Чтение онлайн

Развернулся я, пацаны, и ушел гордо.

Спустя месяц позвонил Эрик:

— Архитектор, привет, — кричит в телефон.

— Здравствуй, сволочь.

— Зубы твои нашлись, Валдис! Приходи вечером на установку!

— Ты чего, собаку вскрыл?! — обрадовался я.

— Нет, — отвечает этот олень имбецильный. — Зубы твои оказывается Бригитта и не глотала совсем. Они как под металлический шкафчик завалились, так и лежали до сих пор, пока Ленка веником туда не залезла.

— Не понял… А что ж это за дрянь у псины в животе пищала?

— А это, прикинь, головка звукоснимающая от "Накамичи"… та что еще зимой потерялась. Я Бригитту ренгеном просветил и точно — головка! Так что, Валдис, теперь у меня две головки: одна в собачьем брюхе, а вторая из Японии посылкой едет.

Ну что тут добавить, братцы… Зубы этот Эрик-перфекционист мне все же установил. Теперь у меня улыбка сияет как новый унитаз и тарифы на проектные работы постоянно растут вверх. Так что если надо нарисовать архитектурный проект, обращайтесь. К тому же вам, так и быть, по старой памяти еще скидку сделаю. Одно лишь непременное условие: никакого бартера! Только деньги. И только вперед.

Свидетельство о публикации № 214063001689

Вот иногда гляну на себя со стороны и сам себе поражаюсь — до чего я совершенен. Я не про внешность в этот раз. Про внутреннюю гармонию.

За что ни берусь — все довожу до идеала. Наверное, во мне где то японская кровь течет. С дедом все понятно — он был столяром в Севастополе, а вот бабушку, похоже, с Окинавы занесло. И это стремление к внутреннему равновесию, видимо, по наследству передалось. Такой я взаимоуравновешенный, что на меня кто ни глянет, сразу говорит — "инь-янь". Только жена путает буквы — "хрень-дрянь" называет.

Причем, вот эту внутреннюю гармонию я в себе совершенно случайно обнаружил.

Как то делал интерьеры одному стоматологу, Эрику, да я о нем рассказывал уже… так вот, выбрасывал Эрик старую мебель на свалку (ему новую из Италии привезли) и среди мебели был диван старинный. Резной диван из мореного дуба.

— Эрик, — говорю, — ты чего, сознанием пошатнулся? Куда такую красоту выкидываешь?

— Да он старый уже, рассыпается. И подлокотник один отломан. Хочешь себе — забирай.

— Хочу, конечно, — сказал я и забрал.

Приволок домой этот диван. По дороге он растрясся маленько, пару ножек отвалилось при выгрузке. Витька с Йончиком помогли антиквариат в подвал снести. А жена недовольна:

— Опять рухлядь со свалки притащил. С молью и тараканами. И так места в доме нет, теперь еще куча мусора в подвале появилась.

— Жена, не бухти, — унимаю любимую, — ты всмотрись повнимательней — антиквариат! Какая симметрия и плавность линий! Мореный дуб, резьба в стиле имперского барокко, позолота…. была. Настоящие пружины… Тут только подлокотник новый вырезать, всего делов то… у меня же дед — столяр. Работы — максимум на две недели.

— Ну-ну, — головой покачала, — хочу посмотреть на результат, внук столяра.

И так это она со скрытой иронией произнесла "внук столяра", что я заподозрил будто она сомневается в моих столярных возможностях.

"Хорошо, — думаю, — я тебе еще докажу что я не только внук столяра, но и гармонично развитая личность. И люблю все доводить до конца. Вот починю диван, ты же меня на нем и отблагодаришь."

На следующее утро я направился в хозяйственный магазин. Купил набор немецких стамесок и рулон наждачной бумаги. Кусок мореного дуба мне друг Вася подогнал. Говорит, рабочие подняли со дна реки у старой плотины когда русло расчищали. Но я то знаю, что он его в краеведческом музее спер. На вид дубу лет двести: черный снаружи и внутри. А твердый, гад… Это я уже потом осознал, когда принялся по нему стамесками ковырять. Две стамески сразу погнул и одну в штопор закрутил.

Звоню Ваське:

— Слышь, Василий, — злюсь в телефон — ты чего мне подсунул!? Это же не дуб, а железное дерево, какое то. Я об него три "штаеровские" стамески загубил.

— Ну ты, Валдис, еще пластмассовыми ложками резал бы, — смеется, — немецкие стамески — это китайский пластилин сделаный на берегах Хуан-хэ руками вьетнамских рабочих. Ими даже линолеум резать не получается. Там металла меньше чем у меня в почках. Не инструмент, а отходы человеческой жизнедеятельности. Любой уважающий себя столяр работает коваными стамесками ручной работы. Ковать надо.

Начали мы стамески ковать. Соорудил я в подвале кузню небольшую, Васька мне вентилятор для поддува организовал, наковальню в бочке с песком укрепили, горн соорудили. Ведро с маслом. Куем.

Три дня ковали, кучу подшипников перевели — а результат хреновый. Поковки либо лопаются, либо гнутся. Никак золотую середину нащупать не можем. Не складывается гармония. И будущий подлокотник уже пылью покрывается.

— Так дело не пойдет, — говорю, — надо, Вася, опыт у профессионалов перенимать. Сознание расширять… Кстати, насчет сознания, … там пиво еще осталось?

Стал я по интернету рыскать. Прописался по разным сайтам, втерся в доверие к мастеровым и стал у них секреты кузнечного мастерства выуживать. Поначалу нихера было неясно: какие то там зоны горения, терморежимы, ликвационные волокна, отжиги и отпуски, дикий дамаск… черт ногу сломит.

Полез я в справочную литературу.

Обчитался книжек по материаловедению до потери сознания. Жена говорит, что засыпая я Васю звал и два раза ночью вскакивал с криком: "Вынимай пакет из горна — горит уже!". А под утро плакал во сне от того что флюс кончился.

Однако, несмотря на побочные явления, через какое то время я был уже близок к совершенству: легко варил многослойный дамаск, знал основы термообработки металлов назубок и даже на форумах раздавал советы начинающим. Правда по кузне было сложно передвигаться от количества пивных бутылок и когда я вышел на поверхность, то обнаружил, что жена на восьмом месяце беременности. Говорит, что это случилось когда мы с Васей первый клинок калили. Еще говорит, что если бы не лопнувший унитаз в туалете, то она бы чувствовала себя белой госпожой у которой живут два негра в подвале. А выглядели мы, действительно, как два негра. И помыться негде — душ месяц назад как сломался. Жена еще донимает, мол, надоело под яблоней какать и мыться у соседей — пора бы сантехнику починить.

— Твои сантехнические проблемы нарушают мое душевное равновесие. — отвечаю. — Я только ступил на Путь Мастера, а ты с лопнувшим унитазом. Не мешай совершенствоваться, женщина.

И опять нырнул в подвал.

К тому времени я овладел всевозможными приемами ковки: ковал по-японски — стоя на коленях в белом халате и качая ногой меха. Правда, потом отказался от этой техники потому что халат быстро испачкался. Я его у жены на время взял, а стирать негде. К тому же Вася иногда промахивался и бил меня кувалдой по шее, чем сильно искажал мой внутренний баланс. Было больно. Затем я принялся ковать в непальской манере — держа заготовку между пальцев левой ноги и стуча мелким молоточком. Вася тем временем голой пяткой счищал окалину с раскаленной заготовки. Но этот способ мы тоже забраковали — Вася пятку обжег и неделю мог стоять только на одной ноге. Затем мы попробовали ковать в старонемецком стиле — стоя спиной к наковальне и ударяя молотом по заготовке с разворота. Получалось сверхмощно и эффективно, но пришла жена и сказала что от нашей ковки в доме потрескались потолки и розетки со стен повыпадали. При этом из за нее выглядывал какой то сопливый малец.