Чтение онлайн

Профессор пожевал правый ус, поерзал в кресле и наконец выпалил:

— Мужчину номер два, с изъятым сердцем. Но ведь…

— …вы у них десятки трупов покупали и ни с одним ничего подобного не случалось. И вам очень повезло, профессор, что подобное произошло впервые. Могло и раньше, могло и неоднократно. Церковь не зря настаивает на должных обрядах похорон, уверяю вас. Я бы вам в принципе рекомендовал использовать только тела тех, кто при жизни добровольно завещал их на благо науки. Ото всяких висельников, которых власти готовы вам отдавать по закону, тоже можно ожидать неприятностей. Не всегда, не ото всех… но это действительно просто вопрос везения. Раньше вам везло, а теперь перестало. И я бы на вашем месте не стал испытывать удачу снова.

Франц сидел бледный как полотно, профессор продолжал мрачно жевать свой ус с таким остервенением, что рисковал его лишиться.

— Я надеюсь, — проникновенным тоном продолжил Кайлен, — вы примете мои добрые советы к сведению. А пока — вот.

Он достал из саквояжа и выложил на стол связку длинных, в палец, шипов боярышника.

— Что это?.. — недоуменно спросил профессор Лукач, оставив наконец свои усы в покое.

— Обереги, — охотно пояснил Кайлен. — Я же обещал дать вам рекомендации по временной защите. Нужно вбить по одному за дверной косяк в каждом помещении, которое я обозначил галочкой на плане перед тем, как идти в прозекторскую. Для пущей безопасности можете еще один в карман положить и везде носить с собой. Франц, я полагаю, точно захочет.

Помощник профессора смущенно покраснел, прямо поверх своей бледности. Но у Кайлена было не то настроение, чтобы беречь хрупкую гордость напуганных юношей.

— Хорошо, как скажете. — Профессор устало потер переносицу.

— И проследите за тем, чтобы тело оставалось в морге, а сердце — в банке, в целости и сохранности, покуда я не выясню, куда его нужно возвращать для упокоения. Если этого не сделать, или сделать это неправильно, избавиться от призрака станет намного сложнее.

— Я прослежу, — пообещал профессор таким тоном, будто ему приказ на поле боя отдали.

— Хорошо, — Кайлен кивнул. — Если те, кто продал вам тело, появятся снова, немедля сообщите мне. И постарайтесь их задержать под любым благовидным предлогом до моего появления. Делайте что угодно, хоть в карты с ними играйте.

— Мы… постараемся, — на сей раз куда менее решительно ответил профессор. Видимо, представил себя играющим в карты с проходимцами, разоряющими могилы, и ему не понравилось.

— Я не стану сообщать в полицию, — пообещал Кайлен. — Это не в моих интересах. Весь разговор останется между нами. И к поимке достойных господ, торгующих трупами, полицию тоже привлекать не стану. — Он защелкнул саквояж поднялся на ноги. — Не затягивайте с оберегами, сделайте это прямо сейчас, пока ваш беспокойник чего-нибудь еще не учудил.

Франц на последней фразе побледнел снова, но Кайлен сделал вид, что ничего не заметил, вежливо попрощался и вышел из профессорского кабинета, сразу направившись на улицу, где его уже наверняка поджидал капитан Фаркаш.

— Это человек, — коротко сообщил Кайлен, когда они с Фаркашем отошли от ворот Академии и направились вниз по улице.

— Слава тебе, матерь Божья! — воздев глаза к небу, воскликнул самый набожный в Семиграде представитель Надзора, в котором обычной человеческой набожностью, как правило, не отличался никто.

— Я пообещал профессору Лукачу, что не буду сообщать в полицию о том, что они нелегально трупы покупают. Так что не был бы ты так любезен, Шандор, считать, что услышал это как надзиратель Пакта, а как капитан Фаркаш — не слышал никогда?..

Шандор молча бросил на него очень мрачный взгляд. Кайлен поддернул рукав сюртука и ткнул пальцем в синяк на запястье.

— Мне, между прочим, призрак чуть руку не отгрыз, за взятые на себя риски я имею право попросить о небольшой услуге в пользу своего клиента.

— Удивительно, Неманич, что вы с ним еще и целоваться не полезли… — проворчал Фаркаш, имевший свои представления о взаимоотношениях Кайлена с рисками. Следовало честно признать, как минимум отчасти верные.

— Это призрак мужчины, — на всякий случай уточнил Кайлен.

— Да кто его знает, чего от вас, чудесных господ, ожидать… — ни на секунду не растерялся Фаркаш.

— Отвратительно, — Кайлен скривился. — Стоит родиться со смешанной кровью — и ты собираешь на себя все предрассудки: и о людях, и о народе холмов… Так вот, капитану городской полиции Фаркашу сообразить, что какой-то труп попал в Академию нелегально, неоткуда. А я бы ему, разумеется, ни за что не сказал. Посему…

— Ла-а-адно, — без особого воодушевления отозвался Фаркаш. — Но если найдете тех, кто могилы почем зря раскапывает…

— …я найду и способ упечь их за решетку, не приплетая к этому столь уважаемое заведение, как Академия натуралистических наук. И принесу его тебе на блюдечке, прямо как сведения о призраке. Потому что я безмерно щедр и добр к тем, кто в равной мере щедр и добр ко мне.

— Прекратите вы эти ваши господские штучки-дрючки, Неманич! Знаете же, что они на меня не действуют…

— Помимо эбед существуют еще и обычные человеческие обаяние и обходительность…

— Помимо чего?..

— Шандор, скажи, ты принципиально слова на высоком наречии не запоминаешь, чтобы продолжать называть все подряд штучками-дрючками, или?..

— У меня в башке, Неманич, и так вперемешку болтаются родной онгурский, румельский и ошметки фрезского, еще и ваши штучки-дрючки в нее не вмещаются…

— Как скажешь, — смиренно ответил Кайлен, не без оснований подозревая Шандора в неискренности: липовские ругательства ему в голову вполне себе влезали, даже трамбовать и упихивать не приходилось. — Ты сейчас в Надзор или в полицейское управление?

— Да что я там, в Надзоре, забыл? Все равно вы туда придете и все им расскажете, а я пока делом каким займусь…

— Подвезти тебя до управления? — продолжая быть очень добрым и щедрым, предложил Кайлен. Но его жест не был оценен.

— Вы ж, небось, на своей повозке треклятой…

— А то как же!

— Я тогда лучше пешком…

— Как знаешь, — пожал плечами Кайлен, не став ни на чем настаивать. На том они и распрощались.

Самоходки Шандор не любил, даже побаивался их. Кайлен как-то на этот счет пошутил, что на самоходках, выходит, хорошо в сарматскую глухомань ездить, волков распугивать. На что получил в ответ парочку крепких липовских выражений, прекрасно вмещающихся Шандору в голову.

Для подавляющего большинства жителей Кронебурга в проходной арке, ведущей в один из дворов в центре города, не было ничего, кроме глухих кирпичных стен. Однако Кайлен Неманич, оказавшись там и на всякий случай еще раз оглядевшись по сторонам, чтобы удостовериться, что вокруг никого нет, безошибочно, протянув руку, ухватился за массивный дверной молоток в виде конской головы, который до того был абсолютно невидим обычным зрением. Он постучал трижды, как посетитель со срочным делом. Фаркаш обычно стучал пять раз, или три и еще два через паузу, если было что-то безотлагательное.