Чтение онлайн

— Спасибо, Жанна Викторовна! — Петров узнал голос Матвеевича и открыл глаза, но более не сделал движений.

В камере повисла едкая тишина.

«А потолок постоянно подкрашивают», — думал Петров глядя на основание желто — розового поршня.

— Подъем. Уходим! — сухо по-солдатски сказал генерал.

Петров услышал глухой звук удаляющихся по коридору шагов и понял, что ребра ему еще пригодятся на свободе.

«Ну, что», — бывший заключенный обратился мысленно к потолку, — «Наша близкая встреча откладывается».

На выходе обернулся и пробормотал:

— Надеюсь, навсегда...

Ехали быстро — по направлению к дому. Это радовало. Хотя, это могла быть квартира самого Петрова, а могла быть и квартира генерала, который сидел рядом и ни разу не то, что не произнес слова, а даже не взглянул на Александра.

Свернули на проспект Космонавтов.

«Значит к Матвеевичу,» — размышлял Петров, жадно поглощая картинки за окном автомобиля.

Город пульсировал. Вызывающе горели неоновые рекламы — корча рожи и дрожа лапами мутантов повторяли свои искаженные отражения на влажном асфальте. Передвигались люди. Кто, выставляя себя напоказ, кто, старясь не привлекать внимания, кто в длинном, кто в коротком, цветном или безликом... Поодиночке, парами или группами; в движении или общении, в вакууме или открыто — люди копошились в городском бетоне, и он оживал и казался привлекательным, как теплый воск на горящей свече, для озябших мошек. Казалось, что это их единственное предназначение — вляпаться в смерть и дать ей жизнь. Петрову вдруг захотелось стать одним из горожан и не знать, что незначительная ошибка может стоить смерти всей жизни, а не только твоей мотыльковой, барахтающейся в вязком бетоне.

Резкий поворот, машину слегка занесло и новые мысли, новыми знаниями легли в основание этого длинного дня:

«Кто-то из этих серых человечков проводил ТО автомобиля рассекающего тела мутантов. Могла ли незначительная ошибка, например, вон того сутулого работяги стоить жизни сидящим внутри авто и стоящим на остановке лысым курсантам?! Тогда они никогда не смогли повторить мою ошибку или совершить свою...»

Опытный водитель выровнял автомобиль. Людные улицы сменила длинная тополиная аллея, на которой пики деревьев чередовались с высокими фонарями. Еще поворот — литые ворота, несколько сот метров по особому звукопоглощающему покрытию, имитирующему асфальт.

«Все. Приехали. Куда только я приехал? Всю жизнь относился к себе с предвзятым мнением, дал себе некий особый статус. Нет. На моем месте может быть любой. Любой из тех пацанов на остановке, возможно, более готов морально...»

— Ну, пошли, приемыш... — не глядя на Александра сказал генерал и вышел во влажную июльскую ночь.

Сидя в мягком, давно знакомом диване, Петров придался воспоминаниям.

Далекая страна, знакомый, но не родной язык, смуглый улыбающийся мужчина.

— Меня послал твой папа, он ждет тебя, — в каждом слове слышатся нотки южного солнца.

Дни, ночи — понимание того, что папа не присылал этого человека. Страх. Отец, возникший в светлом проеме темницы. Душная постель, мамины глаза и тихие голоса папы и дяди Игоря. Понимание и решение. Решение стать, как отец, чтобы никто никогда не мог причинить вред детям России, ее гражданам, его стране — России!

— Когда — же Саша, я тебя потерял? — Как приговор воспоминаниям возник вопрос генерала.

Петров молчал. В его душе, словно кошки нагадили — на ровные, прямые истины и нестерпимо завоняли изгибы сомнений.

— Молчишь?!

Игорь Матвеевич сел на высокий стул.

— Тогда скажу я. По результатам исследований тебе ввели Гедопротон, который является нашей разработкой, как тебе известно. Пробы, взятые у тебя, показали, что введённый Гедопротон был соединен со скополомином, что до сегодняшнего дня считалось невозможным и ненужным в принципе. Гидропромид в составе жидкой разно-заряженной плазмы, которая само по себе обладает в сотню раз большим и точным эффектом — это бессмысленно. Но, гедопротон обладает таким свойством, как замещение личности, что может вызвать полную потерю самосознания объекта, а в том препарате, что вкололи тебе — этого эффекта нет!

В чем, в чем, а в глупости тебя обвинить нельзя. Ты ведь понимаешь, к чему я клоню?

— Да, — согласился Петров, — Невзоров жив и работает на штаты.

— Есть, конечно, доля вероятности, что оба эти утверждения не верны, но... — Генерал посмотрел на Петрова взглядом полным сочувствия, теплоты и бесконечной пустоты. Этот взгляд знают все, у кого есть основания быть обвинителями в верховном суде по делу Смерти... — Светлана Лазарева, найдена сегодня в своей квартире мертвой. Свидетель видел, как она в состоянии алкогольного опьянения возвращалась домой около девяти часов вечера. Ее сопровождал мужчина, который видимо, завел ее в квартиру и вышел буквально через пару минут. Установить его личность не удалось, но вполне очевидно, что в это время Лазарева уже приняла смертельную дозу наркотиков. Откуда она шла, кто был с ней — тот, кто действительно хотел помочь и довел девушку домой, или убийца; нам не удалось установить.

— Я же сообщил Вам, что подозреваю ее, еще около восьми! Неужели за час невозможно было ее найти! Оказаться хотя — бы у дома! Я же дал адрес!

— Саша, — генерал все еще смотрел с сочувствием — тот адрес, который ты дал не единственное ее жилье. По указанному тобой адресу выехала группа, но меня не оставляло чувство, что мы все еще на шаг позади и я связался с ГРУ. Так и выяснилось, что у нее два жилья. Мы приехали на место буквально, через двадцать минут, после того как ушел неизвестный и через десять минут, как она перестала дышать. Могу сказать, что мы приложили максимум усилий, чтобы она жила! И это, как ты понимаешь не только спасение жизни, а спасение ценной информации! Так, что было сделано все возможное. Сейчас проводятся вскрытие, исследования, расследование...

Теперь о главном. Расскажи, как так получилось, что сын героя своей родины, сам патриот своей страны — пошел на сделку с совестью? Так же мне интересно, за сколько ты продал — родину, отца, мать, меня?

Петров ждал этого вопроса еще в кабинете, но генерал решил по — другому.

— Игорь Матвеевич, можете думать, что это предательство. Но в моем понимании это восстановление справедливости!

— Интересно! Что в твоем понимании справедливость?

Генерал слушал Александра.Он рассказывал о своем детстве, отце, матери. О своей обиде. Его отец исчез в Германии, когда Саше было пятнадцать лет, через два года погибла его мать. Все, что осталось Саше — это воспоминания о разных странах, в которых он жил со своими родителями и московская квартира. Сначала спепцобучение, затем служба заменили ему семью и друзей. Когда Игорь Матвеевич предложил перейти Петрову в ФСБ, Саша согласился. Потому, что уже тогда чувствовал, как его идеалы стали уменьшаться, а трещины неверия пронзили монолит принципов.

Возник человек, который предложил за информацию о месте нахождении изобретателя телеканала обратной связи, рассказать, почему погибли его родители. Еще Петров рассказал, как догадался, что Света и была вербовщиком. Именно после знакомства с ней у него возник план мести, но его внезапная смена работы — делала его бесполезным.

Петров замолчал. Генерал ходил по комнате, заложив руки за спину. Остановившись у окна — с тяжелой портьерой он обернулся и смотрел на Александра. Петров глаз не прятал.

— В этом моя вина, — вдруг сказал генерал, — дело в том, что я не знал, как тебе сказать. Тот случай, когда тебя взяли в заложники, действительно хотели повлиять на твоего отца... Точнее на меня.

Петров бешено прокручивал в голове варианты. Зачем ему нужна эта ложь? Чтобы заставить подчиненного выдать врагов? Чтобы сломать, надавив на инстинкты? Чтобы вызвать панику?

— Я понимаю твои чувства, но пойми и мои. Мы не могли тебе сказать тогда — у тебя был сильнейший шок. Но я решил уйти в тыл, а сказать правду так и не мог. Твои чувства к тем, кого ты считал своими родителями, потом смерть Александра, а потом и Надя... Пойми, я не мог тебе все рассказать. И еще, чтобы ты не думал — я уверен в тебе. Я уверен, что за желанием найти правду ты не видел те границы, которые перешагнул.