Чтение онлайн

Флаглер, рассказом о котором мы завершили главу 9, уставший от нефтяных дел, в 1878 году подался во Флориду. Она вошла в состав США в 1819 году, когда под разными предлогами была безвозмедно передана испанским королем американцам. Для Испании полуостров интереса не представлял и ценился не выше пустыни Сахары. Сначала испанский подарок казался столь же бесперспективным, как и Луизиана с Калифорнией. (Насколько умнее оказалась российская корона, все же потребовавшая за Аляску деньги!) К слову, в 1820-е годы во Флориде «засветился» Грегор Макгрегор, уже тогда пытавшийся продавать землю, которая ему не принадлежала.

Во времена Флаглера Флорида была провинциальным сельскохозяйственным штатом без развитой инфраструктуры: бум строительства железных дорог туда не дошел, «автомобильных» дорог толком не существовало. Да и сельское хозяйство было не слишком развито, поскольку вывезти производимую продукцию было невозможно. Штат предлагал туристам девственную рыбалку и охоту. В северной части имелось несколько курортных местечек с сульфатными источниками, не слишком посещаемых – отель Putnam в курортном городишке Палатка, имевший 40 комнат, считался «королем отелей». Отдыхающие добирались до курортных городков Флориды с многочисленными пересадками: поездом до Атланты, затем на пароходе или поезде до Джексонвилля и наконец повозками до конкретного места. Можно было сесть на пароход и в Нью-Йорке. Три четверти территории, а именно средняя и южная части, туристы практически не посещали, поскольку, чтобы добраться туда и оттуда с севера штата, надо было потратить несколько дней. Но Флаглеру место понравилось, он приезжает еще и еще – в 1879 и 1880 годах.

В те годы центром курортной жизни Флориды был городок Сент-Августин, куда съезжались в основном инвалиды. По меркам Флаглера, отели там были «никакими», дорогих частных резиденций тоже не было. Добираться до Сент-Августина было тяжело, жить негде, телеграфная связь с Нью-Йорком отсутствовала, нью-йоркские газеты не доходили. Одним словом, это было не то место, в которое будут ездить люди его круга, тусовавшиеся тогда в Ньюпорте, что на Атлантическом побережье США, между Бостоном и Нью-Йорком [87] . Флаглер счел, что городу не помешает хороший отель и надежная железная дорога. В 1884 году он начал, а через четыре года закончил строительство шикарного отеля в испанском стиле Ponce de Lion – на 540 мест, оборудованного по последнему слову техники: с электрическим освещением во всех комнатах. На территории отеля были построены казино, бассейн с сульфатными водами, поле для гольфа и теннисные корты. Флаглер выкупил и полностью перестроил допотопную железную дорогу до Сент-Августина, он заменил полотно, заказал новые шикарно декорированные пульмановские вагоны и организовал специальный прямой поезд из Нью-Йорка, время в пути которого составляло всего 30 часов [88] . Поезд был запущен как раз к открытию отеля.

Подобным образом, улучшая железнодорожное сообщение и строя шикарные отели, Флаглер продвигался дальше на юг страны. В 1893 году он начинает строительство грандиозного отеля Royal Pointciana в Палм-Бич и укладывается меньше чем в два года. В отеле 1750 комнат, обеденный зал на 1600 персон и один официант на каждый столик. Номер стоит 100 долларов (это более 2000 в сегодняшнем выражении [89] ). Отель открыт с декабря по апрель (сезон во Флориде зимой), но даже при таком режиме прибылен. В 1895 году Флаглер строит The Breakers – еще один роскошный отель в Палм-Бич. Годом позже он задумывает Royal Palm – отель в Майами. Центром притяжения богатых туристов становится все же Палм-Бич, а не Майами.

Кеннет Робертс (Kenneth Roberts), флоридский журналист, который во время бума писал в местные газеты, а спустя год после его окончания издал свои едкие заметки отдельной книгой «Охота за солнцем», иронизирует о новом богатом курорте: «Палм-Бич – это узкая вытянутая полоска земли, отделенная от материка длинным узким озером Ворс и неожиданным ростом стоимости жизни… В Западном Палм-Бич тот же климат, что и в самом Палм-Бич, но воздух места другой. В Палм-Бич человек чувствует, что он дышит тем же воздухом, что и ведущие банкиры и публичные фигуры, а в Западном Палм-Бич никто не знает или не думает о том, каким воздухом он дышит. Вот почему многие находят климат Палм-Бич оздоравливающим и всегда чувствуют, что климат Западного Палм-Бич делает их какими-то слабыми и уставшими… Повсюду запах денег. Даже бриз наполнен характерным душистым мускусным запахом, и кажется, что любой, кого можно встретить на улице, как раз собирается потратить кучу денег или только что закончил их тратить… На пляже регулярно спорят о том… хватит или нет стоимости всех бриллиантовых браслетов Палм-Бич, чтобы установить экономический контроль над Россией» [Roberts 1926, p. 12, 14, 15].

«Ни один из крупных отелей Палм-Бич не сдает комнаты без пансиона. За еду платить обязательно. Минимальная цена – 35 долларов на двоих, а это стоимость хорошего номера в Нью-Йорке, Чикаго или Бостоне. Но если кто-то в Палм-Бич хочет выглядеть умным, то он не должен обедать или ужинать в отеле, где еда уже включена в цену. Делать так очень неприлично: очень по-деревенски и грубо, одним словом – неумно. Вот почему завсегдатаи Палм-Бич находят, что там трудно прожить меньше чем на сотню в день в пик сезона» [Там же, p. 3 7–38]. «Люди в Палм-Бич всегда рады расстаться с деньгами, если они тратят на что-то интересное и умное» [Там же, p. 49].

Параллельно со строительством отелей Флаглер тянет вдоль западного побережья железную дорогу. Туристический сезон (пока) короткий – два зимних месяца, поэтому он решает задействовать дороги и для перевозки коммерческих грузов; в обратном направлении можно было перевозить флоридские фрукты – лимоны и апельсины; он задумывается и об импорте через Флориду продукции из Карибских стран, в частности кубинских сигар [90] .

По приблизительным оценкам, Флаглер инвестировал в экономику Флориды до 50 млн долларов. Помимо строительства отелей и железных дорог, он способствовал развитию коммунального хозяйства штата и созданию банковского сектора. И самое главное – он сделал Флориду курортом для богатых, который вполне успешно соперничал с Ньюпортом и французской Ривьерой. Перед Первой мировой войной в Палм-Бич можно было увидеть скопление шикарных яхт. Во времена Флаглера, который дожил до 1913 года, экономика штата бурно развивалась. На подъеме были строительство, сельское хозяйство, транспорт и конечно же туристический бизнес.

Постепенно во Флориду стали прибывать другие промоутеры недвижимости. В основном они затевали либо сельскохозяйственные проекты, такие как, например, выращивание авокадо, либо занимались недвижимостью. Первая мировая война только укрепила позиции Флориды, так как ездить на отдых в Европу стало невозможно.

Самые известные из девелоперов новой волны – Джон Коллинз и Карл Фишер. Оба действовали в Майами и Майами-Бич. Коллинз приехал туда в 1896 году. Изначально он собирался выращивать кокосы в Майами-Бич. Майами-Бич – это узкая и длинная полоска земли, строго говоря – полуостров, отделенный от континента, где находится Майами, Бискайенским заливом. Затея Коллинза провалилась из-за ураганов и плохого управления. Но место ему понравилось, и Коллинз возобновил свои попытки развить эту землю десять лет спустя. Он нашел себе партнера, совместно с которым купил участок земли, чтобы выращивать фрукты, но мнения компаньонов не совпали: Коллинз считал, что выгоднее выращивать авокадо, тогда как партнер предлагал заняться грейпфрутами. На этом их пути разошлись, в деле остался один Коллинз, который снова попробовал счастья с авокадо и бананами. И на этот раз не вышло. Москиты, крокодилы, змеи, крысы, болота, непроходимые заросли – все это не способствовало сельскохозяйственному бизнесу. Возможно, недвижимость пойдет лучше? Коллинз начал с канала, который должен был пройти поперек полуострова, но когда строительство канала уже шло вовсю, оказалось, что понадобится и мост, а деньги Коллинза подошли к концу. Дело закончилось бы банкротством, но Коллинз совершенно случайно знакомится с Фишером – тот приехал во Флориду на рыбалку и однажды оказался во владениях Коллинза.

Фишер, который не первый раз был в Майами, тоже задумывался о том, чтобы реализовать здесь какой-нибудь проект, например еще одну железную дорогу – от побережья до побережья, и уже начал спекулировать земельными участками. Он вошел в проект Коллинза деньгами, в результате и мост, и канал были достроены. Партнеры развернулись не на шутку, но в этот раз по части недвижимости и инфраструктуры. В Бискайенском заливе были сделаны лагуны, построены искусственные острова, с побережья привезли песок. Земля была нарезана на участки и продавалась уже под девелопмент, а не как селхозугодья. Дело происходило в 1912–1913 годах, и Фишер обещал, что к 1914 году в каждом доме будет электрическое освещение и телефонная связь, а к 1916-му – централизованный водопровод и канализация. Он также собирался устроить гольф-поля, рыбалку, затеял ежегодную регату. Фишер предложил строительство хайвея из Майами в Индианаполис, ратовал за углубление прохода из Атлантического океана в Бискайенский залив и т. д. Сначала дела шли неважно, в войну проекты даже пришлось заморозить, но строительство возобновилось уже в 1918 году. Фишер добавил к инфраструктуре Майами-Бич поле для поло. К 1920 году «процесс пошел» – место стало пользоваться популярностью.

В 1920-е годы Майами-Бич вошел в моду, а Палм-Бич, где тусовались стареющие люди круга Флаглера, постепенно утрачивал популярность. Однако Палм-Бич тоже активно развивался, возникли и новые города: Бока-Ратон (по-испански его название означает «рот крысы»), который собирались строить как элитный поселок в испанском стиле для ультрабогатых, этакий конкурент Палм-Бич, в котором должны были быть не дома, а «палаццо». «Фейс-контроль» был жестким, только «лучшие люди» и предпочтительно протестанты могли подавать заявки на приобретение там недвижимости.

Второй проект был назван Корал-Гейблс («коралловые фронтоны», и они действительно были кораллового цвета) – это пригород Майами, совершенно новое поселение с клубами, каналами, торговыми центрами, фонтанами, площадями, собственным университетом, свободно разгуливающими фламинго. Предполагались выделенные бизнес-зоны, районы для рабочих, состоятельных и богатых. Чтобы не расстроить гармонию дизайна, на территории Корал-Гейблс запрещалось самостоятельное строительство. Рыночную стоимость недвижимости в Корал-Гейблс после реализации всего проекта оценивали в 75 млн долларов. Планировалось централизованно построить 1000 домов в персидском, южноафриканском, французском, итальянском, китайском, испанском и других стилях, для чего со всей страны были собраны 12 лучших архитекторов. До конца бума успели сдать около 100 домов во французской, итальянской, венецианской, южноафриканской и китайской «деревнях». Они продавались по 20–100 тыс. долларов. За миллион долларов была построена въездная группа в город, за столько же – «Колизей» на 7200 мест, однако акустика и общая планировка оказались плохими, и в течение долгого времени он не использовался по назначению [Ballinger 1936, р. 108].