Чтение онлайн

— Сегодня ночью все решится — если он доживет до рассвета, значит, протез прижился. Если нет… — она на секунду замолчала, — но дальше у него тоже будут проблемы, я надеюсь, ты понимаешь, о чем я?

О да. Я понимала. Множественные прогрессирующие аденомы. Наша жизнь вряд ли когда-нибудь станет легкой и беззаботной. Мне предстоит жить в страхе за его жизнь, просыпаться по ночам, чтобы слушать его дыхание, таскать его по кабинетам врачей, делать бесконечные МРТ и держать руку на пульсе. Оставалось надеяться, что судьба неспроста послала ему меня — одного из лучших хирургов в Америке. Все неслучайно. Так надо.

— Да, я тебя прекрасно понимаю. Что тут скажешь — если провидение послало мне эту ношу, значит, она мне по силам….

— Если что — я на связи.

— Не переживай, я останусь с ним на ночь, и если что-то пойдет не так, сразу тебя вызову.

— Договорились. И смотри, ты по-прежнему отстранена, сама ничего не делай, это может грозить больнице судебным иском от страховой компании.

Я понимающе закивала головой. В Штатах очень любят подавать судебные иски. Медом просто не корми — сосед на соседа, жена на мужа, пациент на врача, страховая компания на больницу, и так далее, и до бесконечности. Обязательная страховка на случай судебного иска от пациента сильно била по моему карману. Но, таков закон.

— Окей.

Аманда положила трубку, а я тем временем подошла к лифту. Теперь можно позвонить Мэнди. Наверняка, она уже подала в розыск. Я набрала ее номер и зашла в кабину.

— Линда, где тебя черти носят?! Я уже на уши все отделение поставила!

Миранда была в своем репертуаре — ни тебе «здравствуйте», ни «как дела?», сразу набросилась на меня с упреками. Никакого воспитания. Уверена, встреть она меня сейчас вживую — пустила бы в ход свои аккуратные кулачки с идеальным маникюром. Я посмотрела на свои обгрызенные ногти и тяжело вздохнула.

— Не кричи, у меня в ушах звенит.

— Где. Ты.? — Она раздельно произнесла слова в вопросе, усиливая эффект гневной интонацией.

— В лифте, спускаюсь в отделение.

— А где ты была до того, как зашла в лифт?

— Спала.

— Что?! Обалдеть! У меня тут разыгрывается драма, а она дрыхнет! Еще и в рабочее время. Ты что, заболела?

О Боже! Не хватало меня сейчас выслушивать пересказ драматических событий последних суток из жизни Миранды Лейк.

— Нет, я здорова.

— Немедленно спускайся, ты мне нужна! У Итона есть ребенок, ты представляешь?! — Миранда громко всхлипнула в трубку, заставив меня отодвинуть телефон от уха. — Сын, двух с половиной лет.

Это и есть твоя драма? Я сама выросла в семье с отчимом, и никогда не понимала воплей и истерик насчет того, что у кого-то где-то уже есть дети. Я ничуть не обделена отцовским вниманием. Пусть это внимание мне досталось от отчима. Но ведь отец тот, кто вырастил, а не тот, кто пожертвовал сперматозоид. Да и мама жила с Дэвидом, своим вторым мужем, в счастливом браке, в отличие от моего биологического отца-картежника. Что ж теперь, если не сложилось — дать обед безбрачия? Захотелось хорошенько треснуть Миранде по макушке.

Знала бы Мэнди, что в стенах больницы сейчас разыгрывается самая настоящая театральная постановка, умерила бы свои страдания. У меня то уж точно спектакль в двух действиях: часть первая «спасти умирающего Рэя», и часть вторая «влюбиться в умирающего Рэя».

— Мэнди, и что? — ответила я ей с раздражением.

Двери лифта открылись, выпуская меня в знакомый коридор родного отделения.

— Как что? Я не собираюсь ни с кем делиться. — Фыркнула моя подруга.

Как глупо, подумала я. Зачем его с кем-то делить? Он и так твой! Твой мужчина. И ЕГО отец. Это разные вещи.

— Мэнди, мне не до этих глупостей — устало ответила я, замерев в дверном проеме палаты номер 4003.

— Интересно, почему же? — недовольно пробурчала моя подруга.

— Потому что Рэя срочно прооперировали….и я в него влюбилась.

Я стояла на пороге его палаты и чувствовала, как слезы вновь подступают к горлу. Никогда раньше подобное зрелище не вызывало во мне жалости или сострадания. Обычная картина для хирурга — больной, находящийся в отключке под воздействием наркоза, с торчащей изо рта трубкой аппарата искусственного дыхания, обклеенный датчиками и проводами, с синюшной кожей и впалыми щеками. Кадр из моего будничного фильма, за одним исключением — это Рэй.

Мэнди что-то верещала мне в трубку, но я ее не слышала. Я опустила руку с телефоном и машинально нажала отбой. Затем вошла внутрь и присела на край его кровати. Слезы уже было не остановить. В носу защипало. Я взяла в свою руку его теплую ладонь и крепко сжала. Пара слезинок уже скатились по моим щекам до подбородка и упали на шею, проделывая себе путь в ложбинку у ключицы.

— Рэй, ты только живи…, — шептала я ему, глотая слезы, — я обещаю тебе целоваться как голландская шлюха, носиться с тобой по холодным улицам на Харлее. Я обещаю тебе самую страстную брачную ночь. Я обещаю любить тебя до конца.

Я бросила взгляд на монитор и уставилась на линию сердечного ритма. 70 ударов в минуту. Хорошо, Рэй. Это хорошо.

Меха аппарата ИВЛ ритмично фыркали, нарушая тишину. Я встала и подошла к маленькому диванчику для посетителей. Он слишком далеко от его кровати, подумала я и слегка отодвинула его от стены, потянув за боковинку. Затем протиснулась между спинкой и стеной, и начала толкать его коленями вперед до тех пор, пока между ним и кроватью не остался маленький просвет — как раз такой, чтобы я могла прошмыгнуть и сесть. Идеальное лежбище для длинной ночи. Я устроилась на диване, сложив на кровати руки и положив на них голову. Мой взгляд был устремлен на его подбородок, который подрагивал при выдохе, на его прикрытие веки с длинными ресницами, на мочки его ушей.

Через несколько секунд я спиной почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Я нехотя подняла голову и обернулась. В дверном проеме стояла Мэнди. Ее лицо было серьезным и сосредоточенным, а в глазах я прочитала неподдельное сочувствие.

— Ли, я не думала, что у тебя все так серьезно с этим пациентом! — сказала она, стараясь не произносить громких звуков. Ее голос стал похож на теплую волну.

— Присоединяйся. — Я кивком указала на диван.

Она аккуратно, стараясь не зацепить кровать, опустилась рядом со мной и взяла меня за руку.

— Я посижу здесь с тобой, если ты не против.

Я была не против. Честно говоря, одной ночевать возле кровати больного в критическом состоянии было жутковато, даже не смотря на то, что я за свою жизнь перевидала сотни трупов. Какой-то по-детски истеричный страх смерти поселился у меня в груди.

— Спасибо.

Мы дружно вздохнули. За спиной послышался еще один тяжелый вздох. Я и Миранда, вновь не сговариваясь, одновременно обернулись. На пороге стоял Сэм. Я улыбнулась.

— Ты пришел?