Чтение онлайн

Леший уловил ноты песни, что пел в тоннеле Гудрон. Сейчас же голосили без голоса, без какоголибо чувства, ритмичности...

Всё начинается как правило

Спокойно и прилично;

И все друг другу рады,

Вроде нечего делить...

Но рано или поздно,

Исчерпав запас «Столичной».

Все люди озвереют

Вновь придётся кровь пролить!

Зачем, скажи, зачем?

Точить ножи, искать проблем?..

Певец - лысый, низкого роста с рассеченным лицом, жилистый «корефан», заметя недовольный взгляд Лешего прекратил петь. Переглянулся с двумя остальными, оставив короткоствольный обрез на своём месте, поднялся. После - направился к анархисту.

– Владимирский централ, ветер северный...
– напел он.
– Ты че так зырил, старик? Печени жалко?

– Хуево поешь, вот и зырил, - прямо ответил Леший.
– У тебя голос по природе херовый. Высокие тона не тянешь.

Коротышка порозовел, словно сейчас был готов ударить анархиста. Двое, сидящих у костра заволновались, указывая на седого пальцем.

– За базаром следи, а не то я тя уебу, понял?
– буквально проверещал коротышка, отчего знакомые поднялись со своих мест.

– У-тю-тю!
– издевался Леший, - Пискля, тебя случайно не так зовут?

К тому времени перед ним, буквально в двух шагах, образовывая криминальный полукруг, стояли знакомые коротышки. Два блондина, один на две головы выше его, второй - на голову.

– Проблемы?

– У него голос хуевый, - честно ответил Леший.
– Кто так поёт?

Драке не дал разгореться вовремя подошедший пахан. Уважаемый во всех смыслах, тот стоял рядом с Гудроном, у которого за спиной висел автомат.

– Ежи, эта сука меня обзывает! Дай я ему въеду!

Тот кого назвали Ежи с ухмылкой глянул на коротышку. На теле пахана не было надето практически ничего, кроме чёрных штанов и плаща, едва прикрывавшего его отращенное пузо.

– Слыш, Выкса, свои обязанности знаешь?
– тот качнул головой, два блондина-качка перекинулись взглядами, - Ну так иди, не отсвечивай.

Коротышка позорно пошёл, сел на своё место. Братья из ларца последовали за ним, дружно, словно ходили по струнке.

– Ты пацан, значит из новоприбывших...
– протянул Ежи.
– Ты после дела, зайди ко мне, я те плату выгодную заплачу, - Леший кивнул головой, то ли от испуга, то ли от напора жирдяя, то ли от растерянности.
– Ну, хорошо это. Слушайся Гудрона.

Он подмигнул анархисту, после - ушел, завернув за поворот. Леший подошел к Гудрону.

– Сексом занимались че ли? Что такой счастливый?

– Тут это...
– протянул он, как обычно в своём стиле.
– Сделка тусуется с Дубровкой... Не для лишних ушей, короче.

Гудрон кивком указал в сторону коротышки и однояйцевых.

– Ага, понял. Дай угадаю, на Третьяковке?

– Ну да, после того как её окончательно затопило, там пруд образовался... Короче, идеально, чтобы рыбу кормить, хе-хе.

– Сколько идти?

– Полчаса, час...
– говорил Гудрон, идя вперёд, к очередному посту. Леший шёл рядом с ним.
– В зависимости от того, как быстро портянки сотрутся.

Леший не понял последней фразы челнока. Похоже, на станции были все ему знакомы; даже постовые, которые открывали очередной гермозатвор.

Вновь надели противогазы, вновь поднимались по не работающему эскалатору.

«Как только выйдем - все спрошу у него, все...
– решил для себя Леший.
– Это не ограничится калашом...»

Худых, хилых никогда не ставили защищать входы и выходы на поверхность. На всех станциях, где был Леший, он ни разу не видел немощных охранников. Подобных ставили охранять открытые входы, там, где полно народа.

На поверхности Китай-Город выглядел точно таким же - улицы, заставленные домами, музеями; площадь, где очень-очень давно проводились ярмарки, всякие конкурсы; мосты, по которым ездили совершенно недавно автомобили... Это все погибло в какие-то двадцать лет. Хуже руки человечества не может быть ничто.

Поднялись, вновь опустились.

– Тут раньше стройка была, хотели то ли магазин построить, то ли кольцо второе... Хер их знает.
– проговорил Гудрон.

– Откуда у тебя калаш взялся?
– спросил его анархист.

– От верблюда, - вполне конкретно ответил челнок.
– Мало того, я его купил с прицепом. В рюкзаке валяется.

– Херасе...
– протянул Леший.
– Ты богатый что ли?

– Лучше один раз недотрахать, чем дважды перетрахать.

– Это все охеренно, конечно, но зах те калаш с оптикой? Сделки щас должны проходить аки масло.

– В том то и дело... Не все и не всегда.
– вздохнул Гудрон.

– В девяностые играем?

Гудрон смутно посмотрел на анархиста сквозь не запотевшее стекло противогаза.

– Мы в девяностых не жили, не нам и судить.

– Те лет сколько?

– А мне восемнадцать дважды. Я всегда молодой.

– И вечно пьяный.

– Это ты верно подметил, Леший, - ответил Гудрон.
– Слушай, я тебе нычку оставил в вентиляции, там на Китае. Если один вернешься - помяни.

– Ты кони решил двинуть?
– всерьёз спросил анархист.

– Всяко благо. Ты меня тогда своим пением спас от херни, может чо угодно сложится. Ты, я смотрю, жопой аномалии притягиваешь? Фиг ли ты стоял возле Тургена, у памятника, и зырил, словно смешариков увидел?