Чтение онлайн

Договор всегда заключается в одной ситуации, а исполнять его нужно в другой. Отлично этот момент виден на вторжении Гитлера в независимые страны. У всех у них были союзники, которые должны были прийти на помощь. Только никто из союзников даже пальцем не пошевелил.

Отжатие

Характерная черта новой технологии экспансии — подчеркивать жизнеутверждающие нотки во всем, начиная от именования западный вооруженных сил «миротворческим контингентом», и заканчивая названиями операций, направленных на передел сфер влияния и изъятие активов.

Насколько американские специалисты по манипуляции сознанием были лучше советских, говорят названия военных действий. США называли свои операции не иначе, как миротворчеством, а СССР интернациональным долгом. Штаты объясняли вторжение в чужую страну тем, что они хотят установить там мир, а Союз, что ему нужно выполнить некий долг, не поясняя, что это за долг, перед кем и из чего он возник. Разные объяснения давали противоположные оценки одинаковым делам.

Начавшаяся в 1968 году в Чехословакии спецоперация получает название «Пражская весна». Потом придет еще «арабская весна» и другие. Все они без исключения будут иметь приятные слуху радужные названия, и все работать на укрепление США и ослабление СССР.

Простодушные романтики и фанатики всегда выступают в роли топлива революции. Через них перед началом «весны» населению Праги активно напоминают, что по Конституции народ — хозяин страны и источник власти, что имеет право на уличные шествия, собрания и митинги. Людям говорят, что все должны соблюдать главный закон страны, пришло время требовать этого от власти.

Это требование выглядит настолько законным, насколько вообще могут быть законными какие-либо требования. В результате пражские улицы заполняет пестрая толпа обывателей. У них на руках дети, они держат цветы и плакаты, на которых написаны слова, какие СССР регулярно на всех трибунах говорил: о праве народов на самоопределение и волеизъявление, о свободе и равенстве с братством, за мир во всем мире, за чистое небо, за дружбу народов, за счастье, свободу и независимость. Детские рисунки на асфальте и песни в стиле «Пусть всегда будет Солнце/ Пусть всегда будет небо/ Пусть всегда будет мама/ Пусть всегда буду я».

Вышедшие на улицы толпы аналог пушечного мяса, и так как операция названа революцией цветов, демонстрантов можно назвать цветочным мясом (с наступлением цветных революций это будет цветное мясо). В какой мере пушечное мясо понятия не имеет, за что воюет, понимание ему заменяют лозунги, в такой мере и цветочное/цветное не понимает, вместо понимания лозунги).

Западные СМИ со всех сторон подчеркивают, что это мирное шествие. Разворачивающиеся события называют не иначе, как шествием цветов, что пришла весна, пора мира и любви. Эти слова обволакивают сознание, закрывая подлинный характер события. Никто не видит, к чему все это.

Пражские события сильно отличались от венгерского восстания. Это видно даже по фото. На венгерских кадрах доминирует насилие. Видны баррикады, разбитые витрины, вооруженные люди, кругом трупы, повешенные за шею, за ноги, изуродованные и валяющиеся на улице.

На пражских фото атмосфера намного спокойнее, ощущение свободы и радости. Не видно ни баррикад, ни агрессивно настроенных людей с оружием в руках. Кругом улыбающиеся лица, все требования которых сводятся к одному — соблюдать Конституцию. Ну и как по таким стрелять?

Одно дело подавлять силой вооруженный мятеж Венгрии в 1956 году. Другое дело подавлять мирное выступление, стрелять по тем, кого советские руководители на всех трибунах называли дружественным народом, по людям с цветами, требующими от правительства соблюдать закон. Это было бы для коммунистов политическим самоубийством. Волна возмущения прокатилась бы не только по западному миру, но и внутри социалистического блока, в том числе и внутри СССР.

Применение и неприменение армии для СССР одинаково неприемлемы. В шахматах такая ситуация называется цугцванг, когда любой ход противника ухудшает его положение. Кажется все, выхода нет, но Союз находит третий вариант: не применять силу, а только демонстрировать ее.

Очевидцы операции по удержанию Чехословакии в сфере влияния СССР рассказывают, что военные самолеты в пражском порту катились по летному полю, не останавливаясь. Солдаты и танки на ходу десантировались, строились боевым порядком и прямо с аэродрома шли на Прагу. А самолеты тут же улетали за новой порцией силы. Это был последний железный марш Союза.

Советская власть представляет танки бронированными голубями мира, прилетевшими защищать свободу пражского народа. Люди с автоматами в руках говорили с танков как с трибун лозунги, призывая не поддаваться на провокации. Толпа кричит в ответ: «русские, идите домой!».

На события в Чехословакии в самом Советском Союзе реагирует интеллигенция. Советский поэт Евтушенко пишет: «Танки идут по Праге/ В затканой крови рассвета/ Танки идут по правде/ Которая не газета». В Москве на Красной площади молча идет группа людей с плакатом, на котором написано: «За нашу и вашу свободу». Их арестовывают и сажают за клеветнические измышления, направленные на дискредитацию руководителей коммунистической партии.

После этих событий много творческих и известных людей всеми правдами и неправдами стремятся уехать из СССР. Царившее в стране настроение отражает стих Рождественского: Уезжали из моей страны таланты/ Увозя достоинство своё/ Кое-кто откушав лагерной баланды/ А другие — за неделю до неё/ Уезжали не какие-то герои/ Впрочем, как понять: герой иль не герой?/ Просто люди не умели думать строем/ Даже если это самый лучший строй.

Америка в этот раз не утащила Чехословакию под себя, но Советский Союз в глазах мировой общественности теперь не мирная страна рабочих и крестьян, освободитель Европы от фашизма, а точно душитель свободы и диктатор Европы, империя зла, как назовет его Рейган в 1983 году.

Если даже предположить, что сидевшие в Кремле люди понимали технологию американской экспансии, они не могли ей противостоять. СССР не мог дать зеркального ответа, ударить по Западу тем же оружием. Технические характеристики политической системы Запада позволяли слова про власть народа подтверждать на видимом для масс уровне: по итогам всенародных выборов власть в западных демократиях менялась. Слова о власти народа из уст несменяемой советской власти выглядели издевательством над здравым смыслом, и США планомерно били в эту ахиллесову пяту, побуждая население социалистических стран требовать от власти соблюдать Конституцию.

КПСС не могла сказать, что Конституция писалась не затем, чтобы по ней жить, а для того, чтобы хорошо выглядеть в глазах международного сообщества. Соблюдать эти положения в реале невозможно, так как они противоречили системе, функционировавшей по неписаным правилам. Но и отказаться от конституционных положений было невозможно, так как они вытекали из идеи.

Отказ от положений Конституции означал отказ от коммунизма, что для коммунистического блока было также самоубийственно, как для монархической России отказ от православия. Стоило сказать такое, как сразу рушился Варшавский блок и социалистические государства, включая СССР.

Кремль попал в самую парадоксальную ситуацию, какую только можно представить. Не важно, выполнял он свои слова или нарушал, оба варианта одинаково гарантировали ему смерть. Слова и дела не совпадали по всем пунктам. «Как на грех, дела в колхозе шли плохо. То есть не так чтобы очень плохо, можно было бы даже сказать — хорошо, но с каждым годом всё хуже и хуже». (Войнович «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина»).

Коммунисты не могли отказаться от положений, что народ хозяин государства, что все свободны и равны, потому что это положения составляли фундамент. Но и следовать им они тоже не могли. СССР похож на человека в беде и кричащего от бессилия. Крик выражается в заполнении информационного пространства дуболомными плакатами: «Вперед к коммунизму!» и «Слава КПСС!». СМИ рассказывают о передовиках труда и рекордных урожаях с надоями. На фоне пустых прилавков информация про трудовые подвиги работает в противоположную сторону.