Чтение онлайн

Пока лодка была в воде все шло как по маслу: трос медленно накручивался на вал и вот уже показался нос заиленой лодки. Но затем лодка зацепилась кормой за камень на берегу и мертво стала. Лебедка стала скрипеть, а Йончи принялся палкой орудовать под килем.

И тут произошло неожиданное. Воистину, кому суждено сгореть, тот не утонет. Раздался резкий щелчок, трос лопнул и Йончи с криком схватился за правое ухо. Вернее, не за ухо, а за то место, где оно ранее произростало. Само ухо сделало в воздухе изящный пирует и шлепнулось в воду прямо передо мной. У Йончия из под руки хлестала кровь. Девочка заплакала, старичок засмеялся, а собака под будкой проснулась и загавкала. Витька продолжал крутить лебедку, а я принялся ловить в воде йончино ухо, которое порхало вокруг меня, как розовая бабочка и быстро уходило на дно.

— Глуши лебедку, Виктор! — заорал я дико, — замотай башку брату какой то тряпкой потуже. А я за ухом.

И я нырнул. Злосчастное ухо, отделившись от Йончия продолжало жить своей жизнью, как хвост ящерицы: как я не пытался его схватить, оно кружило вокруг моих пальцев и планировало все ниже. Мы опускались на дно. Чувствуя, что мне не хватает кислорода, я принял единственно правильное решение — выстрелил в него из ружья и, к счастью, попал. Гарпун пронзил его прямо посередине.

— Вот твое ухо, — сказал я выныривая и протягивая ухо на гарпуне, — положи в чистую воду и дуй в больницу. Витька, лодку потом выймем, тащи братуху к доктору.

— А ты, шеф, приколист, — сказал Витька, но прочитав на моем лице гнев, завел движок. — Йолкин-дрын, похоже шашлыка не будет, — пробурчал себе под нос и повез Йонаса в город.

Я поплавал еще около часа для снятия стресса и неспеша выбрался на берег. Как раз вернулся Витька и подходя весело махнул рукой:

— Все чики-чпоки, шеф! Там на дежурстве как раз толковый доктор попался. Военный айболит, афганец бывший. Сказал, что пришьет — хрен оторвешь. Хотя, в афгане, говорит, они на такие травмы даже внимание не обращали. Зеленкой мазали и опять в строй. Да я б и сам пришил, шеф, я ж почти врач. У меня даже иглы с собой есть хирургические.

— Да, ты бы пришил. Верх ногами. Лучше помоги мне костюм снять, че то молния заела, — я пытался стянуть с себя неопреновый толстый покров. — Только быстрей, Витька, а то зажарюсь на солнце.

— Во, а я что говорил, шеф, херовый это костюм. Надо было его сразу выбросить, — Витька энергично дергал молнию, — Бля, еще хуже застряла. Не идет, тварь. Может мылом помазать?

— Витька, поспеши подлец, а то я тебе жопу мылом помажу. Щас подохну от жары…

— Держись, шеф, если не мылом, то маслом можно полить. Ты только сознание не теряй. Э-э-э шеф, ты чего? Ты так не шути… Может тебя назад в водичку положить?

— Лучше сразу в больничку, — услыхал я откуда то сверху голос девочки. Потом я потерял сознание…

— Гипертермия, — надо мной стоял крупный мужчина с ваткой в руке. — Холодный компресс, Ниночка, и пакет со льдом в пах. Тоже спасатель? — обратился ко мне здоровяк.

— Угу, — я пытался кивнуть, но не мог: на голове лежало мокрое полотенце. Справа, на стуле валялись фрагменты неопренового костюма, аккуратно разрезанного ножницами на части.

— И много Вас там? — поинтересовался доктор.

— Еще один, — ответил Йончи. Он сидел рядом на койке с забинтованой головой.

— Приготовьте еще койку, Ниночка, — сказал доктор и вышел из палаты.

Витьку привезли под вечер. Его покусала собака. Та самая, которая спала под сторожкой. Смотритель не успел предупредить Витьку, чтобы он не брал в руки щенка. А Витька не успел запрыгнуть в машину. Смотритель привез его на Витькиной машине и вся больница уже бурлила слухами. Еще бы: третий раз к главному входу подъезжает катафалк и оттуда кого то выносят. Вскоре по лечебнице ходила уверенная версия, что неподалеку в озеро упал военный вертолет. Кушающий печенье у окна дядька рассказал мне, что из девяти выжило трое, причем, одному снесло полчерепа винтом, но врачи его залатали. Второй получил сильные ожоги от взорвавшегося топливного бака, а третий остался без обеих ног — ему их оторвало шасси. И что завтра в город прибудет министр обороны, а может, и сам президент.

Поутру нас осмотрел завотделением. Я уже был в полном порядке, только голова побаливала.

Йончи сидел с забинтованой головой в той же позе, что и вчера. Витька лежал на животе и играл в крестики-нолики в старом кроссворде. Собака покусала его за ягодицы, поэтому на спине Витька лежать не мог.

— Так кого вы там спасали? — спросил заинтересованно доктор. — к нам что то больше никто не поступал.

— Пса одного спасали. Охотничьего. — ответил я.

— Спасли?

— Нет. Он еще прошлой осенью утонул. Теперь испортился. Шерсти почти не осталось. Пришел в негодность, — ответил за меня Йончи.

— Чудненько, — сказал доктор, — Запиши, Ниночка, осмотр у психиатра этим двоим. Пусть Валерий Семенович у них рефлексы проверит. А третьего можно выписывать, похоже, он самый здоровый среди Вас. — доктор посмотрел на Витьку, задумчиво разглядывающего кроссворд.

Через год мы опять приехали на это же озеро. Витька целую зиму бредил лодочным аллюминием и купил новый трос. Но лодка уже была на берегу. Ее вытащил старичок с внучкой и теперь под ней жила собака. Потому что лодка оказалась пластмассовая.

Валдис Йодли, 2012

Свидетельство о публикации № 21204041785

Та пятница была откровенно паскудной. С раннего утра я был зол и печален. Печален и зол. Кресло заместителя мера, которое по праву должен был занять я, вдруг задрожало и растворилось словно туман на бледном горизонте. А из сизой дымки появился молодой и наглый конкурент — племянник прокурора. Имея хорошие связи наверху, он быстро расставил все по своим местам и теперь меня, как начальника отдела капитального строительства вызывали в городскую прокуратуру. Похоже, у нашего прокурора опять появились вопросы по тендеру. И это меня совершенно не удивило. Собрав все необходимые бумаги в папку, я уже ступил за порог своего кабинета, как зазвонил телефон.

— Валдис! — услышал я голос жены. Она еле сдерживала истерику. — Скорее приходи домой! Джульета соседскую кошку загрызла! Задушила и таскает по всему двору!

— Вот, дрянь! — выругался я в трубку. — Привяжи эту чертову собаку. Я сейчас приду.

Живу я, к слову, в небольшом провинциальном городке, похожем на средневековое поселение. Все друг друга знают настолько, что если я забываю зонт в такси, то вечером мне привозят его домой. За пиво я в магазине не плачу: жена потом рассчитывается за все продукты сразу. Если я пукну в сберкассе, то вечером весь город будет знать, что я ел на завтрак. Все находится рядом и до всего рукой подать. От исполкома, где я работаю, до дома мне шагать всего ничего — пару километров, поэтому на работу я хожу пешком. И сейчас, ступая по каменной мостовой, я в уме проклинал своего спаниеля. Сука Джульета, эта дьявольская тварь, не давала мне покоя от самого рождения. То она чуть не утопла в домашнем бассейне, то чуть не задохнулась в сетке для огурцов, то чуть не раздавилась моей машиной. Выросши и окрепнув, она проявила свои скрытые инстинкты и принялась охотиться на все, что движется, включая мои тапки. Сначала она, мерзавка, передушила соседских голубей. Потом сожрала всех виноградных улиток и дождевых червей. Потом убила двух случайных белок. И теперь, пожалуйста — кошка.