Ань, я (не) твой усатый нянь!
Шрифт:
— Можем, — отвечает спокойно Вик, — мы оставили за собой право принимать окончательные решения, когда отдавали бизнес с поставками, поэтому… прямо сейчас предлагаю проголосовать за то, чтобы отстранить от дел Таращенко и собрать новое правление, но уже без него. Голосуем!
Тараещенко смотрит на всех злобно, но сидящие за столом почти все поднимают руки, и мерзавец в бешенстве покидает переговорку, но напоследок говорит:
— Вы пожалеете, вы сильно пожалеете…
Малая смотрит ему вслед:
— Какой нелвный мущщина, — вздыхает она, — надо бы ему тозе тлавмы детства плолаботать.
Вик, услышав это, смеётся.
— Девчушка не промах, надо тебя познакомить с моей Танюшей, она у меня тоже та ещё бандитка, из детсадовских.
— Мы подлужимся, — улыбается малая, — если она не любит сонщас и молоко с пенкой.
— Подружитесь, — отвечает Вик, поворачивается ко мне, — спасибо, Яр, что потянул время до нашего приезда…
— Благодарить надо Анюту и Капитона — отвечаю я, — они тут такого шороху навели, пока вы ехали.
Малая кивает с важным видом.
— Пледлагаю Капитона сделать новым пледседателем плавления. Он жёсткий, но сплаведливый, никому спуска не даст!
— Капитон – личность, — соглашаюсь я, — гораздо умнее и ответственнее того же Таращенко и…
Закончить не успеваю.
У меня звонит телефон.
Это Катя…
Неужели что-то случилось?
— Алло, — принимаю вызов, — Кать, что у тебя…
— Это не Катя, — слышу в трубке мужской голос, — это Борис Горельник, человек, которого ты решил оставить без контракта, Смирнов. Звоню тебе сказать, что…
Глава 9
Смирнов
Мне кажется, я ещё никогда не гонял так быстро…
— Дядя босс, — умоляет с заднего сиденья малая, — помедленнее, позалуста, Капитона уже укачивает…
— Терпи, Капитон, — кричу я, сворачивая к больнице, — осталось совсем немного, мы почти доехали!
Быстро паркуюсь рядом со входом, выпрыгиваю из машины, помогаю малой выбраться из детского кресла, которое мне одолжил Вик.
— Ну ты Шумахел, — говорит Анюта, чуть покачиваясь, — лучше бы за молозеным так быстло гонял!
— Я за маму твою переживаю, — подхватываю маленькую бандитку на руки, — чтобы с ней ничего плохого не случилось!
Забегаю в больницу, тут же несусь на второй этаж.
— Вот это комфолт плюс, — восхищается малая, — а можешь нас с Капитоном всегда так катать, ещё с мигалками, чтобы длугие машины нам дологу уступали…
— Вот станет твой Капитон президентом, тогда поговорю.
Добираюсь наконец до палаты, опускаю бандитку на пол.
— Ловлю на слове, — говорит она, стучит себе пальцем по виску, мол, запомнила обещание, — у Капитона уже своя… как там называется… пледвыболная плогламма есть!
— Рад за него, — выдыхаю шумно, — буду голосовать на выборах только за него. Катя…
Открываю дверь палаты… а она пустая.
Это ещё что за чёрт?
— А где мама? — удивляется малая. — Мама сбежала из больницы?
— Сейчас узнаем.
Бросаюсь к дежурной медсестре, спрашиваю, куда пропала пациентка из палаты номер десять, а девушка за стойкой сначала смотрит на меня испуганно, только потом отвечает:
— А… её перевели в другую палату, в конце коридора, в этой какие-то проблемы с вентиляцией и санузлом…
– Перевели? А почему нам ничего не сказали? И что у вас со связью? Почему никто не отвечает?
— Проблемы на линии с самого утра, авария… уже восстанавливаем.
— Если надо помощь, — тут же подхватывает малая, — облатитесь к моему Капитону, он у меня инжнелом лаботал, может всё починить, даже лазбитое селдце!
Но я лишь машу рукой, хватаю малую и тут же бегу в указанную палату и… выдыхаю, когда вижу Катю спящей в кровати.
Жива и невредима…
Никто её не похитил.
Хотя стоить вспомнить слова мерзавца Бориса, и кулаки сами собой сжимаются от злости!
«Звоню тебе сказать, что Катя должна мне денег за сорванный контракт, и я не оставлю вас в покое, пока не отниму всё, что вам дорого!»
После этих слов негодяй сбросил вызов и выключил телефон.
Я тут же бросился звонить в больницу, но никто мне не ответил.
Проблему у них, видите ли, авария, видите ли…
И откуда вообще у Бориса оказался телефон Кати?
Неужели он приходил к ней в больницу?
— Мамуля, — малая подбегает к Кате, трогает её за плечо, — мамуля, с тобой всё холошо? Мы очень пележивали!
Она с трудом открывает глаза, улыбается виновато.
— Простите, у меня… температура поднялась, стало хуже, мне дали лекарств, и я уснула… помню только, что меня перевезли в эту палату… позвонить хотела, но сил не было… а где мой телефон?
— У Бориса, — отвечаю, присаживаясь около кровати, — похоже, он выкрал его у тебя или попросил кого-то из персонала…
Катя, услышав это, лишь морщится устало.
— Негодяй… он звонил мне, обещал большие деньги, если я буду сливать ему информацию по твоей фирме… я отказала, а он пришёл в ярость, угрожал мне и Анюте… из-за этого сильно поднялась температура, и я… чувствую себя ещё хуже…
Меня буквально трясёт от злости!
Какой же мерзкий и подлый слизняк!
С каким бы удовольствием я ему сейчас вправил мозги…
Но для начала надо подумать о безопасности Кати и малой.
К тому же, если мои подозрения подтвердятся, я просто не смогу оставить их одних…
Поэтому достаю телефон, тут же пишу приятелю из частной клиники, которая находится рядом с городом…
И в которую невозможно проникнуть посторонним.
К тому же частной клинике и приятелю я доверяю больше!
— Так, — стараюсь говорить как можно спокойнее, — я договорился, тебя прямой сейчас переведут в частную клинику, где ты будешь в безопасности. Новый телефон купим тебе после обеда и, если мой приятель не обманул, уже к следующей неделе ты будешь полностью здорова.
Катя смотрит на меня сначала непонимающе.