Чтение онлайн

Швабе был озадачен. Странно было видеть в церкви немку, да еще явно проявлявшую интерес к русской печатной продукции. Он сказал женщине, что работает в монархическом издательстве. «Она рассматривала фотографии царской семьи, – вспоминал Швабе, – а затем обратилась ко мне с вопросом: “Могу я вам доверять?”»

Это была Клара Пойтерт. «Она явно хотела мне что-то сказать», – продолжал Швабе. Но испытание для него еще только начиналось. Клара желала знать: предан ли он трону, походят ли на себя царские дочери на фотографиях, как он относится к евреям. Недоумевающий Швабе отвечал, что торгует антисемитскими материалами и «из этого можно сделать выводы о его отношении». В доказательство Швабе достал из-под воротника маленькую металлическую свастику, которую он носил на шее.

К тому времени служба закончилась, и двор наполнился людьми. Кларе Пойтерт пришлось подождать с ее рассказом. Когда она, наконец, закончила свое повествование, то и дело прерываемое покупателями, капитан был поражен. «В психиатрической больнице, под Берлином, находится женщина, очень похожая на великую княжну Татьяну. Я сама убеждена, что это она. Я так считаю по ее манерам, благородным чертам лица и форме рук». Сейчас, глядя на фотографии царских дочерей, Клара еще более укреплялась в своем убеждении. «Да, – воскликнула она. – Это она. Какое сходство!» Конечно, капитан фон Швабе,

приближенный вдовствующей императрицы, мог бы лучше разобраться. Почему бы ему не съездить в Дальдорф и самому не убедиться?

Швабе желал услышать больше, но псаломщик уже готовился запирать ворота. Да, отвечал он Кларе, собирая свой товар, он съездит в Дальдорф. Он побывает там в ближайший день для посещений и ни слова не скажет врачам. Он понимает, «кто они такие», и они попытаются посадить под замок его самого, если узнают, зачем он приехал. И, конечно, он понимает, что великая княжна «очень застенчива и всех боится». Швабе и Клара обменялись адресами, и она ушла. Но, уходя, она обернулась: «Вы сделаете что-нибудь?»

Да, повторил Швабе, он, конечно, что-нибудь сделает.

Впоследствии капитан фон Швабе охарактеризовал этот разговор как «странный». Он имел в виду при этом не только известие о «великой княжне». Сама Клара Пойтерт вызывала у него недоумение. Всё в ней было странно: внешность, нервозность, мешковатое платье, обвислая шляпа, наконец вовлеченность в исключительно российскую проблему. У Швабе были основания подозревать провокацию хотя бы потому, что было уже много подобных случаев. За четыре года после исчезновения в Екатеринбурге царской семьи «великие княжны» появлялись по всему миру. Только прошлой осенью в Париже возникла некая мадемуазель Бердич, называвшая себя великой княжной Анастасией. Ее никто не принял всерьез, но при всем при том неразбериха не прекращалась. И вот появилась еще одна претендентка. Швабе не был уверен, что ему следует делать.

Обсудив всё вечером с женой Алисой, капитан фон Швабе решил не упоминать нигде о «Татьяне», пока не увидится с ней лично. Но в понедельник утром, припомнив, что говорила ему Клара о врачах в Дальдорфе и «ввиду исключительной таинственности всей этой истории», Швабе решил запастись свидетелем. Он позвонил другу Францу Енике и попросил его поехать с ним в Дальдорф. По профессии Енике был инженером-авиатором, а также управляющим Германо-Российского клуба, еще одной монархистской организации с антисемитскими настроениями. Швабе пригласил его по двум причинам: во-первых, он был немец и ему было легче отвлечь врачей в случае необходимости, и, во-вторых, у него было разрешение на ношение оружия. Выслушав рассказ Швабе, Енике согласился встретиться с ним у него в квартире в среду.

Они еще не кончили разговор, когда раздался стук в дверь. Швабе открыл. На пороге стояла Клара Пойтерт («в том же старом платье»). После минутной паузы она спросила: «Вы действительно едете?»

Швабе проворно ввел ее в квартиру и усадил. Вопросы, которые он желал задать накануне, так и посыпались. Каким образом Клара познакомилась с фройляйн Унбекант? Почему она думает, что неизвестная – великая княжна? Видела ли когда-нибудь Клара великих княжон? Просила ли ее фройляйн Унбекант обратиться за помощью к русским монархистам? Не говорила ли Клара об этом кому-то еще?

О да, отвечала Клара, она и в самом деле рассказала кое-кому об этом. Она написала два письма тетке великой княжны, принцессе Прусской Ирене и ее мужу, принцу Генриху. Она сохранила почтовые квитанции, но ответа не получила. Затем, поскольку великая княжна говорила, что ее бабушка живет в Дании, Клара побывала в датском посольстве и обратилась еще к «нескольким частным лицам», но никто ее всерьез не воспринял. Да, она трижды видела великих княжон на расстоянии в Москве. А что до просьбы великой княжны о помощи, то капитан должен понять, в чем тут дело: единственные, кого великая княжна боится больше, чем евреев, – это русские. Она «постоянно опасается за свою жизнь». Она, по словам Клары, «очень милая, хотя очень сдержанная». Когда она «в хорошем настроении», она «любит поддразнивать людей», но может быть «недоступной и даже надменной». Она «образованна и очень религиозна»; любит «получать русские, английские и французские книги», но говорит «только по-немецки»; «энергична, упорна, никогда не жалуется и никогда никого не благодарит». Иными словами, настоящая великая княжна.

Не убежденный, но еще более заинтригованный, чем раньше, Швабе отправил Клару домой и с нетерпением ждал среды. Ровно в два часа прибыл Франц Енике, в полной готовности и при оружии, и оба они отправились в Дальдорф.

Швабе взял с собой Библию на русском языке, коробку шоколада, номер «Двуглавого орла» и фотографию императрицы-матери. «Необходимо отметить, что оба мы были совершенно спокойны, – писал он позже. – Мы не ожидали увидеть великую княжну, но поехали, чтобы окончательно прояснить ситуацию».

К удивлению капитана фон Швабе, никто в Дальдорфе не пытался помешать ему увидеть фройляйн Унбекант. Никто даже не задал ему ни одного вопроса. Одна из сестер ввела Швабе и Енике в палату «Б» и, осторожно откинув одеяло с лица пациентки, сказала: «Фройляйн Унбекант, к вам пришли».

Пристально посмотрев на посетителей, неизвестная сказала: «Я не желаю никого видеть». И снова закрыла лицо.

Последовала долгая напряженная пауза. Затем, по словам Швабе, фройляйн Унбекант «откинула одеяло и спросила, что мне нужно. Я отвечал, что хочу узнать, как она сюда попала и могу ли я ей помочь».

Фройляйн Унбекант была по-прежнему настороже. «Кто вас прислал?» – спросила она.

Швабе не собирался обсуждать Клару Пойтерт в присутствии сестры – он вообще ничего не собирался обсуждать при ней. Он отвечал, что в настоящий момент не может ей этого сказать.

Фройляйн Унбекант что-то сообразила. «Она долго пристально на меня смотрела и затем снова закрыла лицо».

Швабе обратился к сестре. «Можно ли передать пациентке шоколад?»

«А почему бы и нет?» – отвечала сестра.

Но фройляйн Унбекант услышала их: «Я ничего ни у кого не беру».

Она говорила по-немецки.

«Разве вы не знаете русского?»

Ответ последовал быстрый и недвусмысленный: «Nein!»

Швабе не знал, что делать дальше. Не мог же он прямо спросить фройляйн Унбекант: «Вы – великая княжна Татьяна?» Но и уйти, так ничего и не выяснив, он не мог.

Франц Енике пришел ему на помощь. «Почему бы вам не показать ей фотографию?» – предложил он.

Швабе достал портрет императрицы-матери. Сестра, наклонившись, снова откинула одеяло. «Эти господа хотят показать вам фотографии».