Чтение онлайн

В начале 90-х гг. переход с номенклатурных должностей в бизнес приобрел массовый характер. В таблице 6 показано, каким именно образом осуществлялся этот переход. Распространенным способом создания номенклатурной коммерческой структуры было так называемое «пересаживание»: бывший советский руководитель становился собственником коммерческой структуры, представлявшей собой не что иное, как приватизированное предприятие. Фабрику, завод или иное ведомство, по сути, просто переименовывали, меняли вывеску, при этом здание, оборудование, мебель и сотрудники оставались теми же. Бывший управляющий становился собственником. [228]

Таблица 6. Основные пути перехода с номенклатурной должности в бизнес [229] (В %% к численности группы)

Другим распространенным способом обмена власти на собственность стало делегирование каким-либо государственным органом полномочий по ведению коммерческих дел своим уполномоченным лицам. В качестве уполномоченных избирались, как правило, молодые люди, которые сразу становились первыми лицами мощных финансовых структур. Эти нувориши вырастали как грибы после дождя, и не было ясно — каким образом в советское время они смогли накопить такие средства. Эта «золотая молодежь» только для непосвященного наблюдателя выглядела как self-made-men. На самом деле за ними всегда стояли могущественные структуры старой власти.

И, наконец, самым популярным типом перехода было создание новых коммерческих структур с использованием номенклатурным работником своего служебного положения. Структуры, созданные таким способом, быстро наполнялись высокопоставленными отставниками, «персональными пенсионерами». Как неоднократно рассказывали мне в своих интервью бывшие партийные и государственные руководители, в таких коммерческих структурах принимались на работу только старые коллеги, «наши» люди. Такие коммерческие «отстойники» образовывались главным образом на базе старых министерств и ведомств.

Анализ биографий крупных российских предпринимателей показывает, что 19,1 % из них пришли в бизнес из государственных органов; 14,8 % — из государственных банков; 30,4 % — из старых промышленных предприятий. [230]

Общественные организации и фонды формально существовали и в советское время и подчас исполняли ту же роль кадрового буфера при выдавливании членов элиты из корпорации. Но только в 90-е гг. процесс их создания приобрел такой масштаб. Это стало самым распространенным способом экскорпорации элиты. Так, каждый четвертый член правительства Н. Рыжкова 1989 г. после прихода к власти Ельцина возглавил какую-нибудь общественную организацию: В. Бакатин — фонд «Реформа», Н. Губенко — Ассоциацию содействия культуре, В. Дурасов — Международный фонд приватизации и инвестиций, С. Колпаков — Международный металлургический союз, Н. Лаверов — фонд М.В. Ломоносова, И. Силаев — Межреспубликанский экономический комитет, В. Чирсков — Российскую внешнеэкономическую ассоциацию, В. Щербаков — Международный фонд «Интерприватизация». [231] Причем все «бывшие» становились непременно президентами структур, создание которых они же инициировали.

Однако вскоре процесс бурного возникновения фондов и ассоциаций стал замедляться. Оказалось, что, несмотря на легкость юридического оформления структур с пышными «международными» названиями, далеко не всегда они могли быть жизнеспособными. Бесчисленные «президенты» и «генеральные директора» на деле оказывались пустышками, если за ними не стояли крупные капиталы и интересы корпораций. Государство, оказывая протекцию при создании, далеко не всегда брало на себя функции поддержки подобных фондов на протяжении длительного времени. Действующие чиновники были заинтересованы не в финансовых вливаниях в дружественные структуры, а в том, чтобы обеспечить себе дополнительные источники доходов. Начался «естественный отбор» фондов, в ходе которого выжили только те, которые имели солидных спонсоров и поддержку крупных промышленных предприятий и банков.

Нарождающийся частный сектор экономики нуждался в защите своих интересов. Осознание этого привело к созданию первых лоббистских структур. Теперь уже не всегда министр, уходя в отставку, создавал «для себя» общественную организацию. Чаще уже существующие лоббистские структуры искали влиятельных «бывших» и приглашали стать их представителями. С появлением опыта лоббистские организации осознали необходимость направлять работающих на них «бывших» в законодательные органы власти, финансируя их избирательные кампании.

Однако вскоре процесс бурного возникновения фондов и ассоциаций стал замедляться. Оказалось, что, несмотря на легкость юридического оформления структур с пышными «международными» названиями, далеко не всегда они могли быть жизнеспособными. Бесчисленные «президенты» и «генеральные директора» на деле оказывались пустышками, если за ними не стояли крупные капиталы и интересы корпораций. Государство, оказывая протекцию при создании, далеко не всегда брало на себя функции поддержки подобных фондов на протяжении длительного времени. Действующие чиновники были заинтересованы не в финансовых вливаниях в дружественные структуры, а в том, чтобы обеспечить себе дополнительные источники доходов. Начался «естественный отбор» фондов, в ходе которого выжили только те, которые имели солидных спонсоров и поддержку крупных промышленных предприятий и банков.

Нарождающийся частный сектор экономики нуждался в защите своих интересов. Осознание этого привело к созданию первых лоббистских структур. Теперь уже не всегда министр, уходя в отставку, создавал «для себя» общественную организацию. Чаще уже существующие лоббистские структуры искали влиятельных «бывших» и приглашали стать их представителями. С появлением опыта лоббистские организации осознали необходимость направлять работающих на них «бывших» в законодательные органы власти, финансируя их избирательные кампании, а подчас оплачивая депутатские мандаты. Данные, приведенные в таблице 7, показывают, что пик популярности фондов и ассоциаций в качестве элитных «резерваций» приходится на 1989 г. Среди членов элиты 1989 г. уходы в фонды составляли около 25 %, в последующие же годы этот тип отставок теряет свою привлекательность.

Постепенно на первый план выхолит депутатская деятельность, которая к 2000 г. становится основным типом резерваций. Более того, депутатство все более приобретает черты синекуры, обеспечивая необходимый почет всем бывшим чиновникам и, как правило, не требуя больших временных затрат. Депутатский мандат для отставника нередко обеспечивался серьезной административной поддержкой властей, которые все увереннее влияли на исход выборов. Депутатство, давая достаточно степеней свободы, было и отличной возможностью «выслужиться» — проявить лояльность к исполнительной власти, что потом могло привести к новому назначению. Законодательная ветвь власти была одновременно и трибуной, где можно было блеснуть красноречием, проявить талант политической интриги, поддержать позицию Кремля, когда это было необходимо. «Плановые» депутаты, направляемые в Думу и Совет Федерации исполнительной властью, отрабатывали доверие в парламенте и ждали новых должностей.

Принятый в июле 1995 г. закон «Об основах государственной службы Российской Федерации» закрепил особое положение для тех, кто занимал выборные должности. Теперь они были отнесены к специальной группе государственных должностей категории «А», куда были отнесены президент РФ, председатель правительства, председатели палат Федерального Собрания, руководители органов законодательной и исполнительной власти субъектов Федерации, министры, судьи и др. [232] Привилегии, даваемые госслужащим группы «А», стали пожизненными. При отсутствии институционально фиксированного резерва, выборные должности стали представлять собой один большой «запасник», из которого власть при необходимости могла черпать кадры.

Таблица 7. Изменение характера отставок элиты за период 1986–2002 гг. (в %% к численности отставников [233] [234] [235] [236] [237]

Депутаты и губернаторы из «бывших» перестали быть отставниками в прямом смысле этого слова. Даже будучи уволенными с высоких постов, они, избравшись на выборах, не переставали быть частью элиты. И, следовательно, теперь увольнение с государственного поста не всегда означало экскорпорацию из элиты. К 1993 г. Федеральное Собрание России наполняется «бывшими» — подавляющее большинство обеих палат парламента в прошлом занимали государственные должности.