Чтение онлайн

Но вдруг дверь из гостиной отворилась, Ян вернулся с прогулки и хотел направиться в свою комнату. Увидев эту картину, он нахмурился, жилка запульсировала у него на виске. Он твердо и быстро зашагал вперед:

– Не распускайте руки, пан, – резко обратился Ян к Пилсудскому, когда тот уже успел отойти от напуганной Настаси. Маскевич убрал руки за спину, чтобы сдержаться. Панство ведь не устраивает драк, их учат дипломатии.

– Да что ты, дорогой, я ни-ни. Это ж пустяки, шалости, – лукаво и кисло улыбаясь и ничуть не смущаясь, ответил он и направился в сторону гостиной. Он подумал, что Ян имеет связь со служанкой и решил уступить такую мелочь, добавив вслед:

– А у тебя губа не дура.

– Оставьте, – презрительно возразил молодой пан громким хриплым голосом, он был в секунде от того, чтобы вызвать старого развратника на дуэль. А тот почувствовал это и поспешил скрыться за дверью. Проскальзывая в дверь, он усмехнулся: «Кто стреляются из-за служанки, это смешно!»

Ян был еще взбешен и, не поднимая глаз, приказал Настасье принести таз с водой на задний двор, чтобы он умылся. Настася была поражена, ей казалось, что Ян злиться на нее. Он сам вышел на улицу, не дожидаясь Настаси, снял картуз, расстегнул рубашку и уставился на голубя, полоскавшегося в лужице. Разозлился ли он на пана, потому что не ожидал, что тот окажется старым развратником. Или потому что Настася оказалась под угрозой. Он представил на ее месте другую служанку и понял, что тогда бы он просто сконфузился и прошел бы мимо. Панская кровь давала право ему ставить себя выше прислуги, так он и пытался делать. Да и он слышал столько историй от друзей-гимназистов об отношениях с горничными. Поэтому у него выработалось отвращение к подобного рода отношениям в отношении себя, и полное безразличие – в отношении других. Но Настася была другой, он ведь знал ее с детства. Здесь все было иначе.

Настася вынесла железный таз, большой кувшин с водой и полотенце. Теперь она выглядела растеряно:

– спасибо, Ян, – решилась вымолвить она, пока лила воду из кувшина ему на руки.

– Забудь об этом, обходи его стороной, – резко ответил тот и ударил ладонями, наполненными прозрачной водой, себе по лицу и шее. Капли разлетелись, намочивши ворот и закатанные рукава его рубашки, спустившись по локтям. И ей, и ему неприятно было вспоминать произошедшее, и оба не могли найти новую тему для разговора. Раньше Настя слышала о приставаниях других панов к своим служанкам, но до конца не верила в это и считала их наполовину слухами. Ее очень огорчила, открывшаяся ей истина. Ей было сложно прийти в себя, она не могла ответить себе на вопрос: зачем им служанки, когда у них такие прекрасные жены?

– Но я не понимаю… – хотела возразить она, но ее голос задрожал.

Тут к ним вышла Берта:

– Я ведь звала тебя, ты что не слышала? – сказала она, но потом заметила набухшие раскрасневшиеся глаза Настаси, – что случилось? Ян, что произошло?

Настя опустила глаза и продолжила лить воду.

– Все добре, извини, мамо, я попросил ее помочь мне умыться. Позови другую помочь Марте, извини.

– Хорошо, хорошо. И она поспешила обратно внутрь, чтобы не заставлять гостью ждать. Но она насторожилась и решила выпытать подробности этой сцены у кого-нибудь позже.

– Настась, я не знаю зачем, тебе не нужно об этом думать. Ты только должна знать, что ни в чем не виновата, – продолжил он, когда Берта скрылась за дверью.

Но его слова не помогли, не утешили, Насте стало наоборот еще обидней, и она уронила кувшин на землю и закрыла лицо руками, окончательно разрыдавшись. Ян вздрогнул, что ему было делать. Даже голубь, возившийся в луже, упорхнул. Пан стоял пару секунд и не нашел ничего лучше, чем обнять бедную девочку, когда она уже сделала пару поспешных шагов, чтобы уйти в сад. Оказавшись в объятиях, Настася почувствовала себя в полнейшей безопасности, ей было тепло и уютно. Она глубоко всхлипнула в этот момент и все слезы ушли, страх и обида ушли, но теперь волна смущения одолела ее. Она отодвинулась руками, упершись ему в грудь ладонями, посмотрела испуганно прямо в глаза Яну, потом нахмурилась, резко развернулась и все-таки убежала в сад быстро и бесшумно. Ян так и остался стоять, ожидая некоторое время, что она успокоится и вернется через пару минут, но ее не было. Только белая кошка вышла ему на встречу и начала тереться об ноги, он взял ее на руки, сел на лавку и стал гладить. Он тоже чувствовал смущение, но в тот момент необходимо было сделать то, что он сделал. Ян не боялся, что Настася могла бы его неправильно понять, он был уверен, что она почти читает его мысли. В детстве он даже пугался того, как она ловко договаривала за ним фразу. Еще час он просидел вот так, слушая урчание спящей на его коленях кошечки. А потом ушел, истосковавшись.

К вечеру гости уже распорядились укладываться, чтоб выехать поутру, чем раздосадовали хозяев и обрадовали измученную прислугу. Ян даже не вышел их провожать. Настаси тоже не было. А Ангелика, прощаясь с Бертой, сказала: «надеюсь, еще увидимся в скором времени». Берта улыбнулась ей в ответ, намекая, что все поняла. А пан Пилсудский посоветовал другу беречь сына от всяких забав. Вот этого пан Маскевич не понял и решил, что это не более, чем жест вежливости, проявление внимания; в ответ пожелал успехов во всем его дочери Марте.

Алый закат пылал на горизонте, а на фоне него экипаж, запряженный бодрыми лошадьми, вез семейство Пилсудских обратно домой по темно-серой дороге, окруженной густым лесом с одной стороны и чистым полем – с другой.

В имении Маскевичей уже настало время готовиться ко сну. Ян не хотел спать, потому что множество всяких мыслей лезли в голову, но во всем этом разбираться ему тоже не хотелось. Все они вели в тупик. Поэтому решение оставалось одно. И он пошел к конюху, у которого всегда находилось пятьдесят граммов «для своих». Он вышел из дома и уставился в окна на втором этаже, где еще горела свечка. «э-эх» крикнул он и, танцующе повернувшись, направился в конюшню, устало улыбаясь самому себе.

Настася уснула с зажженной свечкой, потому что не успела погасить ее, она была измучена эмоциями, выжата, как лимон. Ей даже ничего не снилось, она только чувствовала, как невероятна мягка ее подушка и воздушно ее старенькое покрывало. Она снова почувствовала себя в безопасности и тут же погрузилась в сон.

Прошло несколько дней. Начало июня радовало солнечными, но не слишком засушливыми днями. Самые лучшие дни в году на Украине. На следующей недели сельчане по своим народным приметам уже ожидали похолодания, но сейчас все наслаждались пестреющим пейзажем, приятными запахами цветений, переносящихся от двора ко двору легким летним ветерком. Все шло своим чередом: пан разъезжал по советам, в редкие дни ему удавалось посидеть в халате с газетой перед камином; Берта следила за прислугой, тем самым выполняя домашнюю работу и заботясь о хозяйстве. Ян и Настася не разваривали с тех пор, как уехали Пилсудские, и, вообще, всячески избегали друг друга, потому что понятия не имели, как себя вести при встрече с друг другом. Первый все праздновал, перебирая одно светское развлечение за другим, а вторая работала, не покладая рук, помогала в саду и в поле.

Но одно радостное событие нарушило обычный порядок вещей для Настаси. Ада сообщила ей, что Андрий уже сосватался к ней и послезавтра они сыграют весилье.14 Ада пришла звать Настасью на празднование, на что подруга не задумываясь согласилась. «Как раз на червень!15 – захлопав в ладоши, выкликнула Настя. – Как это вы подгадали!» В подробностях невеста рассказала, как проходило сватовство, как спелись ее родители с его родней.

Сегодня была уже пятница, женщины со стороны жениха и невесты пекли каравай для свадебного стола. А завтра после обеда должны были вить вильце16, где нужны были подруги невесты.

Тем временем Андрий, встретив Яна в селе, катающегося верхом, тоже пригласил молодого пана порадоваться и выпить на свадьбе за их с невестой здоровье. Конечно, Ян не мог отказать, хотя и он чувствовал, что родителям не понравится его очередное участие в крестьянской гульбе.

На предстоящую свадьбу надо было принарядиться, и Настася открыла нижний ящик комода, где лежали платье и ожерелье, которые достались ей от матери. Сначала она вытащила скромное ожерелье, простой шнурок с плотно нанизанными голубыми шариками, и положила его на подушку. А затем потянулась за платьем. Оно было синим, из легкого плотного ситца с мережкой на подоле. К платью шла корсетка, тоже синяя, но чуть темнее, украшенная бисером. Весь наряд прекрасно подчеркивал стройность девушки. Хорошо, что платье было длинным и закрывало ее старые поношенные черевички. Она аккуратно положила их на комод, решила на витье жильце надеть только свой пестрый платок, а наряд приберечь для застолья и венчания. И побежала отпрашиваться у Берты на завтрашний день.