Чтение онлайн

В подъезде дежурил Андрей.

– Добрый день, Наталья Сергеевна, что-нибудь помочь донести?

– Спасибо, Андрюша, мы сегодня без вещей.

Наталья шагнула к лифту, потом, вспомнив о курящем мужчине в подъезде, вернулась.

– Андрей, не помните, позавчера, когда Миша исчез, около трех часов дня, никто посторонний в подъезд не заходил?

– Около трех?

Андрей задумался, потом достал журнал посетителей, внимательно его просмотрел.

– Вот, Наталья Сергеевна, в квартире под вами не работал телефон, они вызывали мастера. Приходил из телефонного узла связист, но в квартиру не заходил, потому что хозяев не было, нашел повреждение в коллекторе. Хотел у них бумагу оформить, что поломка устранена, а они его, видимо, не дождались.

– У Федорчуков, что ли, телефон не работал?

– Да, у них. Они, должно быть, в этот день на дачу уехали, потому что я их больше не видел. Но предупреждали, что мастер придет.

– Подходили?

– Нет, звонили к нам в охрану. – Ты разговаривал? – Нет, Мишка.

– А телефонист в форме был?

– Вот этого я не помню, кажется, в форме. Ящик с проводом у него был точно, а форма? Нет, не помню.

– А кто его сопровождал?

– Никто не сопровождал, потому что Мишка уже пропал, а я в соседний подъезд побежал, у них на чердаке кто-то лазил. Правда, никого не нашли, только измазались. Там, видимо, окно открылось, и рама при ветре стучала, вот жильцам с последнего этажа и показалось, что кто-то по чердаку ходит.

Как-то странно все совпадало: Миша пропал, Андрей ушел в соседний подъезд, в это время пришел телефонист, а жильцов, которые его вызывали, и след простыл. Интересно, кого она видела с дымящейся сигаретой?

– Спасибо, Андрей, вы это следователю не забудьте рассказать.

– Следователю? Конечно, если спросит.

– Даже если не спросит, все равно расскажите.

– Хорошо, Наталья Сергеевна, только можно вас тоже спросить?

– Спрашивайте.

– Что происходит? За что Мишку убили? Петра Петровича за что? Все из-за ювелира? Я что-то ничего не понимаю.

– Я сама пока ничего не понимаю, Андрей, но, кажется, начинаю догадываться.

Полина начала проявлять нетерпение, дергать ее за руку и канючить:

– Мама, ну пойдем, пожалуйста, ну я домой хочу! Наталья строго взяла дочку за руку и повела к лифту. В лифте она начала воспитательный процесс:

– Полина, ты разве не знаешь, что нельзя перебивать взрослых, когда они разговаривают?

– Знаю, но ты тоже не права. Нельзя оставлять ребенка без присмотра – его могут обидеть чужие люди.

– Ты была рядом со мной, то есть под присмотром.

– Ничего себе под присмотром: я пять раз могла убежать, ты бы не заметила.

Убедительный аргумент, подумала Наталья.

В квартире было привычно чисто, уютно. В который раз Наталья благодарно вспомнила об Ольге. Все предусмотрела ее сестренка, и когда случилось это роковое несчастье, Наталья переехала в квартиру. Не было никаких проволочек с завещанием и переоформлением. Просто они с Полиной начали здесь жить, и все.

В три часа придет парикмахер – «куафёр», как назвал его Анатолий. Пока есть время, надо заняться хозяйством, да еще няне позвонить. Няня была готова приехать хоть сейчас, но Наталья договорилась с ней на восемь часов вечера. Она будет ждать в фойе Большого театра. Наталья выведет Полину, и они с охраной поедут в Сашину квартиру. Там малышка будет жить дней десять, на это время нянины услуги не понадобятся. Наталья платит няне помесячно, так что ей без разницы, сколько находиться с девочкой. Пока надо еще Полинины вещи собрать.

– Полина, давай-ка приготовь игрушки, которые ты заберешь с собой.

– Мама, но ты же ненадолго уедешь, или надолго? Мне все игрушки брать или можно не все?

– Ты бери все, которые хочешь, а потом мы посмотрим, без чего можно обойтись, хорошо?

– А книжки?

– Вот книги бери все, которые хочешь, и мультики не забудь.

– И мультики? Значит, ты надолго?

– Я не знаю, доченька, как получится.

– А кто меня из садика будет забирать? Дядя Саша?

– Ты в садик не будешь ходить, пока я не приеду. – Ура!!

И Полина побежала собирать игрушки. Детский сад может быть ультрасовременным, самым лучшим. В нем может быть много игрушек, а воспитатели – ласковые и заботливые. Но никакие блага коллективного воспитания не заменят ребенку семью. Наверное, поэтому все дети так радуются, когда можно остаться дома в будний день.

В сумочке надрывался телефон. Звонил Алексей, спрашивал, как добрались, не поменялись ли планы. Еще он спросил, когда она уезжает из Москвы.

– Алексей Николаевич, вы только не ругайте меня, но я никуда не поеду, – как можно спокойнее сказала Наталья. – Я не вижу в этом смысла. Вы понимаете, меня же не так просто убить. Во-первых, я целые сутки на работе, во-вторых, в моем подъезде охрана, а в квартире – видеомонитор, в-третьих, мне обещали персонального телохранителя, в-четвертых, я не хочу никуда ехать. Тем более что завтра мне придется выйти на работу.

Алексей обалдело молчал.

– Вы, Наталья Сергеевна, понимаете, что говорите? Вас могут убить не за понюшку табака, а вы кочевряжитесь – поеду, не поеду.

– Я не кочевряжусь, просто не вижу в этом смысла. Убить меня могут везде, если это кому-нибудь нужно. По-моему, я для убийцы не представляю никакого интереса. Вот кого надо охранять, так это Ивана Ильича. Он – самая настоящая мишень, а я в этом деле вообще никто. Я не поеду. Бесполезно со мной спорить.

– Какого телохранителя вы имеете в виду?

– Анатолий из банковских охранников пригласил. – Так, одно условие. Вы переезжаете жить ко мне, в смысле, в мою квартиру.

Теперь Наталья замолчала надолго.

– Вообще-то, я могу переехать к Анатолию. У него квартира такая же, как у меня – дом охраняется, мышь не проскочит.

– Именно там вас и будут искать, если что.

Выражение «если что» Наталья считала глупым. Что «если что»? Но сейчас она его не заметила.

– Ваша квартира – тоже не лучший вариант.

– Я как раз думаю, что лучший. Я вам не любовник, не брат, не сват – совершенно посторонний человек. Подумать, что вы будете жить в моей квартире, не может никто. Мы с вами до настоящего времени знакомы не были. Обычно милиция сама ночует в квартирах охраняемых. Так что, вы согласны?

– Нет, Алексей Николаевич, однозначно, нет. Я привыкла жить одна, не люблю, когда мою свободу ограничивают, и сама ничью свободу ограничивать не собираюсь. Так что буду жить, как жила. Тем более что телохранитель уже есть. Вот я смотрю в окно, он сидит в машине.

– Хороший телохранитель – в машине сидит.

– Не ворчите, Алексей Николаевич, лучше скажите, во сколько вас ждать.

– Как договорились, четверть седьмого.

Разговор был закончен. Наталья задумчиво постукивала телефонной трубкой по подбородку и не знала, что Алексей, стоя в своем кабинете, точно так же стучит трубкой телефона по лицу.

В двенадцать часов в кабинете майора Пронина проходило совещание убойного отдела. За ночь в районе было совершено два убийства: одно бытовое, другое – странное. Странность заключалась в том, что произошло самоубийство по неосторожности. Сейчас разбирались как раз с этим случаем. Докладывал старший лейтенант Игнатьев. Доклад был четким, немногословным, но емким. Вадим Игнатьев всегда выстраивал сообщения так, что даже не присутствовавшие на осмотре места преступления имели четкую картинку, могли представить себе детали и вообразить, что произошло. Случай был, конечно, из ряда вон. Жена, вернувшаяся с вечеринки под утро, обнаружила мужа, прикованного к батарее парового отопления за запястье правой кисти и удавленного галстучной петлей, хитро привязанной к той же батарее. Она вызвала скорую и милицию, но никаких попыток освобождений шеи из петли не сделала. А повешенный, видимо, петлю затянул случайно сильнее, чем планировал, и от нехватки кислорода потерял сознание. В общем, до приезда скорой мужчина умер. Два доктора реанимационной бригады отцепить труп от наручника не смогли, поэтому проводили непрямой массаж сердца «на весу», завести его не сумели и констатировали смерть. Судмедэксперт, осмотревший труп, только присвистнул: такого «свежачка» давно не было. То есть смерть наступила только что, в пределах нескольких минут. Если бы мужика сразу, как обнаружили, вынули из петли или хотя бы ее ослабили, он был бы жив. Кстати, ключ от наручников нашли под трупом. Видимо, самоубийца положил его так, чтобы сразу можно было достать. Следователь еще не решил, будет привлекать жену трупа к уголовной ответственности за неоказание помощи лицу, находящемуся в беспомощном состоянии, или не будет. Игнатьев так и сказал: «жену трупа». Жена эта, со слов ближайших соседей, наставляла трупу рога, как только появлялась малейшая возможность. Вот он и решил, видимо, ее напугать.