Чтение онлайн

— Нет у нее своего дома на Москве. Поэтому и поселю в том доме, хозяевам которого доверяю больше.

Отец с матерью задумались.

— Сын, она хоть дворянка? — поняв, что невеста к представленным на смотре девицам отношения не имеет, спросил Филарет.

— Вот, Миша все разузнает, и нам расскажет. А не дворянка — сделаю! Иначе так и помру холостяком!

Марфа хотела что-то высказать, но Филарет остановил ее одним движением бровей.

— Только помни, сын, что знатные роды государева опора, негоже их принижать выбором безродной.

— Хороша опора. То самозванку подсовывают, то родной дядя невесту травит, к власти прорываясь.

Филарет хотел возразить, но тут его прервала Марфа.

— Подожди, если род более-менее дворянский, и тебе она так по сердцу пришлась, то можно и подумать. Только сначала я сама переговорю и осмотрю. Понял? Ждем Муромского.

В это время в трапезную влетел Михаил. Увидев кушающую царскую фамилию, притормозил, извинился, хотел выйти, патриарх остановил.

— Проходи, Миша. Не ел, наверное. Присаживайся, поешь и поведай нам, какую весть нам принес. На Михаила не смотри, он сам нам сказал, что вестей от тебя ждет. Так что выкладывай.

— Миша? — нарушая всю субординацию спросил Муромский у тезки.

— Рассказывай, Михаил, — приказал государь, — пусть родители послушают.

— Значит так, что узнал за такое короткое время. Дарья Лукьяновна Стрешнева, 16 лет от роду. Дочь Лукьяна Степановича Стрешнева, дальнего родича Волконских от их родоначальника, Ивана Толстая Голова, по младшей ветви. То есть отдаленные, но Рюриковичи. Мать из рода князей Юшковых. Родом из-под Калуги, Мещерского уезда. Имения разорены были поляками и казаками. Осталось у Стрешневых только три души мужского пола. Мать умерла сына рожая, Степана. Дочери 6 годков было. Он ее упросил взять Волконских, как дальнюю, но родню, на воспитание, сына кормилице отдал, и все деньги, что в наличие были, оставил. Пошел к Пожарскому в ополчение. Воевал. Вернулся, дочь забирать не стал, боялся, что девочку воспитать не сумеет. Сына забрал. Вотчина сожжена была, поселился в уцелевшей избе, пришлось вместе с остающимися крестьянами землю пахать, что бы прокормиться. Сына растил, бывшая кормилица с мужем при нем остались. Сына учил сам. И грамоте, и арифметике. Дочь не навещал, стыдился своего внешнего вида. Только иногда записки писал. И Волконскому тоже, просил дочку замуж выдать, если найдется охотник на бесприданницу, или в монастырь к 20 годам определить.

Теперь о самой девице. Все до этого сам узнал, за остальным Николая посылал, с Агафьей, что бы свой интерес не выказывать, девице не навредить. Агафья притворилась, что она узор вышитый с мережкой видела на одной бабе, просила показать и роспись швов сделать. Все боялась, что выдаст себя, что иглу держать не умеет. Но баба болтливая оказалась, с длинным языком, все про господ выдала. Девица с младенчества при княжне, училась вместе с нею, иногда ей попадало вместо княжны за не прилежность. Девица нраву кроткого, безответная, могла только слезы лить, всегда вежлива, почтительна. Но с этим смотром государевым княжна как с цепи сорвалась, рвала и метала, все девушки ее драные ходили. Оплеухи направо и налево раздавала. И еще напасть случилась — стал за Дарьей ухлестывать балбес, сынок княжеский, средний. Проходу не дает, грозит, если не поддастся, обвинить в краже и на каторгу сослать! Девица держится, тем более, теперь, когда к невестам лиц мужского пола не пускают, но, наверное, как по домам всех отправят, не выдержит, сдастся! Если хотите, могу Агафью прислать, сама все расскажет. Николай тоже с мужиками словом перекинулся, пока ждал, подтверждает бабий треп.

— Так, — веско сказала Марфа, — Михаил, что решишь?

— Люба мне она. И судьбы у нас схожи. Сиротами при живых родителях росли. Мне повезло, вас обрести, хочу и ее осчастливить. Это мое последнее слово.

— Не боишься, что ее княжонок испортить мог?

— Не верю. Не такая она. Но из той семьи ее убрать надо, только тайно. И о свадьбе не объявлять так долго, как можно скрывать будет. Миша, возьмешь девушку к себе на это время?

— Ты еще спрашиваешь, конечно!

— Значит так — вновь взяла слово Марфа — Я сейчас девицу вызову, побеседую, и к Мише отправлю. Потом пусть повитуха доверенная ее осмотрит.

— Государыня Марфа, не надо повитухи. Бабушка Аглая все сделает. Она и тайну скроет. А то язык у баб, как помело, нет-нет, да и сболтнет, не со зла, а по глупости!

— Миша, согласен? — спросила Марфа у сына.

— Да, матушка!

— Тогда я пошла. Как узнать ее, что бы точно, сама не пойду, доверенную боярыню пошлю. Что бы слухи не плодить.

— Платок мой у нее, покажет.

— Хорошо! — Марфа вышла из трапезной.

Девицы княжны Волконской, получившие небольшую передышку, бурно обсуждали, что будет, если царь выберет их госпожу. Вот она уж разойдется! С ее-то характером! Даже жалко царя стало! Более здравомыслящие напомнили, что еще имеется старица Марфа, которая уже двух неугодных невест изжила, и третью может. Так что надо их злыдне сидеть тише воды, ниже травы, если не хочет за Камнем оказаться. Дарья молчала. Жалела, что так и не посмотрела на царя. Похож ли он на того красивого и доброго боярина, что ей флакон с розой подарил! Если похож, то его жалко. Такую мегеру никому в жены не пожелаешь. И тут их перешептывания прервала вошедшая без стука дородная боярыня. Оглядела дев и спросила:

— Дарья Стрешнева, кто?

Девы дружно кивнули на Дашу.

— Платок сегодня получила?

Даша ни жива, ни мертва, кивнула.

— Покажи!

Дарья как очарованная достала и подала платок. Боярыня развернула, что-то увидела, платок вернула и приказала: — Со мной ступай, и без фокусов! Взяла за руку повыше локтя и повела за собой.

Даша очнулась в коридоре, вскрикнула:

— В чем моя вина, боярыня? Мне платок тот боярин сам дал!

— Боярин говоришь? Ну-ну. Смотри, как с боярином поближе познакомишься, не забудь ту, что тебя к нему привел. Анциферова я, Клавдия. Запомни!

— Да куда вы меня ведете?

— К судьбе твоей, девочка. Приведу, а дальше уже все от тебя зависеть будет!

Привела в покои богатые. Там сидело несколько женщин, разных возрастом, по центру — пожилая, в монашеском одеянии. А рядом с ней совсем старуха и та боярыня, с дочерью, что в первый день невест глядели.

— Все вон пошли, кроме боярыни Аглаи и родных ее. А ты, дитя, поближе подойди, платок у тебя?

Дарья вытянула злосчастный платок.

— Вот, боярыня!

— Можешь звать меня государыня — матушка, Даша. — Улыбнулась инокиня.

Дашу как кипятком обдало, это же государыня, старица Марфа! Мать царская.

— Сядь, дева, дай на себя посмотреть. Настя, что скажешь?

Девица лет 12-ти улыбнулась.

— Хорошая девушка, добрая. Черных мыслей нет. Только испугана!

— Хорошо как, что ты, Настя уже взрослая, говоришь. А то в первый раз перепугала нас: кака, бяка, и прочее. Хотя, спасибо, хоть так предупредила!

Девица, названная Настей потупилась и покраснела.

— Аня, что по здоровью?

— Здорова, тощевата слегка, но это от недокорма. Скуповаты Волконские, не ожидала. Вроде богаты!

— Нет, — испугалась Даша — кормили хорошо, это сейчас, с царским смотром княжна Мария всех замордовала, целый день бегали!

— Аглая, тебе как ее осмотреть надо? Надо, девонька проверить, имела ли ты плотские сношения с мужчиной.

— Нет! — Дарья покраснела.

— А средний княжич, что, руки не распускал?

— Я ему и целоваться не давала, пока могла!

— Верю, но проверить надо. Раздевайся, заодно посмотрю, какая ты без одежды! Давай, не задерживай. Сейчас на твоем месте любая оказаться бы желала.

Даша, краснея и стыдясь разделась до рубашки.

— И рубашонку снимай, все равно, новое оденешь, не Волконских же обноски одевать!

Дарья, стесняясь разделась до гола. Марфа покрутила ее, пощупала. Бурунула:

— Ничего, откормим! Аглая, проверьте, пожалуйста. А ты, Дарья, ложись на лавку!

— Сечь будете? — испугалась Даша, — я тот платок не трогала, мне боярин сам дал!

— Дал, дал, знаю. Ложись животом вверх и ноги разведи по шире. И не бойся, Аглая ведунья опытная, вреда не сделает. Даша легла. Ее била дрожь. Аглая подошла к миске, стоящей на низком столике, вымыла руки, вытерла полотенцем, присела у скамьи, на которой лежала Даша, на табурет.