Анатомия «кремлевского дела»
Шрифт:
Показания Давыдовой подтверждаются записанными много лет спустя воспоминаниями Ирины Гогуа:
Когда мне предложили идти в библиотеку к Сталину и я отказалась… А дело было так. В один прекрасный день меня вызвала секретарь Енукидзе Любовь Николаевна Минервина и сказала, что меня зовут в кабинет, что там Авель Сафронович и Михаил Иванович [Калинин], но только не заходите, не поговорив со мной. Когда я забежала, она говорит: “Нас с вами распределили в библиотеку Иосифа Виссарионовича. Я отказалась и вам рекомендую”. У меня был уже маленький ребенок, и мне не нужна была никакая библиотека, а тем более эта: я уже знала, что Сталин с книгами работает по-настоящему [277] .
277
Червакова И. Песочные часы: История жизни Ирины Гогуа в восьми кассетах, письмах и комментариях. Дружба народов, 1997, № 4, с. 59–104; № 5, с. 75–119. Электронное издание, https://vgulage.name/books/gogua-i-k-pesochnye-chasy-avtor-chervakova-i/, с. 87.
Что касается работы Розенфельд в личной библиотеке Молотова, то этот факт не вызывает сомнений. В фонде Ежова в РГАСПИ отложились документы, полученные при проведении финансовой проверки аппарата ЦИК СССР в марте 1935 года и полностью подтверждающие показания библиотекарш. В частности, сохранились записки, выполненные рукой Л. Н. Минервиной, с просьбой об оплате работы сотрудниц Правительственной библиотеки в личных библиотеках Калинина и Молотова, например такая:
Зам. Зав. Секретариатом Презид. ЦИК Союза ССР тов. Сотскову. Прошу Вас сделать распоряжение Фин. отд. ЦИК Союза ССР об оплате нам работы в библиотеке т. Калинина и т. Молотова в январе – марте т.г. Бураго Н. И. 90 рубл. Давыдовой З. И. 90 рубл. Минервиной Л. Н. 90 рубл. Розенфельд Н. А. 90 рубл. Всего – триста шестьдесят (360) рублей. Минервина. 22/III-34 г. [278] .
278
Там же. Д. 104. Л. 16.
На записке имеется резолюция: “Фин. Упр. К оплате. В. Сотсков. 22/III”. На обороте записки – расписки в получении денежных средств: “Девяносто рублей (90) получила. Минервина. 22/III-34. Девяносто рублей (90) получила. Н. Розенфельд. 22/III-34. Девяносто рублей (90) получила. Н. Бураго. 22/III-34. Девяносто рублей (90) получила. З. Давыдова. 22/III-34”. Из другой аналогичной записки следует, что за апрель того же года Розенфельд и Бураго получили уже по 50 рублей, а Минервина – 60 [279] . По-видимому, суммы варьировались в зависимости от объема выполненной работы.
279
Там же. Л. 18.
Однако показания о настойчивом желании Розенфельд и Мухановой поработать в личной библиотеке Сталина выглядят нарочито преувеличенными. Арестованная Л. Н. Минервина на допросе 21 марта 1935 года показала, что Розенфельд действительно просила ее посодействовать в устройстве на работу в библиотеку Сталина, но в каком году это было – точно вспомнить не смогла. Об устройстве же Мухановой на работу к Сталину даже речи не было – Минервина ее даже и к Молотову в личную библиотеку наотрез отказалась брать, мотивируя это тем, что “она работала в Кремлевской библиотеке недавно и ее социальное происхождение вызывало у нашей общественности большие сомнения”. Что уж говорить о Сталине! К тому же, как мы знаем, в конце 1933 года, когда Муханова якобы пыталась попасть в квартиру к вождю, ее в реальности ждало увольнение с работы в связи с неблагонадежностью.
К тому же З. И. Давыдова в том же самом протоколе допроса, где говорится о попытках Розенфельд устроить Муханову в библиотеку Сталина, показывает:
Когда Муханова в самом конце 1933 г. была уволена из библиотеки, переговоры со мною вела Розенфельд, которая настойчиво требовала от меня, чтобы я через Минервину устроила теперь хотя бы одну ее на работу в библиотеку Сталина [280] .
Создается полное впечатление, что попытки устройства Мухановой в библиотеку Сталина суть просто чекистская выдумка. Тем не менее на допросе 4 марта 1935 года следователь Каган вынудил Муханову показать, что Н. А. Розенфельд в 1933 году
280
РГАСПИ. Ф. 671. Оп. 1. Д. 108. Л. 52.
просила Минервину (секретарь Енукидзе) устроить нас в библиотеку Сталина. Первая попытка успехом не увенчалась. Розенфельд позже пыталась устроить меня в библиотеку Молотова, где она тогда работала. Мы предполагали, что из библиотеки Молотова легче будет попасть на работу в библиотеку Сталина. На работу в библиотеку Молотова я не попала, так как вскоре была уволена [281] .
То есть получается, что женщины-“террористки” сначала просились в библиотеку Сталина, а когда им отказали, они решили зайти с другого бока и попросились в библиотеку Молотова – и все это на фоне разворачивавшегося скандала о якобы сотрудничестве Мухановой с чешской контрразведкой! Верится с трудом. Да и Н. А. Розенфельд на допросе 7 марта 1935 года на вопрос следователя Чертока о том, пыталась ли Муханова поступить на работу в личную библиотеку кого-либо из руководителей советского правительства, показала:
281
Там же. Л. 12.
Да, Муханова пыталась при моем содействии поступить на работу в библиотеку Молотова… Я рекомендовала Минервиной Муханову для работы в библиотеке Молотова, но в конечном итоге на эту работу была принята библиотекарша Правительственной библиотеки Бураго [282] .
Розенфельд показала, что в библиотеке Молотова она работала с 1932 года по ноябрь 1934-го. Правда, З. И. Давыдова утверждала, что Нина Александровна получила эту работу в 1931 году, да и то лишь потому, что она, Давыдова, дала о ней положительный отзыв Минервиной. Однако в отличие от показаний Розенфельд показания Давыдовой на данную тему в протоколе от 7 марта 1935 года (сочиненном следователями Каганом и Сидоровым) выглядят совершенно фантастическими:
282
Там же. Л. 39.
Еще тогда, когда я пробовала устроить Розенфельд в библиотеку Сталина и это дело тормозилось, Муханова заявила мне: “Так или иначе, но мы добьемся своей цели”. Я поняла тогда, что подготовка к убийству Сталина будет вестись и в том случае, если в его библиотеку Муханова и Розенфельд не попадут [283] .
В общем и целом можно сделать вывод, что библиотекарши Правительственной библиотеки действительно подрабатывали в личных библиотеках некоторых членов Политбюро, и это являлось для них обычной практикой, позволявшей получить небольшой дополнительный доход. Возможно, что Н. А. Розенфельд действительно хотела устроиться в библиотеку Сталина после увольнения Мухановой и спрашивала об этом Минервину (в отличие от Мухановой Розенфельд могла надеяться на положительный результат: позиции Каменева и Зиновьева в то время несколько укрепились, в середине декабря 1933 года они были восстановлены в ВКП(б), а в начале 1934 года были приглашены на XVII съезд ВКП(б) и даже получили возможность выступить на нем с панегириками Сталину), но у Любови Николаевны не было возможности ее устроить, так как она сама отказалась от работы у Сталина. Никакого отношения к попыткам совершения теракта данный факт не имел.
283
Там же. Л. 56–57.
При конструировании своей версии о покушении на Сталина чекисты беззастенчиво эксплуатировали свойственное женщинам любопытство. Разумеется, кремлевские вожди казались простым библиотекаршам небожителями и вызывали неизменный интерес. Неудивительно поэтому, что женщины всеми силами стремились выведать бытовые подробности жизни высокопоставленных партийцев. Усилиями чекистов это вполне безобидное любопытство трансформировалось в злостное выведывание строжайших государственных тайн и тщательно фиксировалось в протоколах допроса. Образцом подобных творческих преобразований может служить протокол допроса Клавдии Синелобовой от 10 февраля 1935 г.:
Розенфельд и Раевская всегда расспрашивали меня и других сотрудников, где и как живут тов. Сталин и руководители партии и правительства. В 1933 г. я и Конова работали по перевозке библиотеки т. Бухарина, который переезжал в бывшую квартиру т. Сталина. Дежуривший сотрудник комендатуры сказал нам, что в освободившуюся квартиру т. Бухарина в доме Правительства переедет тов. Сталин; Конова и я рассказали об этом некоторым сотрудникам библиотеки [284] .
284
РГАСПИ. Ф. 671. Оп. 1. Д. 107. Л. 86.
Но плотно заняться этой темой следствию удалось лишь в начале весны. В протоколе допроса Н. И. Бураго от 2 марта 1935 года зафиксированы следующие показания:
И Муханова, и Розенфельд проявляли усиленный интерес к руководителям партии и правительства. Для этого Муханова и Розенфельд искали пути и связи с тем, чтобы быть как можно шире осведомленными… Вспоминаю следующее: когда сотрудникам ВЦИК был запрещен проход через Никольские ворота, Розенфельд рассказывала мне, что это запрещение связано с переездом Сталина на новую квартиру, описывала мне ее местонахождение, отделку. Она сопровождала это контрреволюционными выпадами против Сталина… Муханова спрашивала меня, где живет Сталин, где находится его квартира в Кремле. Она говорила мне при этом: “Вы работаете у Молотова – неужели Вы этого не знаете или не можете узнать?” Муханова спрашивала меня, не знаю ли я, где помещается Секретариат Сталина и его рабочий кабинет. В связи с тем, что во втором этаже здания правительства в 1933 году была отгорожена часть помещения, Муханова спрашивала меня, верно ли, что это помещение занято для аппарата ЦК ВКП(б) и там помещается кабинет Сталина. Муханова спрашивала меня, нет ли у меня знакомых, работающих в ЦК ВКП(б). Она интересовалась, не встречала ли я в Кремле Сталина. Когда я сказала, что Сталина в Кремле не встречала, она заметила: “Все ходят по Кремлю, одного Сталина никак не встретишь”. Один раз Муханова настойчиво просила меня чтобы я показала ей квартиру Молотова, когда я вместе с ней шла по Кремлю [285] .
285
Там же. Л. 252–254.