Чтение онлайн

Самое время пройтись по лагерю и посмазывать, по-подкручивать всё, что этого требует.

Вручать подарок Кошке, как брусок мыла или кирпич, я не хочу. Понятно, что от этого запах не поменяется, но всё же надо найти подарочный пакет или нечто подобное. Естественным образом вспомнилась Мыша и я понадеялся, что пока брожу туда-сюда с инструментами, то встречу.

Надежды, надеждами, но когда из дверей одного из домиков Мышь буквально вывалилась, я от неожиданности только и успел, что подхватить. Эдакий ком с чудными формами, что сам просится быть ощупанным сверху донизу, но такая мысль мне пришла лишь погодя, когда испуганная Мышь была возвращена в стоячее положение. Кстати да — из рук она если и пыталась высвободиться, то вяло, почти незаметно.

— Ты чего?

— Споткнулась, кажется, — слабо промямлила она. — Только не знаю за что.

— Цела, нигде не болит?

— Немножко тут, — показала она на ступню, задрав и сложив ногу так, чтобы можно было рассмотреть нижнюю часть. Облокотилась для этого о косяк, чуть согнув другое колено. Вроде как присела и потому я тут же разглядел под нашей белой фирменной юбкой нежно-голубое бельё.

И почему Мышь не носит штанов?

— Погоди немного, сейчас посмотрю…

Я взял стул из прихожей, поставил рядом, но уже внутри здания — на бельё полюбуюсь сам, а другим нечего.

— Садись, я осмотрю и пощупаю.

— Я тогда не буду смотреть, — со волнением проговорила она.

Села, ногу протянула мне, присевшему на корточки рядом. Голову в бок, а колени нет чтобы свести, как обычно делают девушки, Мышь же дала свободу ногам. Но и не по-мужски, всё же. Такой, средний расслабленный вариант. Как если бы была в штанах.

Серьёзной травмы нет. Очень лёгкое растяжение. Пока намотал эластичный бинт, с удовольствие полюбовался на кружевное бельё. Причём немного прозрачное, отчего понятно, что волос у Мыши нет. Тщательно удалены.

Это меня озадачило — зачем человеку, который не ведёт по понятным причинам половой жизни, так гладко вычищать лишние волосы? Гигиена? Вообще да, но, если вспомнить, то и вначале смены я видел тоже самое. Неужели сейчас можно раз и навсегда разделаться с ними? Я бы сделал себе.

— Всё! Готова к труду и обороне.

— Я, вообще, осмотр делала, — сообщила она, поворачиваясь, — вдруг где покончались мыло, бумага, щётки. Ещё один дом остался.

— Слушай, а не найдётся ещё пакетика? — вспомнил я.

— Как в тот раз?

— Да, бумажный подойдёт. Где-то вот такой, — показал я размер.

— Пошли тогда ко мне, — большими добрыми глазами посмотрела она. — Я взяла несколько с собой, но мне будет сложно выбрать. Тебе для чего?

Невольно захотелось прочистить горло. Сделав это, я заговорил:

— Да обещал кое-что Кошке, но так как немного затянул со сроками, хочу покрасивее преподнести.

— А-а-а, — попыталась Мыша изобразить эмоции, — если для подарка, то выбор сужается.

— Ладно, разберёмся, — улыбнулся я.

Вскоре зашли в комнату — на пару дверей дальше моей. Только слепец не поймёт, что это девчачья. Да ещё и с отбитым нюхом, к тому же. Это даже удивительно, как из, в общем-то, стандартной планировки можно сделать такой образчик. Если реальные мыши всё лето копошатся, роют норки, стаскивают запасы на зимовку, то наша Мышь словно всё свободное время проводит за украшением и обмилением доступного пространства. Ниточки, платочки, пакетики, постеры, игрушки, одежда, коврик, скатерть, постельное бельё — всё что висит и лежит носит отпечаток женственности и миловидности.

Как можно в таком изобилии и, как по мне, хаосе найти что-то нужное? Однако Мышь деловито подошла сначала к шкафу, потом к столу и быстро предоставила выбор. Мне понравился зелёный с жёлтыми кругами, но выбрал, всё же, синий, ближе к голубому. Типа море.

— Давай отдам за них деньгами?

Мышь с полной дезориентацией посмотрела на меня, теребя в руках вдруг возникшую там игрушку.

— А зачем?

— Ну, деньги за пакетики нужны? — сыграл я мимикой.

— Мне? — удивилась она.

Я сначала глаза закатил, потом натужно выдохнул, запрокидывая голову.

— Короче, спасибо.

— Да не за что, — отозвалась моя тёзка и пошла к столу.

Я дёрнулся на выход, но решил всё же понаблюдать. Мышь начала прибираться, увлечённо перекладывая предметы, систематизируя их в рамках одной ей ведомой логики, но композиции получаются привлекательными.

Чтобы не мешать, я присел в уголок на стул, на котором уже успела появится подушка в виде мордочки кролика и розовый чехол на спинку.

Девушка неторопливо стала шебуршиться по всей комнате. Словно в норке. Моё присутствие её совершенно не смущает, более того, Мышь словно в состоянии гипноза. Возьмёт в руки какую-нибудь милую вещицу, поправит, пригладит и обратно. Ну, может, поменяет место. Мне понемногу стало понятно зачем ей в лагере столько вещей — это комфортная среда, а тот внешний мир — это чужое. Хотя я бы не сказал, что она прям стресует, но точно не такая счастливо-загипнотизированная.

— Мыша?

Она с лёгкой улыбкой обернулась.

— Да?

— У тебя всё хорошо?

— Да.

— Ты все эти вещи из квартиры привезла?

— Получилось взять только чуть-чуть, — с нотками огорчения заявила она.

— То есть осталось больше?!

— Мы с мамой и сестрой живём в трёхкомнатной квартире. Она просторная и там значительно больше моих вещей. Я была бы рада ездить туда на ночь, но это далеко.

Я поражённо умолк. Посмотрел направо, где в открытой двери шкафа видно коробочку с какой-то одеждой. Висит хвостик скани — бледно-коричневого цвета, с молочной оборкой снизу и сверху. Кажется, нижнее бельё.

Не удержавшись, показал пальцем:

— Это трусики?

— Ага, — почти радостно кинула она и с готовностью подошла. — Вот эти с мишкой.

Я оглядел растянутые ею шортики с хмурым миловидным мишкой посередине.

— Классные.

— Да, очень, — отвернулась она к шкафу. — Вот эти, кстати тоже. Но они не очень удобные.

Что-то типа стринг — с тонкими лямками, узким треугольником спереди и просто шнурком сзади. На клочке ткани качественный принт кошачьего носика.

Я показал ей большой палец. И понеслась… вскоре я увидел весь немалый выбор белья. Казалось бы — вот он намёк! Жирный, явный, любому парню понятный, но только если не знать Мышь. Памятуя случай в столовой и вообще, хорошо осознаю, что в ней сейчас нет ни грамма вожделения.