Чтение онлайн

Он был почти счастлив. И больше всего хотел бы сейчас вернуться к себе, сесть у камина и расслабиться под звуки арфы. У него были тир, умеющие прекрасно играть на ней. А потом — баня, глоток «Оржевальской ягоды» и кусок жареного мяса.

— Кажется, молитвы не прошли зря, друг мой, — сказал он Эдмунду. — Этак я и впрямь поверю, что архонты благоволят нашему делу.

— Архонты благоволят всем верующим, но не каждому дано это увидеть и понять. Нет ничего хуже слепого фанатика, который считает, будто сам Семалион должен спуститься с небес и дать ему знак. Вы знаете притчу о глупом молельщике? Он попал на дикий пустынный берег и просил архонтов спасти его, а когда мимо проплывал корабль, отказался взойти на борт, потому что ждал чуда. Вот только корабль и был чудом.

— Ты просто кладезь мудростей. Что ж, сегодня мы отдыхаем! Мэтр, заглянете на ужин?

— Я бы с радостью, но госпожа Багровая страстно желает меня видеть, — вздохнул маг. — Полагаю, она тоже захочет узнать поподробнее о вашей находке.

— Надеюсь, уж теперь-то Проклятая уедет из моего города, — проворчал Эльфгар. — Уж на что я хорошо отношусь к Багровым, но их палачи не по нраву даже мне.

— Нам стоит думать о другой женщине, другой мой, — вполголоса сказал Эдмунд. — Проклятая не представляет угрозы.

Он был прав, и Эльфгар трижды предпочёл бы видеть во врагах Ситиллу, чем ведьму.

А ведь Альма живёт здесь двадцать шесть лет, подумал он. С самого рождения. Уже три года как она — глава ковена, а он так и не удосужился узнать о ней побольше. Думал, это ни к чему.

Может, не пришлось бы и менять веру, знай он раньше. Но отступать было уже поздно.

— Поехали, — велел Эльфгар. — Завтра нам предстоит долгий путь. А вы подумайте над моим предложением, мэтр. Если согласны, завтра утром будьте у Длинного дома.

На Фьёрмгард спускалась ранняя зимняя ночь.

Альма открыла глаза, проснувшись в один миг. Такое бывало прежде — это значило, что кто-то вторгся в её владения, и проснулись стражи.

Кто-то шёл, ничуть не скрываясь, шёл прямо по тропе, где ночью не хотел бы оказаться ни один житель Фьёрмгарда. Она обратилась к ворону, но тот не ответил. Верная птица лежала где-то на снегу и не могла пошевелиться — вот и всё, что смогла понять норна.

Она спустила ноги с кровати, поёжилась от нахлынувшего холода. Очаг давно остыл, и только разлитое в воздухе колдовство сохраняло в доме хоть какое-то тепло. Но и оно сейчас уйдёт, когда люди Эльфгара попробуют напасть.

Что они сделают? Подожгут дом? Выбьют дверь и ринутся внутрь с пистолетами и шпагами? Забросают окна дымовыми бомбами?

На всё это у Альмы был ответ. Она могла бы просто лечь спать дальше — стражи дома сделают всё сами, но какое-то шестое чувство не давало этого сделать. Интуиция подсказывала, что Эльфгар не сунулся бы в её логово с кучкой мушкетёров, особенно если Йон сдержал слово и рассказал ему о защите.

Что-то здесь было не так.

Она не стала одеваться. Потратила ещё один камень ожерелья силы на то, чтобы вернуть озябшему телу живость и тепло, и этого было достаточно. Потом камни восстановятся, питаясь излишками её магии, но оставшихся и без того хватило бы, чтобы размазать по снегу целую банду ландскнехтов.

Незваный гость остановился — там же, где до того стоял Йон, в нескольких шагах от порога. Он один, вдруг поняла Альма. Больше вокруг не было никого, не то стражи уже напали бы. Но сейчас они только наблюдают, да и то не все. А это значит, что ночной визитёр приглашает выйти её саму.

Тогда Альма открыла дверь и шагнула в ночь — как была, обнажённой, босыми ногами в снег. Холод резанул по ступням даже сквозь защиту, но колдунья уже забыла о нём — она узнала того, кто стоял на тропе.

— Вот уж не думала, что ты явишься по мою душу с того света, — стараясь держать голос ровным, проговорила норна. Но под конец она всё же дрогнула: Магнус выглядел слишком живым для восставшего мертвеца. И лёгкая улыбка на его лица не сулила ничего хорошего.

— Я пришёл не за твоей душой, Альма, — он сказал это мягко, спокойно, и речь его тоже была полна жизни. Но, может, так и должен говорить мертвец?

— Тогда зачем?

— А зачем приходят мёртвые? Я хочу восстановить справедливость.

— Справедливость… — глухо выдохнула Альма. — Где была эта справедливость, когда прихвостни Эльфгара убивали тебя?

— Не всё в этом мире случается так, как должно, — Магнус шагнул к ней. Альма молча смотрела, как он подходит всё ближе и ближе. Вот между ними остался всего один шаг, и она нашла силы взглянуть ему в глаза.

Живые глаза.

— Ты не умирал, — с трудом заставила себя выговорить Альма. — Ты не умирал!

— Да. И твоя месть Роне оказалась напрасной.

— Я…

Он коснулся её шеи мягкой, тёплой рукой, совсем непохожей на руку мертвеца.

— Пожалуйста, останься со мной! — уже не сдерживаясь, закричала она. — Я верну ей свет, я сделаю всё, что скажешь! Только не уходи!

— Вернёшь свет? Знаешь, как это сделать?

Слова застряли в горле, и Альма не смогла выдавить ни звука.

Магнус ждал.

— Тебе придётся помочь мне и в этом, — наконец сказала она. — Войди в дом, не стоит гостю стоять на морозе. И позови Рону. Никогда не поверю, что ты не взял её с собой.

***

Норна смотрела на ослепшую сестру с пропитанной кровью повязкой на глазах и чувствовала, как рушится её мир. Всё это было зря. Её порыв, её ошибка, которая обожгла колдунью изнутри сразу после тех проклятых слов. О да, она умела пускать пыль в глаза, спрятавшись за надменной маской. Но чувства схлынули, оставив понимание.

— Сестра.

— Мне жаль, Рона.

— Не верю. И раньше бы не поверила, а теперь… уж точно нет.

Альма осторожно коснулась её запястья. Сидевшая в кресле Рона вздрогнула, но не отдёрнула руку.

Понимание жгло изнутри. Она отдала сестру тем, кого ненавидела. Тем, кто с радостью ослепил бы и её тоже. И если до сих пор она могла утешать себя местью за убитые надежды, то теперь не осталось и этого. Альма лишилась последней защиты перед собственной совестью.

И это было действительно больно.

Она сидела прямо на полу у ног сестры, едва сдерживая слёзы. Когда она плакала последний раз? Пять лет назад? Десять? Наверное, теперь можно не сдерживаться.

— Этого не должно было произойти, — услышала она голос Магнуса. Колдун стоял у стены, сложив руки на груди, и казался постаревшим лет на пять. — Продумывая всё то, что случилось, я не ожидал, что ты так поступишь с сестрой.