Анатомия убийства. Гибель Джона Кеннеди. Тайны расследования
Шрифт:
Глава 57
июнь 1967 года – 1971 год
В июне 1967 года Уин Скотт отчаянно хотел преуменьшить значение доклада нового информатора о Сильвии Дюран. Уже второй источник выступал с утверждением, что во время своего визита в Мехико Освальд имел с Дюран сексуальную связь.
Почти три года прошло с тех пор, как ЦРУ впервые услышало об этом от «сумасшедшей» Елены Гарро. На сей раз Скотту было труднее оспорить надежность источника, поскольку информация исходила от собственного надежного информатора ЦРУ, обозначаемого в документах кодовым названием LIRING/3 (коды всех информаторов Управления в Мехико начинались с LI)1. В июне 1967 года LIRING/3 докладывал, что услышал о коротком романе Освальда с Дюран из максимально надежного источника – от самой Дюран [33] .
33
В документах ЦРУ есть имя LIRING/3, которое по прошествии десятилетий было рассекречено. Поскольку нет возможности проверить точность записей ЦРУ, автор решил не называть имени информатора. В телефонном разговоре в 2013 году этот художник подтвердил, что знал Дюран, но отрицал, что имел какие бы то ни было связи с ЦРУ. Отрицал также, что Дюран говорила ему о своем романе с Освальдом.
Этот информатор, мексиканский художник, в чей круг общения входили кубинские дипломаты и который в прошлом дружил с Дюран, рассказал своему куратору из ЦРУ, что недавно беседовал с Дюран по телефону и потом ходил к ней в гости. В ходе этих разговоров она рассказала о своем романе с Освальдом в 1963 году, добавив, что призналась в этом мексиканской полиции на жестоких допросах в первые дни после убийства Кеннеди.
В отчете, подготовленном куратором LIRING/3, говорилось следующее:
«Сильвия Дюран сообщила, что познакомилась с Освальдом, когда тот подал документы на визу, и несколько раз с ним встречалась, поскольку он с самого начала ей понравился. Она призналась, что имела с Освальдом сексуальные отношения…Когда пришла новость об убийстве, ее арестовала мексиканская полиция, ее допрашивали и били, пока она не призналась, что у нее был роман с Освальдом. Дюран добавила, что с тех пор прекратила всякие контакты с кубинцами, потому что муж Горацио, потрясенный этим делом, впал в ярость и запретил ей видеться с ними».
Она настаивала, что «даже не догадывалась» о планах Освальда убить Кеннеди.
Этот отчет появился в непростой для ЦРУ момент. Расследование Гаррисона в Новом Орлеане вызвало бурю в средствах массовой информации, а Гаррисон утверждал, что в убийстве Кеннеди замешано ЦРУ. Через день после отчета информатора LIRING/3 Скотт получил от коллеги из Лэнгли письмо, содержащее приказ резидентуре в Мехико помалкивать об убийстве:
«Расследование Гаррисона вызвало лавину эффектных заявлений и обвинений, в том числе в адрес ЦРУ. Хотя “дело” Гаррисона шито белыми нитками и очевидно составлено из бездоказательных слухов, повторяемых очень странными людьми с весьма сомнительной репутацией, наши усилия должны быть направлены на то, чтобы свести на нет эти обвинения и держать ситуацию под контролем. Разумеется, вы понимаете, что для всех нас крайне важно в общении с посторонними лицами избегать каких бы то ни было заявлений, выражения мнений и указаний на факты, поскольку есть опасность, что эту информацию может подхватить кто угодно, как без злого умысла, так и наоборот»2.
Скотт думал, что делать. Каковы будут последствия, если спустя такое длительное время вскроется тот факт, что Освальд, за которым в Мехико якобы следило ЦРУ, на самом деле ускользнул от наблюдения и угодил прямо в распростертые объятия дамы, работавшей в посольстве Кубы и получавшей зарплату от правительства Кастро? Что сделает Гаррисон, если узнает, что ЦРУ было уведомлено об этом романе, но несколько лет не проверяло имевшихся сведений? Как отреагируют критики на то, что ЦРУ даже не попыталось установить личности двух молодых американцев – «битников», которые приехали с Освальдом в Мехико?
По правилам ЦРУ, Скотт и его коллеги должны были отчитываться обо всех более или менее значимых встречах с платными информаторами. Значит, надо отправить в Лэнгли отчет о последней беседе с LIRING/3. Перед Скоттом встал вопрос, писать ли – и в какой форме – о том, что Дюран призналась в любовной связи с Освальдом. Он нашел решение: поместил признание Дюран в середину отчета, вырвав его из контекста, что снижало его важность. Оно встало в шестой абзац отчета, состоявшего из восьми абзацев:
«Тот факт, что Сильвия ДЮРАН несколько раз имела сексуальные сношения с Ли Харви ОСВАЛЬДОМ, когда последний приезжал в Мехико, если и является новостью, то мало что добавляет к делу ОСВАЛЬДА. Мексиканская полиция не сообщила в резидентуру о степени близости ДЮРАН и ОСВАЛЬДА»3.
Вот и все. Аналитики ЦРУ в штаб-квартире Управления, не читавшие других материалов по этой теме, могли счесть роман между Освальдом и Дюран новостью не новой и не важной. Похоже, именно этого Скотт и добивался.
Той весной до Скотта дошла и более тревожная новость. В мае 1967 года один американский дипломат, работавший в консульстве США в мексиканском портовом городе Тампико, сообщил, что познакомился с местным журналистом Оскаром Контрерасом, который утверждал, что в сентябре 1963 года несколько часов общался с Освальдом в Мехико (тогда Контрерас изучал право в Национальном автономном университете в Мехико)4. Контрерас рассказал, что к нему и его друзьям, которые придерживались левых взглядов и, как знали все в кампусе, симпатизировали Кастро, подошел Освальд и попросил о помощи. Он хотел, чтобы они уговорили кубинцев из консульства выдать ему визу. Контрерас не сумел помочь с визой, но тот вечер и почти весь следующий день он и его друзья провели с молодым американцем. Непонятно было, кто послал Освальда к студентам, хотя Контрерас сказал, что у Освальда были друзья в кубинском посольстве.
Если тот рассказ был правдой, то это еще один запоздалый пример пробелов в слежке ЦРУ за Освальдом в Мехико – или того, сколь немногое Скотт и его коллеги сочли нужным сообщить в штаб-квартиру ЦРУ. Если мексиканский осведомитель не лгал, значит, Освальд ускользнул из-под наблюдения ЦРУ по меньшей мере на полтора дня – это примерно четверть времени, проведенного им в Мехико.
Тогда же, в 1967 году, Скотт начал открыто говорить своим коллегам о намерении уйти в отставку. О том, что, прослужив 23 года в ЦРУ, причем большую часть из них в Мексике, хочет уйти с государственной службы и подзаработать денег. Он намеревался остаться в Мексике и открыть консалтинговую фирму, что позволило бы ему извлечь материальную выгоду из своих многочисленных связей в мексиканском правительстве. Еще он собирался писать мемуары и в них рассказать в том числе и об Освальде.
Скотт считал себя писателем. Особенно он любил поэзию и в 1957 году даже издал за свой счет, под псевдонимом, сборник своей любовной лирики. Для него было вполне естественным желание изложить на бумаге историю своей жизни, особенно захватывающие шпионские приключения. Жестоко нарушая требования безопасности, Скотт обычной почтой отправил своему нью-йоркскому другу, редактору издательства Reader’s Digest, развернутый план будущих мемуаров. Он сообщил редактору, что в книге будет прослеживаться вся его шпионская карьера с самого начала, со Второй мировой войны, когда он подружился с Алленом Даллесом5. Расскажет он и о том, как они с Даллесом написали исследование о секретных службах Великобритании, которое в 1947 году легло в основу проекта создания ЦРУ. Большая часть книги будет посвящена Мексике. «За тринадцать лет службы в Мексике произошло много такого, что заслуживает подробного описания, – сообщал Скотт редактору. – Например, стоит рассказать о Ли Харви Освальде… Мне многое известно о его деятельности в те дни, когда он приезжал в Мехико».
Первоначальное название книги Скотта It Came to Little («А выходит мало») отсылает к отрывку из Библии: «Ожидаете многого, а выходит мало» [34] – и отражает его разочарование в ЦРУ. «Суть в том, что при всех наших стараниях, при тысяче потраченных долларов и тысячах часов, отданных борьбе с коммунизмом, мы, те, кто служил в ЦРУ, и те, кто сейчас там служит, должны честно признать, что выходит мало, – писал он. – Соединенные Штаты проявляют все больше робости в конфронтации с коммунизмом», а при этом «коммунизм проникает все глубже и глубже». В итоге он остановился на другом заглавии – The Foul Foe («Ложный враг») – и взял псевдоним Иэн Максвелл6. Тот же самый, под которым выпустил сборник любовных стихов.
34
Книга пророка Аггея, 1:9: «Ожидаете многого, а выходит мало; и что принесете домой, то Я развею. – За что? Говорит господь Саваоф: за Мой дом, который в запустении, тогда как вы бежите, каждый к своему дому».