Чтение онлайн

В совместной работе Курана и американского юриста Санстейна разбираются законы жанра, по которому каскад общественного мнения режиссируется активистами. А по мнению Курана и Санстейна именно так и происходит – каскады в общественной сфере «развиваются не случайно. Во-первых, активисты тщательно выбирают угрозы, о которых они будут говорить публично. Во-вторых, для того, чтобы каскад заработал, нужно, чтобы достаточное количество людей были чувствительны к теме. Грамотный “общественный предприниматель”, зарабатывающий себе репутацию, обладает интуицией в отношении типов событий, к которым отзывчиво общество. Социальные условия могут создать то, что можно назвать рынком доступности (availability) [83] , – это рынок, в котором определенные угрозы являются отправными точками для каскадов. Разумеется, то, что выберет рынок, будет меняться в зависимости от времени и места. В конце XX века в Америке то, что считается рисками ядерной энергии, с гораздо большей вероятностью привлечет общественное внимание, чем риск употребления сахара (поскольку неудобства от отказа от сахара очевидны), или риски использования свеч за обеденным столом (поскольку люди в основном пользуются для освещения электричеством)» [Kuran, Sunstеin 1999, р. 713].

Куран и Санстейн указывают на то, что основным условием для негативного, а в их терминологии – ошибочного информационного каскада является нехватка у большинства людей достоверной информации о том вопросе, который обсуждается [Там же, р. 721]. «Причина, по которой люди обращаются за информацией по разным рискам к неэскпертам, – это трудность доступа к статистически аккуратному и базирующемуся на свежих данных научному мнению» [Там же, р. 755]. Для нас эта мысль крайне важна – это прямая параллель с тем, что мы наблюдали на примере многочисленных финансовых пузырей: пузыри обычно надуваются там, где предмет инвестиций трудно оценить, исходя из имеющейся информации.

«В случае информационного каскада вера в кажущуюся справедливость утверждения прогрессивно увеличивается в зависимости от количества людей, которые разделяют идею, и сомнения людей ослабевают, возможно, даже исчезают. Начиная верить во что-то, каждый индивид усиливает аргументы в пользу этой идеи, что приводит к ее принятию еще большим числом людей, что еще больше усиливает аргументы. В результате может сложиться широко распространенное убеждение, базирующееся на недостаточной информации. Хотя его разделяют многие, такое убеждение является хрупким, оно может измениться из-за незначительного повода. Именно потому, что базируется на малом количестве информации» [Kuran, Sunstеin 1999, р. 722]. Кстати, как мы уже видели и еще увидим, зачастую непосредственные поводы для коллапса фондового рынка весьма несерьезные. Теория информационного каскада это объясняет.

В заключение рассказа об информационных каскадах я хотела бы вкратце упомянуть другую, на мой взгляд, очень интересную работу Тимура Курана «Искры и пожары в прериях: теория непредсказуемой политической революции» («Sparks and Prairie Fires: A Theory of Unanticipated Political Revolution»), где он усложняет модель Грановеттера, объясняющую политические беспорядки. Куран предполагает, что у человека, принимающего решение о том, поддерживать существующий режим или нет, две полезности. С одной стороны, он хочет действовать в соответствии со своими убеждениям, то есть «жить по совести»; с другой – боится репрессий со стороны действующего режима. В какой-то момент, когда в борьбу уже вовлечено определенное количество людей, желание «жить по совести» перевешивает, и человек присоединяется к несогласным. До этого места все идет «по Грановеттеру», а дальше начинается самое интересное. Поскольку существующий режим не может наблюдать истинные предпочтения людей (помните, как у Джаниса: если никто не высказывается против, то кажется, что все за?), то революция становится неожиданностью. Куран показывает это на примерах Великой Октябрьской социалистической революции (но он, разумеется, ее так не называет), революции в Иране 1979 года и распаде Восточного блока. Куран даже раскопал письма Ленина, написанные накануне октябрьских событий 1917 года, в которых тот уверял, что в ближайшие несколько десятилетий революции в России ждать не приходится. Так что революция стала неожиданностью и для самого вождя.

Чтобы не допустить революцию, режим должен быть жестче, а не мягче, как обычно думают. Смягчение режима уменьшает боязнь репрессий за переход на сторону оппозиции и увеличивает вероятность революции, а не уменьшает ее. По мнению Курана, российская революция стала возможной потому, что Николай II был мягким царем, а не жестким, подавившим революцию 1905 года, как нас учили в школе. То же самое произошло и в Иране. Шах был слишком либеральным. Будь он диктатором, удержался бы дольше. О Горбачеве нечего и говорить. Это объясняет и «необходимость» террора после революции: чтобы удержать власть. Иначе разочарование в новом режиме быстро отвратит от него сторонников и они с легкостью переметнутся обратно.

Безусловно, Куран является выдающимся современным политологом, а его идеи очень интересны. И хотя его трактовка революций не имеет прямого отношения к предмету нашего исследования, мне захотелось здесь ее привести, чтобы у читателя сложилось более полное впечатление о проблематике, которой занимается этот ученый.

Еще хочу вскользь упомянуть, что один экономист попытался экспериментально показать, что может существовать предельная форма информационного каскада – когда те, кто не обладает информацией, наблюдают за действиями тех, кто, как им кажется, ее имеет (хотя на самом деле у них ее тоже нет и их действия ровным счетом ничего не скрывают). Такие эпизоды были названы информационными миражами. Резонанса данная идея не вызвала, а я привожу ее здесь потому, что мне очень нравится сам термин «информационный мираж». Красиво, правда?

Теория каскадов является важнейшей и доминирующей линией исследований, посвященных рациональному стадному поведению. Два других направления – это позитивные экстерналии, возникающие из рационального поведения [84] , и агентские модели, в которых агенты стараются «затеряться в толпе», чтобы не позволить принципалам выявить их настоящие квалификации. С такими моделями мы встретимся, когда в главе 16 будем говорить о возможных объяснениях финансовых пузырей.

И в заключение – о понятии feedback loop, которое наукообразно переводится на русский как петля (контур, цепь) обратной связи, но можно сказать и проще – замкнутый круг. Это понятие было разработано в рамках информационной экономики и теории игр – это в первую очередь работы нобелевских лауреатов по экономике 1994 года Джона Нэша (John Nash) и Джона Харсани (John Harsanyi). Идея была заимствована из естественных наук и из кибернетики: о петле обратной связи писал еще пионер кибернетики Норберт Винер в 1948 году.

Понятие «петля обратной связи» обозначает влияние финального состояния на начальные условия (или выхода на вход). Такие петли могут быть позитивными и негативными. Пример негативной связи: чем выше популяция волков, тем больше они поедают зайцев, тем меньше у них корма, тем меньше популяция волков… Такое раскачивание системы не отрицает ее стабильности. Если же петля обратной связи позитивна, то модель может взорваться. Вот пример: в земной коре произошел сдвиг, он вызывал другие сдвиги, в результате случилось землетрясение. Или еще: с вершины горы ветром сдуло камень, он, пока летел, снес другие камни, в итоге деревню у подножия завалило лавиной камней. Сход снежной лавины – это позитивная обратная петля [85] .

Нас конечно же интересуют позитивные петли обратной связи. В экономике позитивной петлей обратной связи считается, например, потребление, основанное на имитации поведения других (знакомый нам «эффект вагона, в котором едет ансамбль»). Примером петли обратной связи из области теории игр является модель принятия решений о создании мощностей по выпуску нового продукта несколькими конкурентами. Первая фирма может сделать мощность поменьше, учитывая, что вторая тоже выйдет на рынок; а может, наоборот, размахнуться на завод побольше – с тем расчетом, что вторая тогда в принципе не осмелится ничего построить. Если вторая фирма проигнорирует эту угрозу, все может закончиться избыточной мощностью. Нэш, правда, использовал термин closed loop – замкнутая петля, – но это не меняет сути дела. В теории игр показано, что равновесных решений для задач типа замкнутой петли может быть много, и они не всегда устойчивы. Я не хотела бы здесь углубляться в спектр возможных вариантов развития событий, которые моделируют Нэш и Харсани. На интуитивном уровне нам понятно, что результат подобной оглядки друг на друга труднопредсказуем.

На этом я хотела бы закончить рассказ об интеллектуальных основаниях теорий стадного поведения в финансовой сфере. Хочу подчеркнуть, что это мое, субъективное видение процесса понимания данного феномена наукой. Я уверена, что многие ученые-финансисты написали бы это введение совершенно по-другому и 90% текста занимал бы рассказ о бихевиоризме. Как вы видите, у меня этого нет, и неслучайно. Это не недоработка, а сознательный шаг. Мои взаимоотношения с бихевиоризмом очень натянутые. Упрощая, можно сказать, что бихевиористские (поведенческие) финансы сводятся к двум основным тезисам. Первый состоит в том, что рынки неэффективны и равновесные цены на них могут существенно отличаться от тех, что предписаны гипотезой об эффективных рынках. Второй тезис – о том, что рынок населен нерациональными индивидами. Первый я считаю верным, но мало относящимся к бихевиоризму. Об этом мы уже частично говорили и поговорим еще в главе 16. Отклонение цен от справедливых, как показывают многие модели, может быть и следствием рационального поведения. Второй тезис плох тем, что непонятно, как на этой предпосылке можно строить науку. С одной стороны, с тем, что финансовые агенты нерациональны, может быть, и можно было бы согласиться; а с другой – бихевиористы находят столько различных разнонаправленных эффектов, что непонятно, как из этого сделать теорию. В качестве примера: их эмпирические исследования показали, что в одном случае инвесторы – недореагируют, в другом – перереагируют, но никакой ясной концепции, в каких случаях они должны пере-, а когда недореагировать, у бихевиористов нет, и, на мой взгляд, никогда не будет. Совершенно непонятно, как обобщить сделанное бихевиористами [86] . Наглядным примером этого является книга известного специалиста по поведенческим финансам Херша Шефрина (Hersh Shefrin) «По ту сторону жадности и страха: понимание бихевиористких финансов и психологии инвестирования» («Beyond Greed and Fear: Understanding Behavioral Finance and the Psychology of Investing»). Это очень известный и подробный талмуд, в котором собраны все достижения бихевиоризма к 2000 году – году выхода книги. Но дело в целом сводится к простому перечислению разных эффектов и повторению той мысли, что экономические агенты иррациональны. Я ни в коей мере не критикую этого уважаемого ученого. На мой взгляд, на избранную тему лучше написать трудно, ибо сам материал не позволяет это сделать.

В 1998 году бихевиористам резко и метко ответил сам Юджин Фама (Eugene Fama) – автор гипотезы об эффективности рынков, которая является главной мишенью бихевиоризма. В своей статье 1998 года «Эффективность рынка, долгосрочная доходность и бихевиористские финансы» («Market Efficiency, Long-Term Returns, and Behavioral Finance») он говорит именно о том, что хотела бы подчеркнуть и я. Для того, чтобы развивать науку, нужен какой-то базовый постулат, описывающий мир, пусть и с упрощениями (в науке по-другому не бывает!). При этом понятно, что жизнь богаче книги, но от чего-то же нужно отталкиваться. Таким постулатом и была гипотеза об эффективности рынка. Альтернативной цельной базовой картины мира бихевиоризм не создал, а найденные бихевиористами мелкие эффекты, разные отклонения от «нормы» уничтожают друг друга в среднем. Статья Фамы – очень жесткая, бихевиористы буквально навешали на него всех собак, и он, защищая свою позицию, ответил без экивоков. Не покаялся. Я считаю, что он прав. Не в том смысле, что рынки всегда эффективны, а в том, что проработанной альтернативной идеи пока не предложено, так что о смене парадигмы речи не идет. Мы же в главе 16 попробуем разобраться, как с позиции финансовой теории пузыри могут объясняться рационально.