Чтение онлайн

— А ты, Настя, тоже маг, прости, по-вашему, чародей?

— Чародейка. Редкость среди женщин. Они больше ведьмы. Белые, как мама, или черные. На черных большие ограничения наложены. Да ты сам понял, что может черная сила наделать. Но все-таки ведьмы менее опасны Они как бы объяснить, природные, при стечении обстоятельств, если дар есть, сами в черных обращаются. У всех изначально светлый дар. Но, если девицу кто обидел и бросил, или потеряла невинность не пойми с кем, на шабаше, или выдали замуж насильно за нелюбимого, то, пожалуйста, получите, черная ведьма. И проклясть может, и пакость устроить. Есть среди них тоже ведуньи, что людям помогают, но все равно, пятерым помогут, шестому навредят! Мама рассказывала, что сама чуть черной не стала! Накрутила себя, что отец ее не любит, а только что бы инициировать и Михаила спасти, женился. А она отца любила. Так что тому пришлось долго успокаивать. Ладно, заболтались мы, а тебе отдохнуть надо.

— Но мне интересно. Давай зайдем, ты мне еще расскажешь, я-то ничего подобного не знаю, у нас все под запретом!

— Ты что! — ахнула Настя, — нельзя. Уж это и у вас также, нельзя девице в комнату к молодцу заходить одной. И с сопровождением нельзя. Нечистой прослывет!

— Но вчера!

— Вчера ситуация опасная была. И входила я не как девица, а как чародейка сильная, помочь с даром справиться! И Ванька за отцом побежал. Ты же обгореть мог. Свой огонь мага не жжёт, а вот от него разгоревшийся сжечь может. Вот я и тушила. И потом огонь из печи обратно в тебя загнала. Я же не знала, что ты колдуна сжигал! Но все равно хорошо, огонь вернулся, и ты не выгорел.

— Не понял!

— Это новичку долго объяснять, давай, ты ляжешь, отдохнешь, поспишь, потом обед, а после него все отдыхать разойдутся, а мы в комнату учебную пройдем, и там ролями поменяемся. Я тебе лекцию про чародейство, то есть про магию прочту. И отец сможет сразу к занятиям перейти, быстрее научит дар сдерживать. Быстрее перину и подушки назад получишь! — хихикнула Настя.

— А это не неприлично, с мужчиной наедине быть? Хоть не в его комнате, а все же?

— Если класс, учебная комната, там можно. С учителем. А то, что учитель в ученика превратится, так никто не узнает! Иди, отдыхай!

Фред поспал около двух часов, потом его разбудил уже не Ванька, а Микки, принес нарядный кафтан, парчовый, отделанный соболями, по европейским меркам, цены неописуемой, к нему шапку из той же материи, панталоны бархатные. Как пояснил Микки на Руси порты, как здесь назывались и панталоны и бриджи, из парчи не любили — сидеть неудобно. Фред понял, вспомнив недавнюю моду в Европе на пышные, буфами именно парчовые штаны. Хвала создателю, с началом войны эта мода ушла в прошлое. И опять сапоги, в этот раз красные, и на каблучке. В Европе на каблуке были мужские туфли, так что это в новинку Фреду не было. Опоясали поясом с саблей, которой он так и не научился пользоваться. На плечи в этот раз ничего не накинули. Микки объяснил, что кафтан теплый, на собольем меху, а не на горностае, который считался «летним мехом» и не грел. А королевские мантии шили из него только из-за легкости и белизны, так как горностай очень быстро стирался, и вообще в России считался бросовым мехом, вроде кролика. Его и добывали только для продажи с Европу, на мантии. И остатками, или браком подшивали летние кафтаны. То, что кролик, это бросовый мех, Фреда удивило, в Европе им подбивали и плащи, и утепленные дублеты.

— Что вы, Фред, какой русский дворянин наденет кролика, Им даже купцы приличные брезгуют. Только совсем уж голытьба. Заяц и то приличнее, его используют для детей. Все равно быстро вырастают, рвут, пачкают, особенно мальчишки. Вот им и шьют с заячьей подкладкой, или нагольные, когда сверху шкура. И еще, небогатые дворяне заячью шубу покрывают дорогой тканью и пришивают соболий воротник, манжеты и опушку, как будто шуба вся на соболях. Крестьяне зайца тоже уважают, что побогаче. Я все удивлялся, почему хозяин высмеивал польских панов, у которых заячьи шубы покрыты дорогой парчой, пока не увидел его настоящие шубы, полностью на соболях. Тогда и понял отличие.

Фред задумался, вспомнив свою одежду, купленную Джоном по пути из Архангельска. Он-то считал ее богатой и роскошной, она была на зайцах! А оказалось, над такой здесь камердинеры смеются! Так, рассуждая о сословных различиях в России, он и вошел в трапезную. Народу поубавилось, но их с Микки передвинули дальше, ближе к молодежи, чем Микки был почему-то крайне недоволен. Фред же оценил. В результате смены места он оказался прямо напротив Насти, просто глаза в глаза, к крайнему неудовольствию молодого Прозоровского, который раньше на этом месте сидел. Даже пытался протестовать, но его успокоили слуги. Микки перевел, что Прозоровскому пригрозили отсылкой домой — его отца царь выгнал, так что пусть скажет спасибо, что за стол пустили. Поэтому и отсадили подальше, что бы глаза государю не мозолил!

Обед в этот раз был роскошен, но не так обилен, как прошлый. Много рыбы, много заедок, основное блюдо — птица, те гуси и утки, что набили на соколиной охоте. И два жидких блюда — уха, тройная, царская, густая и насыщенная, в которой плавали куски осетра, и его разновидности — стерляди, ценимой при русском дворе больше, за утонченный вкус. Хотя Для Фреда разницы большой не было. Но уха была красивой, прозрачной, с янтарными блестками жира. И странный суп ярко-красного цвета, вроде уже попробованных им щей, только, как Микки объяснил, с добавлением свеклы, или бурака по Южно-Русски, которая придавала супу цвет и кисло-сладкий привкус. Как всегда, до пирогов добрались только единичные гости. Вообще, кухня русская была проще, чем европейская, без замысловатых блюд, соусов и обилия приправ, но вкуснее. Видимо, из-за свежести продуктов. Свежими продукты позволяли сохранять ледники, погреба, забитые зимой льдом, который не таял до конца лета. А Европе лед сохранялся в лучшем случае до марта. В этот раз Фред с нетерпением дожидался конца обеда, предвкушая обещанный урок чародейства. Наконец, отзвучали все положенные здравицы. Государь поднялся, его проводили в покои, отдыхать. Фред вышел из трапезной, и стал ждать Настю. Она вышла быстро, и повела его на второй этаж, а потом по коридорам терема с многочисленными поворотами.

— И почему не сделать коридор прямым? — пробормотал Фред, вроде про себя, но Настя услышала.

— Из-за сквозняков. Они выдувают тепло, а потом, сквозняк может раздуть пламя, и огонь быстро охватит все строение. А так, если загорится в одной комнате, жильцы других могут успеть выйти, и постараться потушить пожар! Все последний поворот, пришли.

Но за этим поворотом их ожидал неприятный сюрприз! Из-за очередного угла вывернулся молодой Прозоровский. Не обращая на Фреда внимания, он плотоядно улыбнулся при виде Насти, и протянул:

— Какая встреча, княжна! Вы так торопитесь прямо в мои объятия?

— Уйди с дороги, дурак — фыркнула Анастасия — мой отец, по-моему ясно, объяснил твоему, что надеяться на какой-то союз нечего. Ты мне не нравишься, ты почти не одарен, и совершенно мне не подходишь!

— А если я тебя сейчас зажму в угол, куда денешься? Или надеешься, что учителишка, нацепивший сабельку тебя защитит?

Фред понимал только отдельные слова, но общий смысл разговора ему был понятен. Насте этот тип неприятен, его он в расчет не принимает, и наглеет. Он шагнул вперед.

— Приставать к девушке в темном углу, после того, как она тебя отвергла, может либо дурак, либо подонок. Так что вам лучше уйти с дороги. Настя, переведи, пожалуйста!

Настя перевела автоматически, и только потом осознала, что по европейским меркам это был формальный вызов. Она попыталась что-то сказать, смягчить сказанное, но Прозоровский шагнул вперед и потянул саблю из ножен.

— Не тебе, щенок безродный меня манерам учить! — прорычал он.

Фред быстро прокручивал ситуацию в голове. Он прекрасно владел шпагой, и на его счету уже было две дуэли, тайные, так как в Провинциях они были под запретом. Так что убивать на них не убивали, но ранить было обязательно — они шли «до первой крови». Убивать было нельзя, это могло обернуться виселицей для участников. Но сейчас драться придется незнакомым оружием. Он, конечно, пару раз доставал саблю, прикидывал, как ей фехтовать, и понял, что ей в основном рубят. Хотя, колющий удар вполне можно нанести. Шпага тоже было колюще-рубящим оружием. Рапира — только колющим. Но рубящие удары шпагой наносились обычно в настоящем бою, в дуэлях считались подлыми. Но им учили. Смущала и изогнутая форма оружия. Но, в общем, он был вполне уверен. И тут, в голове у него неожиданно ясно появилось:

— «Вряд ли мальчишка владеет саблей, нацепил для красоты, но убивать нельзя, выгонят, и больше здесь не появиться. Надо опозорить, прогнать. Женщины любят победителей»!

Фред уверенно отодвинул Настю к стене, и шагнул вперед, тоже вытаскивая саблю.

Она как-то удобно лежала в руке. Прозоровский грозно замахнулся, пытаясь испугать соперника, но тот не отступил, и его грозный замах был встречен сталью, твердо лежащей в не менее твердой руке. Пришлось отступить. Вновь замах, и вновь столкновение клинков, только теперь Фред на просто отводил клинок, он по нему ударил. Судя по гримасе противника, удачно. Рука у того должна была порядочно онеметь. Финт, непривычный для боя на саблях, удар по оружию противника, и сабля Прозоровского полетела на пол. Фред наступил на нее ногой, приставив кончик лезвия к шее задиры.