Чтение онлайн

(Согласие с данной оценкой или отрицание её как раз и определяет среди нас степень Человека в человеке...).

Можем ли мы, живущие сейчас, прекратить этот брызжущий адом бедлам, чтобы Мысль наконец в мир цветущий Отца возвратилась, чтоб свободою вдруг воссияла она?! Конечно можем! Мы же дети Его! В раю должны мы жить, вне стада. От стадности все беды в нашем мире. Что ценим мы? Цепляемся за что? От оков избавиться боимся или отравою труб не напились ещё, иль свежей мертвечиной не насытились? К Истоку возвратиться нужно!

Чтоб жить в раю, его нам прежде нужно воссоздать. От дерева Рода путь рода нам нужно начать. На ограждённых живой зелёной изгородью лесных поместьях наших (поместья будут наделяться с трёх, четырёхметровыми промежутками леса меж ними, чтобы было где жить зверью, служащему человеку, оберегающему его. Когда мы приручим родовое зверьё, какая-то иная забота об охране, необходимой нам в начале, нам будет уже не нужна). У кого не будет соприкосновения с водою на них, озерцо непременно чтоб вырыто было, примерно, сотки в две и глубиною в пределах девяти метров, с определённой частью радиоактивных отходов, положенных на дно водоёма. (Реализация предложенного нам - сфера Разума). Озерцо, при таком отношении человека к нему, не будет замерзать зимой и не будет зацветать - вода будет чистейшей. Её нам нужно будет из ладошек пить, с любовью к ней губами прикасаться. Любить её всем нужно будет нам, как нас Пространство любит, как дарит нам оно своё цветенье от Истока... (Всё нужно делать так, как нам показано в книгах В.Мегре).

Натворимой нами техники в мёртвой системе предостаточно для того, чтобы Живому во благо она наконец послужила, чтоб озерцо наконец появилось у нас, чтобы нас оно влагой чистейшей питало, всё Живое вокруг чтобы влагой питало оно. Организация этого, это наиглавнейшая задача государства. Она должна быть параллельной той задаче в нём, которую оно решает на данный момент.

Предлагая страстный, воодушевлённый свой призыв, я будто из трясины выбираюсь, смотря при этом сверху на себя. И вижу я, в окружающую нас систему никто не приходит ни учёным и ни политиком, ни террористом, ни грабителем и не наркоманом – алкоголиком, не насильником, ни убийцей и не коррупционером... Все мы приходим в неё Чистыми, не защищёнными от влияния существующих в ней пороков. Именно государство и формирует этот процесс, одних иммунитетом ограждая, лишая даже слова остальных. Считать невероятным очевидное - абсурд.

Я тоже пришёл в систему Чистым. Как ударом обуха меня в ней встретил примитив, который, для только что общавшегося с Живыми планами галактического бытия, оказался всеобъемлюще неприемлемым! Он вогнал меня в такой глубокий сон, из которого я начал выбираться лишь с сорока шести летнего возраста, с момента, когда с уходом земной мамы исчезла точка на Земле, куда б я мог вернуться, кто ждал бы там меня.

Встретив меня здесь, система сразу же усыпила меня. Она сразу же стала создавать мне трудности: отняла отца, втянула меня в планетарный раздрай, в атмосферу вооружённого противостояния людей, в атмосферу крайнего не благополучия, двуличия и не справедливости. Мой сон был крепок, мысль отвлечена бессмысленной убогостью влиянья. Более десяти лет система одевала меня сначала в чёрную униформу преступника малолетнего режима, потом режима строго. Потом восемнадцать лет она одевала меня уже в полосатую униформу преступника особого режима... Постоянные обыски, будто я чего-то принёс сюда запретного с небес, с отрогов Бога: "разденьтесь, откройте рот, поднимите язык; покажите ступни; поднимите мошонку, повернитесь, нагнитесь, раздвиньте ягодицы, присядьте - одевайтесь! Следующий...".

Простите, что я показываю не приятный быт реально существующей системы. Как вы понимаете, читатель, это не моё лицо, это искажённое гримасой лицо технократического государства, в котором, как вижу здесь я, всегда найдутся люди, которые признают подобное крайне необходимой мерой. Лично я, кроме стыда и унижения, испытываю не выразимую боль за страну, в которой возродился, в которой лишь глоток испивший власти над людьми становится садистом.

Судя по новостям "свободно" живущего на свободе общества, в нём, как видим, происходят куда более эксклюзивные вещи...

Власть считает, что жёсткое отношение к людям как в местах лишения свободы, так и за пределами этих мест (сейчас эта грань размывается), приведёт к чёткому и неукоснительному исполнению ими выносимых им предписаний, а значит и порядка в государстве будет больше. Но этого не происходит. Напротив, всевозможных преступлений и протестов становится больше, они становятся бескомпромиссней и жёстче. Отсюда и показатель психического состояния людей, показатель культурного, интеллектуального и нравственного их уровня...

Руководителями государств, вкупе с руководителями силовых структур и их представителями на местах, накручивается всё более высокий процент жажды "раскрываемости правонарушений", просматривается всё более жёсткое отношение к людям, отношение соответствующее присмотру надсмотрщиков за рабами...

Посмотрите сегодня на оснащение полицейских, на представителей силовых структур, при различных обязывающих их ситуациях как в нашей стране, так и в окружающих нас странах: наручники, дубина-плеть, пистолет, автомат, каска с пуленепробиваемым забралом, бронежилет, заградительный щит, баллончики со слезоточивым, а при необходимости и другими какими-нибудь напрочь вырубающими газами, водомёты, автозаки и прочая моторизированная техника... Это то что в технократической системе, со всевозможными формациями в ней, называется цивилизацией, мёртвой надо заметить, неприемлемой для всего живого на Земле, которая будоражит в людях психические позывы к крайне неординарным проявлениям, к протесту...

Замечание в отношении высшей меры (смертная казнь) и пожизненного наказания, являющегося всё той же смертной казнью, всё той же высшей мерой для людей... Проявляя гуманность в отношении лишения человека жизни, государство выносит ему альтернативное наказание - пожизненное. Что это значит? Это значит, что руководствуясь какими-то нравственно-гуманными соображениями (я бы сказал, довольно сомнительного происхождения, ибо в них просматривается больше болезненно-садистского самовыражения), человеку одним решением суда выносится, по сути, два приговора: одним его обрекают на жизнь в не воле, другим же всё-таки на смерть...

В чём же выражается здесь наша высоконравственная гуманность, милосердие и интеллект? Может ли такой подход являться решением проблемы? Может ли мстительно-злобная позиция общества быть справедливой к происходящему в нём? Не может! Это общественное поле, на котором общество растит им же и удобряемые плоды.

Предлагаю решение. Считаю, что человеку, совершившему крайне неординарное деяние, подпадающему под "окончательное" решение суда, должен предоставляться выбор, наличие вариантов способов "ухода" в том процессе, что мы называем расстрелом. Пусть он делает это сам в тиши, без свидетелей. Пускай с Отцом побудет он, ведь от Него пришёл он Чистым. Думаю, так будет справедливо и, прежде всего, по отношению к нравственности...

Пожизненное заключение... Уподобляться оседающей пене нельзя! Человек должен получать реальный срок и иметь перспективу выхода, иначе же возникает вопрос: кто сами мы?!

Дело не в наличии или в отсутствии смертной казни в государстве и не в пожизненных или в каких – то иных сроках наказания, а в образе жизни всех людей, живущих в государстве от рождения, в существующих в нём не совершенных законах, в скученности человеческого существования, в искусственном поле, в котором живут люди.

Действующее положение в отношении взаимодействия власти с людьми в существующих условиях теперешней жизни, со всеми всё более обостряющимися противоречиями в ней, требует очевиднейшей корректировки, редакционного вмешательства Разума, ибо то что есть, это болезненный изъян, это фабрика деградации человеческого сознания, фабрика злобы, жестокости и мести, фабрика будущих, всё более прогрессирующих преступлений, основанных на неприятии того что есть и на том, что не доступно ныне.

... Время идёт. На свободе, казалось бы я, но власть, периодически вторгаясь в мой дом, уже в доме всё ищет чего-то, всё ищет... Чего ты ищешь у меня, страна? Почему ты с рождения глумишься надо мною, пеняя мне, мол, сам ты виноват(?!).