Чтение онлайн

(*бах — человек, относящийся к низшему сословию, не принадлежащий ни к одному роду и не обладающий магией; мужчина — бах, женщина — баха)

— Повезло, — выдохнула, — и револьвер был заряжен, и не на предохранителе и попала куда надо, кажется, потому что сразу после выстрела, тело без звука рухнуло.

Стася, досчитав до трёх и не услышав больше никаких звуков, но помня о том, что сказал Юрец про баха Авдеева, стала выбираться из-под негодяя.

Выбраться удалось с трудом, парень оказался увальнем, он всё еще лежал в беспамятстве, но оставлять его в живых означало сразу всем сообщить, что княжна альта* Романова выжила.

(*альт — человек высшего сословия, принадлежащий к роду и обладающий магией; мужчина — альт, женщина — альта)

Юрец, которого пуля сразила, похоже, что в самое сердце, потому что рухнул он по классике, мордой вперёд и умер похоже, что сразу.

Стася ещё подумала, что вот захочешь так выстрелить и не получится, как будто кто-то руку направил.

А может быть и направил. Магия теперь у неё есть, и, хотя тельце ей досталось худенькое и слабое, но похоже, что магия его каким-то образом усиливает. Как бы ещё научиться делать это осознанно.

Стася забрала ещё один пистолет, очень похожий на наган, у Юрца, решив, что ему он уже не нужен, а ей пригодится. Осмотрела себя, решила, что надо бы сменить платье с разодранным и окровавленным подолом. Боли уже почти не было, магия в организме постепенно восстанавливала повреждения, но зато стало хотеться есть.

Стася ещё подумала, что для магов и срамные болезни не страшны, а то, кто этих бахов, как здесь называли низшие сословия, знает. А ещё она поняла, почему девочка отказалась жить, ведь ребёнок почти. И это она взрослая женщина и, по сути, она не пережила это страшное насилие, попав в тело уже после, но её просто разрывает от ненависти к подонкам, а у девочки, которая выросла во дворце и никогда не сталкивалась, возможно, даже с грубым словом, каково было ей. Вот и попросила она высшие силы о смерти.

Не волнуйся, Настенька, — поклялась Стася, уже не по договору, а от души — спи спокойно, отомщу за тебя и братика спасу, а ты уж там за моим пригляди.

И будто бы тёплым свежим ветерком повеяло на Стасю, аромат такой лавандовый и стало легче, появилась уверенность, что справится.

Хочешь выжить, не брезгуй и Стася стащила штаны с более мелкого Юрца, хотя и было очень противно, потому что в момент смерти из Юрца вылилась большая порция вонючей мочи. Стася как могла накрутила себе трусы из остаток своей юбки, и сверху натянула вонючие штаны. Куртка у Юрца была кожаная и почти не грязная.

— Видно, недавно за заслуги выдали — подумала Стася

Только успела переодеться и вдруг раздались шаги, на слух Стасе показалось, что в комнату, где она находилась, идут трое.

Прижавшись к стене, Стася приготовилась стрелять. Благодаря воспоминаниям Анастасии она знала кто такой этот бах Авдеев. Садист и сволочь. Пока они жили в этом доме под Алапаевском, он, как главный над остальными, вечно изощрялся, придумывая новые унижения для их семьи. Анастасии и остальным княжнам пришлось спать на полу, когда по приказу этого баха из комнат вынесли кровати.

Стася пришло ещё одно воспоминание, как бах Авдеев, отпуская грязные шуточки выпускал вонючий дым прямо в лицо императрице, маме Анастасии, как отбирал еду и столовые приборы.

Поэтому, когда вышеозначенный бах с товарищами вошёл в комнату Стася не сомневаясь с двух рук уложила всех троих.

И тут зашевелился любитель молоденьких девочек и драгоценных серёг. Стася выстрелила и в него.

И как бы она ни хорохорилась, её всё-таки стошнило, а поскольку в животе у княжны ничего не было. Да уж, сволочи их почти не кормили, то отдышавшись и подождав, когда закончатся спазмы, Стася осторожно выглянула из комнаты.

По воспоминаниям Анастасии бахов охранников здесь было двенадцать человек, пятерых она расстреляла, осталось семеро.

Стася вспомнила любимый когда-то фильм «Брат-2», где Данила Багров пошёл в ночной клуб и уничтожал подонков молча и без сомнений, и она поняла, что либо так, либо она не выберется.

Проверила оружие, распихала по карманам запасные патроны и пошла. Теперь, когда было несколько минут, она поняла, что есть отличия с её миром. Здесь пистолет похожий на «револьвер» отличался тем, что у него было десять зарядов, а не шесть, а вот со вторым пистолетом она не разобралась, но пока стреляет и хорошо.

— Странно, что никто не приходит, выстрелы же должны были слышать, — подумала Стася, но пройдя по коридору и зайдя в другую комнату поняла, что к выстрелам отнеслись спокойно, потому что бахи, которых она расстреляла в той комнате, ходили добивать оставшихся в живых.

Он посмотрела, что сволочи даже не убрали трупы. Вот с простреленной грудью и головой лежала мама Анастасии, императрица Александра Алексеевна, рядом на полу лежал отец, император Николай. Он лежал, раскинув руки, будто бы собирался улететь. Две сестры, старшая Оленька и младшая Машенька. Возле окна за креслом лежала Танюша.

Здесь же лежали трупики двух собак, Машенькин спаниель и Оленькин бульдожка.

— Даже собак не пожалели, садисты, — Стася сжала зубы, чтобы не закричать.

Не было цесаревича Алексея, которого мать успела единственным оставшимся порталом закинуть в безопасное место, и которого теперь Стасе предстояло найти и спасти.

Почему-то Стася не воспринимала их как чужих людей, её захлестнула такая волна горя и ненависти, как будто здесь действительно произошло убийство самых близких и дорогих ей людей.

— Эх, папа, папа, — вздыхала она, — что же ты не уехал, почему семью не отправил за границу.

И сама же себе отвечала, зная все мотивы императора, когда у него с Анастасией ещё была возможность поговорить:

— Потому что не хотел, чтобы из-за него была пролита хоть капля росской крови…

Но времени на слёзы и переживания не было, в доме ещё оставалось семеро подонков и Стася пошла убивать.

Двоих она нашла в комнате, где держали княжон, они там рыскали по небольшим дорожным сундукам. Стася мрачно усмехнулась: — вот она истинная причина революции «всё отобрать и поделить».

Мародёрам она без сомнений выстрелила в спины, больше её не тошнило. Стася вспомнила свою прабабку, которая пережила две революции и перестройку, так вот она говорила: «больно только в первый раз, девочка, потом привыкаешь».

Стася прислушалась, говорили где-то в районе кухни.

— Ну, конечно, куда же бахи после расстрела пойдут, выпить и пожрать.

Четверо негодяев нашли свою погибель за столом, на котором стояла еда и большая бутыль с чем-то мутным.

У Стаси было странное ощущение, с одной стороны организм требовал еды, а с другой после всего, что она здесь увидела, ей было страшно думать о еде. Но здравый смысл пересилил, ей нужны были силы, чтобы выбраться из этого дома и она с трудом запихнула в себя картофелину, мясо не смогла.