Чтение онлайн

Царица Евдокия родила опять девочку, Анна тоже, но она ее и хотела, в отличие от царской жены. И с наступлением холодов занемогла Марфа. Сначала простуда, кашель, потом на легкие перекинулось, слабела с каждым днем. Лечение только облегчение временное приносило. А потом сердце сдавать стало. И в середине зимы она тихо скончалась. Но смерть почувствовала заранее, причастилась, простилась с сыном и Филаретом, внуков благословила и тихо отошла во сне. Муж и сын погрузились в свое горе. Казалось, все в России замерло. Но машина подготовке к войне не остановилась. Сигизмунд тоже слабел. Ждали его смерти и окончания Деулинского перемирия. Ну не совсем конца, а хоть года того, когда они закончиться должно было, 1632.

Во время траура государева все дела опять достались Шереметьеву, ну и Мише. Надо было и Порту богато одарить, и крымчакам отступные послать, что бы удар в спину не получить. Хорошо, казачки днепровские с поляками, да между собой разругались, деля Сечь Запорожскую. Не до России им было. Дума Боярская в нетерпении была. Но не была готова еще армия. Надо было ждать. Так что весной, когда очнулся Михаил, а прежде него, Филарет, оценили работу проделанную, и выгнал царь Михаила Муромского. В деревню, отдыхать. Ругался, что не бережет друг себя, так что пусть едет, и пока он сам к нему на охоту не пожалует, в Москве не показывается! А за него оставил посольский приказ на Феодосия Воеводина, зятя. Молодой, пусть работает. Тем более, его жена родила, через день после смерти Марфы, девочку, наследницу материнского имени, и тоже с двойным даром. По просьбе царя наследницу Марфой назвали. Тоже в деревню на лето с матерью поехала, Анна настояла.

Осенью опять охотились, Фред присоединился, тем более, надо было насущные проблемы обсудить в узком кругу. Заканчивалось «женское правление» в Турции. В следующем году султан Мурад отмечал совершеннолетие. И, судя по отзывам о нем, доходившим из Порты, властолюбивому юноше надоела сидеть послушным маменькиным сыном, собирался он отстранить от власти засидевшуюся в регентах мать. Фред предлагал послать к нему послов, поддержать, и склонить присоединиться к союзу России и Швеции, против Польши. Такой расклад был выгоден и России и Швеции. И Турции тоже. Ей тоже мешала окрепнувшая чересчур сильно при Сигизмунде Польша. Фред вызвался поехать сам, невзирая на опасность пути, ненадежность казаков и крымских татар. Не пустили. Посчитали чересчур молодым. Моложе самого султана. Неуважением могли посчитать. Так что остался Фред в Посольском приказе, а ехать Михаил решил сам. Тем более, даром владел гораздо лучше, и старше был, да и опыт рейдов в чужие страны имелся. Турция не север, вреда здоровью не причинит. По осени выехал. До Туретчины добрался на удивление просто. Большой отряд не брал, так легче было накладывать отвод глаз. Подарки Порте провезли небольшими частями, частично даже с купеческими караванами через Каспий, Эревань, и до Стамбула. Там их собрали на снятом подворье, и они ждали Михаила. Поспели как раз вовремя. Мурад как раз отстранил свою мать от власти, с почтением, но твердо заявив, что вырос и отныне править будет сам. Так что русским удалось поздравить его первыми, что на Востоке всегда ценилось.

Мурад прекрасно говорил по-французски, так что в общении услуг толмача не требовалось. Михаил опять истинным змеем себя выставил. Не пожалел Витязя, подарил Мураду с присказкой — великому султану — царскую птицу! Мурад не утерпел, вырвался на охоту, затравили даже пару мелких, степных антилоп. С птицей Мурад обращаться умел, сразу контакт наладил. На охоте и сблизился с русским послом. Дары прислали богатые, меха роскошные. Уважили. И после отдыха небольшого вызвал султан русского на беседу, в сады дворцовые. Стал выспрашивать о первых годах царствования Михаила, кто помогал, или сам правил, как смог страну удержать, хотя младше его был. Расспрашивал, что сам посол в это время делал. Он же тоже молодой тогда был.

Так за разговорами Польши коснулись. Мурад как раз отряд направил, в приграничные земли, в Валахию, где слишком вольно польские паны гуляли. Но сразу сказал — основная война у него с персами, что при правлении его матушки совсем от рук отбились. Тут Михаил и высказал просьбу. Запретить крымскому хану устраивать в ближайшие три года набеги на Русь. За это время они со шведами подожмут хитрых поляков, отвоюют обратно свои земли и заставят королевича Владислава отказаться от привычки зваться царем Московским. Хорош царь! Веру своего народа не пожелал принять, в столицу даже не приехал, на царство не венчался, а титул, как в насмешку, носит. Турки к таким вещам были чувствительны, указ татарам отправили, и пообещали мир держать. И хорошо. Михаил рад был. С паршивой овцы, хоть шерсти клок! Большего от турок ожидать и не следовало. С тем с Мурадом и распрощался. Пожелал царствовать успешно, всех врагов разбить. А перед отъездом подарочек получил. Лично от султана. Не откажешься! Удружил басурман!

Отправлял султан своего старшего друга, мудрого Михая-Ага, наиболее безопасным путем, вокруг Европы, так как на Украине, во исполнение договора войска крымского хана Джанибека-Гирея напали на левобережных запорожских казаков, подчинившихся Польскому королю. В ответ, донские казаки бросились грабить прибрежные, приазовские городки, и разбойничать на Черном море. Так что там было безопасно не проехать. Султан приказал нанять один из голландских кораблей, загрузил на него подарки русскому царю. Написал и личное послание, заверив его, что их народы похожи друг на друга и обычаями, и даже одеждами, и религию православную он уважает, она ближе к исламу, чем все европейские, и чудо схождения Благодатного огня, не раз им самим наблюдавшееся в храме Гроба Господня, его в силе православия убедило. Так что он приказал уже татарам тревожить Польшу, что бы брату своему, Михаилу помочь. Михаил распрощался с Султаном, который приглашал его еще раз посетить Стамбул, уже после того, как он лично наведет порядок в своей империи, расшатанной за время правления его матери. Михаил пожелал Султану скорейшего успеха на этом поприще. И тут его и огорошили. Вместе с прощальными традиционными подарками, хитро улыбающийся Мурад что-то приказал Главному смотрителю Гарема, и на палубу готового отплыть судна внесли крытый паланкин. Лично султан вывел из него девицу, закутанную по самые глаза в покрывало.

— Мишель — на французском, улыбаясь проговорил султан, — ты долго прожил у нас, и, как я заметил не имел рядом с собой женщины. Такое долгое воздержание вредно для здоровья мужчины. А впереди у тебя еще долгий путь в Москву. Поэтому, в знак моей дружбы, я дарю тебе жемчужину моего гарема, нетронутую, насверленную, Алиму-хатун. Пусть эта верная раба услаждает твой путь до дома, а потом верно служит тебе, под началом твоей старшей жены, Анны!

По знаку султана воины, его сопровождавшие отвернулись, и он сам сорвал покрывало с одалиски. Девчонке едва ли исполнилось 12 лет, но она была вполне сформирована. Тонкие черты полудетского личика, влажные от готовых пролиться слез глаза. У нее была явная примесь крови кавказских народов. Девочка заученно пала ниц перед ее новым повелителем, но неожиданно, после всех положенных приветствий на турецком, обратилась к нему по-русски.

— О, господин, молю тебя, попроси у султана моего младшего брата! Иначе его оскопят и сделают евнухом в гареме! Он так же красив, как и я, послушен и услужлив!

Михаил был готов ко всему, но не к такому! И отказаться нельзя, нетронутая девушка из гарема султана, один из самых почетных подарков! Обычно, одарение кого-либо, даже старой девой, ближе к 30 годам, считалось великой честью! А тут цветочек, которым вполне мог насладиться сам султан. Поэтому Михаил склонился в благодарственном поклоне, и рассыпался в благодарностях. И тут же нижайше попросил о великой милости:

— О повелитель, дева прекрасна, и умеет говорить по-русски! Она явно скрасит мне долгое путешествие на родину, но я осмелюсь обратиться к величайшему с одной смиренной просьбой. Дева говорит, что у нее есть младший брат, тоже красивый мальчик! Я понимаю, что злоупотребляю вашей добротой, но нельзя ли присоединить к деве еще и его, что бы счастье мое было полным?

Султан с усмешкой посмотрел на русского посланника.

— Теперь понимаю секрет твоего долгого воздержания, Мишель! — С улыбкой сказал он. Сделал знак евнухам.

— Слышали? Приведите парня!

Главный евнух побледнел и что-то быстро стал говорить по-турецки. Султан сделал нетерпеливый жест, заставляя замолчать, и обратился к Михаилу:

— Он утверждает, что парень, в отличие от сестры не укрощен, строптив, и не обучен!

— Так это даже интереснее, чем покорный, сломленный раб! Вы же видели беркута! Думаете, укротить дикого орла проще, чем человеческого детеныша? Так что у меня будет хорошее развлечение во время плавания! И потом, контраст — мягкая, покорная дева и необузданный парень!

Султан кивнул. Через несколько минут приволокли мальчишку, лет десяти, закованного в цепи, худого, неоднократно избитого.

— Это твой послушный и услужливый брат? — с улыбкой спросил Михаил девочку.

— Да, это Ахмат, господин, но он не причинит беспокойства. Я сама поговорю с ним!

— Хорошо. Спасибо, великий султан, пусть все враги падут ниц при одном твоем приближении!

Девицу увели в каюту, ее брата Михаил приказал вымыть, пока они в порту и нет недостатка в пресной воде. Парня повели в портовые бани. Через полчаса, уже чистого, но все еще в кандалах притащили обратно. Михаил приказал запереть его в небольшом чулане, где хранились запасные корабельные канаты. Распрощались с султаном, и корабль стал медленно отчаливать от пирса. Вслед ему прозвучал салют из корабельной артиллерии, два военных корабля присоединились к нему на выходе из гавани Стамбула, что бы охранять его во время плаванья по водам, где господствовала Турция. И это несмотря на султанские вымпелы на мачтах, гарантирующие свободный проход их носителю. Когда минареты турецкой столицы скрылись из вида, к Михаилу подошел капитан.