреный корень, подмостки абсурда и кошмарный сон! Приезжай скоро, пока нас тут зомби на фарш не пустили!!!

Когда Патефоныч примчался на своем климатизированом "Ауди" из дома вдруг выскользнул прилизанный человек с тоненькой папкой под мышкой. Сунул Патефону сухую ладошку и чинно представился:

— Савелий. Магистр международного права. Новый хозяин дома. Рад знакомству. Заходите, друзья, не стесняйтесь, — Похлопал он по плечу онемевшего Патефона, — как быстро Вы приехали. А по телефону мне сказали, что только со вторника приступят к работе. Ну Вы молодцы!