Чтение онлайн

То, что я держал ее так глубоко, удивило даже меня самого. Возможно, она применила неправильный подход, предоставив мне пространство, оставаясь рядом и ожидая, пока я буду готов к ней подойти. Может, ей лучше было бы вызвать у меня рефлексы Белого Рыцаря и превратиться в девушку в беде, чтобы вернуть меня.

Но это было бы нечестно. Такой поступок не был бы подлинным отражением того, что она чувствовала, не тогда. Только теперь, когда мы, наконец, начали разговаривать, и она призналась в своей нескончаемой любви ко мне только для того, чтобы ее отвергли, а затем избегали в течение последних двух недель, у нее появилась причина для такого срыва. И в глубине души я знал, что это моя вина.

«Мне очень жаль», — сказал я, поглаживая ее волосы, прижимая ее голову к моей щеке.

Когда ее рыдания начали утихать, и она стала лучше осознавать, где находится и как именно мы обнимаемся, она прижалась немного ближе и уткнулась носом в изгиб моей шеи. Возможно, она думала, что я никогда больше не буду держать ее таким образом, и что она должна наслаждаться этим, пока может. И поэтому она оставалась тихой и просто позволила мне продолжить гладить ее по волосам.

«Извини», — повторил я, глубоко вздохнув, прежде чем добавить, — «Мне не следовало заставлять тебя ждать так долго, прежде чем вернуться. После всех моих жалоб на то, что ты убежала от меня и не дала нам шанс чтобы работать вместе, я сделал именно это».

Она долго не отвечала, медленно и ровно дыша, уткнувшись лицом мне в плечо. Но, взяв себя в руки, она села и ответила: «Все в порядке. Я понимаю».

Я сразу увидел покраснение вокруг ее небесно-голубых радужек и слезы, катящиеся по ее щекам. Повинуясь порыву, я протянул руку, чтобы смахнуть ее последнюю слезу, и с жалостью сказал: «Должно быть, тебе было очень неприятно эти последние пару недель».

Она попыталась смело улыбнуться мне, но уже знала, что это не работает. «Да, ну… я вроде как это заслужила».

Я покачал головой. «Никто не заслуживает того, чтобы его бросили по любой причине. Мне очень жаль».

Она пожала плечами и серьезно посмотрела на меня. «Ты прощен. Я серьезно».

Я хотел ответить: «Ты тоже прощена». Но я не мог. По прошествии всего этого времени я все еще не простил ей того, что она сделала.

Возможно, это было несправедливо. Возможно, ее преступления не были ТАКИМИ ужасными. В конце концов, я сделал свою долю измен в свое время. Не то, чтобы я был абсолютно безупречным в нашем разрыве. И все же я не мог заставить себя по-настоящему двигаться дальше и отпустить, несмотря на то, что неоднократно настаивал на обратном.

Возможно, сейчас я действительно уже не страдаю, но я страдал. Я прошел через ад в прошлом году или около того, и все началось с предательства Авроры. Человеческая природа положила это к ее ногам, чтобы указать на этот момент как на катализатор всего плохого, что случилось в моей жизни с тех пор, включая ранение в голову. И мстительная часть меня хотела, чтобы она страдала так же сильно, как и я, прежде чем я буду готов обдумать настоящее прощение.

Но даже если я еще не был уверен, что смогу по-настоящему простить её, я знал, что больше не хочу ее ненавидеть. «Ненависть» забирала столько эмоциональной энергии. «Ненависть» означала активное стремление к неприязни. И «Ненависть» означала бережно хранить всю боль и воспоминания о плохих событиях, которые привели нас к этому моменту.

Я понял, что это отсутствие желания ненавидеть ее так долго разделяло нас. Столкнуться с ней лицом к лицу и столкнуться с тем, что она со мной сделала, означало вернуться к этой боли и вспомнить ту ненависть, когда я этого не хотел. Проходить мимо, будучи сердечным и вежливым, но при этом никогда не задерживаться достаточно надолго, чтобы завязать содержательный разговор, означало не сталкиваться с нашей историей. Полностью избегать её — делало это еще проще.

Но DJ была права: чем больше я откладывал Аврору, тем больше боли причинял ей. Осознание этого не делало меня ответственным за ее боль, но, по крайней мере, заставляло участвовать в том, чтобы это продолжалось. И когда я перестал так думать о нашей ситуации, я почувствовал себя виноватым за то, что сделал.

Я не хотел быть таким парнем. В то время как какой-то низменный инстинкт требовал мести и равного возмездия за мою собственную боль, лучшая часть меня понимала, что продолжение цикла ненависти ни на йоту не улучшит мою жизнь. Сейчас для меня все было идеально, за исключением моих отношений с Авророй. В учебе, в обществе и даже в семье у меня было всё. Этому мастеру оставалось исправить только одно: связь между мной и моим бывшим лучшим другом.

«Если ты помнишь, в конце первого года обучения Адриенна рассталась со мной из-за Грейс», — начал я объяснять без преамбулы. «Конечно, было еще кое-что. Я дал ей кольцо обещания и напугал ее до чертиков, заставив беспокоиться о том, чтобы ее связали, но, дело в том, что она поняла, как сильно она причинила мне боль, и попыталась убежать».

Аврора моргнула и посмотрела на меня, знакомая с этой историей, но, вероятно, не понимая, зачем я её рассказываю.

«Ей, возможно, удалось бы это сделать, так как ей уже было 18 лет, и мы ничего не могли сделать по закону, чтобы удержать ее. У нее было достаточно денег, чтобы начать все сначала, и она была убеждена, что нам обоим будет лучше жить отдельно, и если бы события не развивались так, как они развивались, это могло бы положить конец моим отношениям с ней».

Аврора моргнула и впервые заговорила. «Но потом ты вошёл в дом и нашёл там ее брата, Адама».

Я кивнул. «Оказалось, это лучшее, что когда-либо случалось с нами, хотя, конечно, мы не осознавали этого в то время».

«Лучшее?»

Я поджал губы. «Потребовалось что-то настолько экстремальное, чтобы удержать её с моей семьей. Я бы сказал, что непосредственно из-за испытаний, через которые мы прошли, Адриенна была связана с моей семьей совершенно уникальным образом, который был бы невозможен в противном случае. Это было катализатором, это напрямую привело к тому, что она стала моей «сестрой», и мы сформировали крепкие отношения, которые у нас есть сейчас, потому что обстоятельства заставили нас остаться вместе и понять, как оставаться в жизни друг друга после разрыва».

Аврора нахмурила брови. «И что? Мне нужно найти общего антагониста, который угрожает нашей жизни, чтобы он снова связывал нас?»

Я ухмыльнулся и покачал головой. «Может быть, ничего такого экстремального, но это, безусловно, дает по крайней мере один пример отношений, которые, казалось, сгорели дотла, но оказались вдали от пепла лучше, чем когда-либо».

«И ты думаешь, может быть, у нас могут быть вторые».

Я вздохнул. «У меня сейчас в голове крутятся три типа разрозненных концепций, так что потерпи меня, если это не имеет большого смысла».

Сидя прямо, Аврора кивнула мне, чтобы я продолжал.

«Первый — это невозвратные затраты. Сейчас я официально заявляю, что люди никогда не являются невозвратными затратами. Наши прошлые взаимодействия определяют наши нынешние отношения и то, что мы значим друг для друга. Например, даже если не учитывать прошлый год, проведенный порознь, у нас был 21 год истории, которая связала нас вместе и никогда не будет забыта».

«Хорошо …» — отважилась произнести она, не зная, к чему я клоню. Если честно, я тоже не знал.