Чтение онлайн

Но внезапно удары прекратились, Саша всхлипнула и упала мне на бок. Она уткнулась лицом мне в грудь, обняла и содрогнулась. «Ты обещал мне, что не пострадаешь!» — она захныкала. «Ты обещал мне! И вдобавок ко всему, из-за тебя чуть не УБИЛИ Элис! Но, что важнее… серьезно… ты ОБЕЩАЛ МНЕ, ЧТО Я НЕ ПОТЕРЯЮ ТЕБЯ!!!»

Обняв ее, я сжал ее настолько сильно, насколько позволяло моё состояние. И, поцеловав ее в макушку, я вздохнул и пробормотал: «Прости».

* * *

Мы с Сашей какое-то время ничего не говорили. Она закрыла глаза и положила голову мне на грудь, проведя некоторое время просто слушая, как я дышу. Я думаю, она находила это обнадеживающим, как будто каждый вдох был напоминанием о том, что я действительно жив. Возможно, в ее положении она даже могла слышать биение моего сердца.

Я нашел ее молчание обнадеживающим. Вы могли подумать, что мне надоело молчание после всего того времени, проведенного в изоляции, наедине со своими мыслями, но что я действительно ценил, так это присутствие Саши без необходимости разговора. Когда мои родители заходили в мою личную комнату, они тратили все свое время, задавая вопросы и отвечая на них. Когда меня перевели в обычную комнату, у остальных членов моей семьи возникло еще больше вопросов. У копов были вопросы. У врачей и медсестер были вопросы. И да, даже когда все ушли, и это были только я и Адриенна, у нее было больше вопросов, а я также хотел рассказать ей о своих грёзах.

У Саши тоже были вопросы, которые я знал. Но пока что я ценил тепло ее тела напротив моего, без давления допроса, и я был занят ощущением ее тела под ее одеждой, пока я гладил ее бок и прижимал к себе.

В конце концов, Саша глубоко вздохнула и запрокинула голову, чтобы посмотреть на меня. Я смотрел на нее, терпеливо ожидая, пока она внимательно изучала мои глаза и формулировала свои слова. Она вздохнула и после минутной паузы заявила: «Я знаю, что ты не хочешь больше говорить о стрельбе. Это случилось, дерьмо пошло не так, но теперь это все в прошлом. Ты жив… в основном… и это то, что действительно важно. Что до остальных, невозвратные расходы, верно?»

Я не знал, смогу ли я так легко отбросить «остальных», тем более что двое человек погибли, но я оценил это чувство. Хотя я знал, что события субботней ночи будут преследовать меня еще долгие годы, если не всю оставшуюся жизнь, я был бы не против не думать о них какое-то время, и молча кивнул.

«Так что я собираюсь немного сменить тему, чтобы не останавливаться на том, что нельзя изменить», — продолжила Саша. «И я собираюсь немного побыть эгоцентричной здесь на минутку».

Это подняло мою бровь. «Эгоцентричной»?»

«Что со мной происходит сейчас? Что с нами происходит сейчас? Скажи, пожалуйста, если ты не считаешь, что сейчас подходящее время для этого разговора. Если бы обстоятельства были другими, я бы никогда не спросила тебя о статусе наших отношений, но мне казалось, что последние несколько дней я была в настолько подвешенном состоянии, что это сводит меня с ума!»

«Хм?»

Саша вздохнула, когда перекатилась на живот и скользнула предплечьями под грудь. Она приподнялась и посмотрела мне в глаза, криво нахмурилась и спросила: «Ты хочешь, чтобы я была твоей девушкой?»

Я моргнул и повторил: «Хм?»

Сардоническое выражение лица Саши стало глубже. «Это простой вопрос. Ты хочешь или нет?»

«Это не так просто».

«Я знаю, но простой ответ наверняка пригодился бы мне в эти последние пару дней. Послушай, я не собираюсь ни на секунду утверждать, что я ближе к тебе или важнее для тебя, чем кто-либо из членов семьи, даже Эвансы. Там есть история, которая восходит ко времени еще до твоего рождения; я понимаю. Но мы с Энди говорили о том, что в последние несколько дней чувствовали себя не в своей тарелке. По большей части твои родители относились к нам так же, как и к другим девушкам, и, хотя мы никогда раньше не беспокоились, будучи «просто одной из девушек», мы не могли не думать, что если бы одна из нас или даже обе были официальными подругами, то, возможно, мы могли бы остаться в понедельник вечером, вместо того, чтобы быть отправленным домой с остальными. Может быть, Энди была бы здесь прямо сейчас, а не беспокоился бы о тебе в Доме капитула».

«Энди …» — вздохнул я. «Я, наверное, должен ей позвонить».

Саша кивнула, и большими влажными глазами она захныкала и добавила: «Может, я бы не чувствовала себя такой чужой здесь, в этом доме. Твоя семья впервые встретила меня, и все это странно, потому что они не знали, относиться ли ко мне как к женщине, которую ты любишь, или как «просто к той девушке, которая живет в той спальне вон там».

Я моргнул. «Ты хочешь, чтобы я сказал своей семье, что ты моя девушка? Может, они включат тебя немного больше, и ты не будешь чувствовать себя лишним колесом?»

«Ты не возражаешь? В последние пару дней мне было так неловко, и я не хочу продолжать прикусывать язык и молча кипеть тем, что я чувствую, не пытаясь это передать».

Я приподнял бровь. «Ну, они действительно завтра уезжают, так что это не будет большой проблемой через несколько часов».

Саша вздохнула. «Наверно. Это просто… Ну, я думаю, все это заставило меня задуматься, где я сейчас нахожусь».

«Я думал, что мы договорились — до всего, что произошло — я думал, что мы договорились, что не будем официальными до окончания школы».

«Да, но это было до того, как в тебя стреляли и ты чуть не умер, и я задумалась о том, будет ли у меня когда-либо второй парень в моей жизни. Раньше это, казалось, не имело значения. Я не из тех девушек, которые беспокоятся о юбилейных свиданиях или должны прокричать миру, как долго они с парнем, как будто время само по себе как-то укрепляет отношения. Для меня было важно то, как мы относимся друг к другу, и как сильно мы хотели быть в жизни друг друга. Раньше я была довольна тем, что наши отношения развивались естественным образом, не заставляя тебя вступать в близость, к которой ты не был готов. Без ярлыков, обязательств и ожиданий».

«Но теперь тебе нужен ярлык и все эти обязательства и ожидания?»

«Я чувствую, что эти обязательства легли на МЕНЯ. Я начала спрашивать себя, почему я не делаю больше и не утверждаюсь рядом с тобой, как должна поступать девушка в подобной ситуации. Почему я не прижималась к тебе, не успокаивала тебя, что все будет хорошо, и что я все еще люблю тебя и всегда буду любить? Разве подруги не должны вот так поддерживать своего мужчину в трудную минуту? Разве подруги не должны сблизиться с его мамой и научиться заботиться о нем?»

«Я думаю, ты зациклилась на твоих отношениях с Родом и его семьей».

«Нет, я…» — запротестовала Саша, прежде чем задуматься об этом. Ее рот на мгновение приоткрылся, прежде чем она закатила глаза и призналась: «Ну… ладно, может быть. Род сломал себе предплечье, играя в футбол, и я помню, как делала все это для него в больнице. Я помню, как близко я была к его маме, и как много мы разговаривали».

«Я не Род. И моя мама не миссис Ванденберг».

«Я знаю, я знаю. И я не пытаюсь сравнивать. Это просто… Это тяжело для меня. Когда в тебя стреляли, и я увидела тебя, всего бледного и забинтованного на больничной койке…» Саша закрыла глаза и уткнулась лицом в матрас, что немного заглушало ее следующие слова, хотя я все еще мог их разобрать. «Я пытаюсь рассуждать об этом рационально».