Чтение онлайн

На то, чтобы довести до оргазма Ранию, не потребовалось много времени, и я довел ее до оргазма, подняв ноги в виде широкой буквы V, в то время как я стоял у изножья кровати и трогал ее клитор. Она все еще спускалась со своего пика, когда Мун наклонился, чтобы поцеловать ее, после чего спросил: «Поделишься?»

Рания быстро кивнула, соглашаясь, подтягивая свои ноги к лицу, пока она не оторвалась от меня, а затем перекатилась на бок, чтобы прийти в себя.

Джун была прямо рядом со мной, подталкивая Мун языком до оргазма после оргазма, поэтому она была прямо у моего бедра, когда моя пропитанная соком киски эрекция появилась на открытом воздухе. Моя молодая коллега поспешила запихнуть Биг Бен в рот, застонав и хватая меня за ягодицы, пытаясь проглотить каждый дюйм колбасы, какой только могла, но для неё это все еще было слишком много, чтобы уместить внутри, не принимая в горло, так что через некоторое время она сдалась и застенчиво подняла голову и увидела, что Мун нависает над нами с выжидательным выражением лица.

«Я забивала быть следующей!» пожаловалась Мун.

Подняв бровь, глядя на Джун, я заверил ее: «Дай мне быстро вырубить Мун до бессознательного состояния, и тогда ты сможешь сделать свой ход».

Джун улыбнулась мне.

Пять минут спустя Мун лежала на боку, сотрясаемая оргазмом, а Джун дрожала на четвереньках, в то время как я медленно погружал свой член в нее сзади. Она трахнула меня в позе наездницы, и я трахнул ее в миссионерской, но это был ее первый раз, когда она делала это по-собачьи, и в качестве дополнительного бонуса Рания была под ней в шестьдесят девять, одновременно облизывая ее клитор.

Второй раз за две ночи мне удалось заставить Джун испытать четыре оргазма, прежде чем я наконец кончил. Немного пугающе, во второй раз за две ночи ощущение спазма внутренних мышц Джун вокруг моего ствола заставило мои яички напрячься, и я снова едва успел вырваться из нее как раз вовремя.

Если бы вы сказали мне полтора года назад, что я вернусь в Нью-Йорк, и буду брызгать своей спермой на голую задницу Джун, я бы никогда не поверил вам. Но вот мы были, и я это сделал.

Рания вылизала ягодицы Джун и поделилась найденным золотом с китаянкой, прежде чем вернуться ко мне. Она предложила Джун пососать меня для второго раунда, но Джун сказала, что на самом деле чувствует себя довольно болезненно, ее влагалище не привыкло к такому растяжению. Когда Мун вырубилась, Джун предложила нам с Ранией пройти через смежные двери, которые мы не запирали, в ее номер в отеле, чтобы продолжить. Рания была более чем счастлива, что я буду полностью наедине с ней, и мы быстро обнаружили, что обнимаемся на простынях королевской кровати Джун, с переплетёнными языками и руками, ласкающими интимные места друг друга.

Второй раунд оказался очень похож на нашу первую совместную ночь. Оставшись наедине с этой милой, красивой молодой женщиной, о которой я очень сильно беспокоился, я перестал беспокоиться о руководствах пользователя, о пусковых точках или грандиозных финалах. Моя любовница притянула меня к себе в миссионерской позе, лаская мои щеки руками, пока я медленно погружался в ее тело и выходил из него, пока мы наслаждались простой интимностью занятий любовью.

Я не беспокоился о своей игре. Я не беспокоился о ее удовольствии. Я просто наслаждался моментом, наслаждался «быть с ней». И по блеску в ее глазах я понял, что Рания чувствовала то же самое.

Я обнаружил, что не хочу расставаться с ней, хотя знал, что должен. Я подумал о том, чтобы делать то же самое, что мы делаем прямо сейчас, снова завтра утром, на следующее утро после этого и на следующее утро после этого. Эта идея наполнила мое сердце радостью, заполнила пустую дыру в центре моего сердца, о которой я даже не подозревал, хотя бы ненадолго. Мы были совместимы, Рания и я. Она не была просто еще одной красивой девушкой с горячим телом, которое я бы хотела трахнуть. Была разница, разница, которую я осознал ещё в предыдущий раз, когда приехал в Нью-Йорк. При подходящей возможности и правильной географии мы могли бы стать чем-то действительно особенным.

Но этого не должно было случиться. Реальный мир всё ещё существовал. Ким и мой сын BJ ждали в Сан-Франциско. Моя жизнь и моя семья звали меня вернуться туда. А вся жизнь и семья Рании были здесь.

Этого не должно было быть. [2]

Тем не менее, я хотел запомнить ее. Я хотел, чтобы этот момент запечатлелся в моей постоянной памяти, жестко закодированный в моем мозгу. Я изучал ее лицо: форму ее красивых больших глаз, тонкий нос, пухлые милые губы и элегантные щеки. Я изучал ее радужки, их особый оттенок теплого коричневого и искры, которые я никогда, никогда не хотел забывать. Я закрыл глаза и сосредоточился на ощущении ее рук на мне, на прикосновении ее ладоней ко мне и на тепле ее киски вокруг меня. Завтра я улетаю. Но ее я никогда не забуду.

Она хотела, чтобы я был ближе, поэтому я прижал ее к себе. Вместо длинных погружений во всю длину я делал короткие толчки и много тёрся, чтобы мы оставались полностью соединенными в максимально возможной степени. Я двигался ровно, не слишком быстро и не слишком медленно. И ее глаза сияли, когда она смотрела в мои.

Она тихо хныкала, мило пищала и закрывала глаза, чтобы нежно вскрикнуть, когда я довел ее до очередного оргазма. Она удовлетворенно вздохнула и эротично застонала, когда я продолжал. И она дрожала под моей хваткой, поскольку ее кульминация, казалось, длилась вечно.

Наконец, она посмотрела на меня с блаженной улыбкой и искоркой, которую я так любил, в ее глазах. Моя возлюбленная осталась довольна, удовлетворена полностью. И только тогда я ускорился, чтобы закончить самому.

Это не заняло много времени. Я наклонился и уперся лбом в подушку рядом с ней, пока спускался на последний отрезок. Рания обхватила мою голову руками, ворковав мне в ухо снова и снова: «Кончи в меня… Кончи глубоко, глубоко внутри меня… Кончи, мой любовник, кончи в меня…»

Наконец, я сделал именно это, бросившись вперед в последний раз и кончил глубоко, глубоко в нее.

«Кончи в меня…» радостно простонала Рания, немного прикусив меня за ухо, когда я напрягся. А потом добавила: «Наполни меня полностью…»

Крякая, я дергался взад и вперед, стреляя пачкой за пачкой спермы в ее приветливое тело, пока не осталось ничего, что можно было бы отдать. Я рухнул на нее, измученный и удовлетворенный. И когда она обвила меня всеми четырьмя конечностями, прижимая меня к себе, как будто она никогда не хотела отпускать, она пробормотала мне прямо в ухо: «Я люблю тебя, Бен. Я пообещала себе, что не буду, но уже слишком поздно. Я влюбилась в тебя. Я бы хотела, чтобы у нас было больше времени. Я бы хотела, чтобы мы не жили в разных местах. Я много чего хочу. Но сейчас все, чего я хочу — это, пожалуйста… пожалуйста, никогда не забывай меня».

Мое тело тяжело дышало, мое лицо прижалось к подушке рядом с головой Рании, когда я пытался отдышаться и пытался придумать, как ей ответить. Как оказалось, мне не пришлось.

Джун заглянула в нашу комнату (э-э, в свою комнату) с широкой улыбкой на лице. «Эй, ребята! Угадайте, кто проснулся?»

Примечание к части Немного о тонкостях перевода. Наверно стоило об этом раньше написать, но обычно контекст выруливал, но в случае с Ранией он окончательно буксует.

Зачастую, во время секса для описание партнёрши используется слово lover, что, в зависимости от контекста, может значить как возлюбленную, так и любовницу. Технически, всё-таки это ближе к любовнице, т. е. той, с кем занимаются любовью, но проблема в том, что в русском языке данное слово имеет неоднозначную, и зачастую всё-таки более отрицательную коннотацию. Поэтому, там где отношения позволяют, я использую слово "возлюбленная", оставив "любовницу" для случайных связей.

Но, как я же писал, тут рулит контекст, а в случае Рании я в душе не ебу, как он к ней действительно относится. Поэтому — любовница, но держите в уме варианты:)

прим. пер: популярная аббревиатура. PYT — Pretty Young Thing, симпатичная молодая штучка, LBD — Little black dress, маленькое чёрное платье, чаще всего коктейльное. В том или ином виде LBD существует с 20х годов, дизайн и популяризация приписывается Коко Шанель. PYT — тоже распространенный термин, ещё более популяризированный Майлом Джексоном, в 82 исполнившим одноимённую песню.