Чтение онлайн

Он немедленно позвонил Уоррену, который тоже встревожился. Они решили, что Карра и Уэйда нужно как можно скорее вызвать в Вашингтон. Уоррен назначил на пять тридцать в тот же день экстренное совещание комиссии.

Рэнкин до совещания еще раз переговорил с Карром. «Он сказал, что источником информации является некий представитель прессы», чьего имени Карр не знал. «И добавил, что пытается сейчас все перепроверить и уточнить»9.

Форд находился на заседании Комиссии Палаты представителей по бюджетным ассигнованиям, когда ему передали, что надо срочно явиться на Капитолийский холм в офис комиссии Уоррена. Он гадал, что же за ЧП такое стряслось. И надолго запомнил атмосферу физически ощутимой нервозности, по прибытии встретившую его в конференц-зале. За все годы, что проработал в Вашингтоне, «я, кажется, не припомню беседы более напряженной и осторожной», говорил он впоследствии10. Члены комиссии расселись вокруг длинного овального стола, и Уоррен торжественно-мрачным тоном попросил Рэнкина вкратце изложить утренние новости. Форд и остальные «в изумлении» слушали рассказ о том, что убийца президента, возможно, работал на ФБР.

К тому моменту, как пришли тревожные вести из Далласа, Форд, несмотря на свои взаимоотношения с ФБР, уже и сам начинал питать нехорошие сомнения по поводу их следственной деятельности. Новые слухи об Освальде лишь укрепили его в подозрении, что тот был каким-то правительственным агентом – не ФБР, так ЦРУ, – хотя обе конторы это рьяно отрицали. Форд внимательно читал все материалы, касавшиеся биографии Освальда, и, в частности, его поражало, как много путешествий в дальние экзотические страны успел совершить молодой человек, безвременно погибший в 24 года. Япония и Филиппины во время службы в морской пехоте, Европа, почти три года в Советском Союзе, потом еще и Мексика минувшей осенью. С точки зрения Форда, «это больше напоминало развлечения состоятельного любителя дальних странствий, чем жизнь стесненного в средствах человека без профессии и постоянного трудоустройства». Быть может, это были командировки начинающего тайного агента? Подобные размышления Форд пока что держал при себе, но вопрос у него тем не менее зрел: а не была ли попытка Освальда бежать в СССР на самом деле попыткой его руководства в ЦРУ или ФБР забросить доносчика во вражеский лагерь? И не за тем ли Освальд вернулся домой, чтобы начать шпионить за левыми, входившими в состав Комитета за справедливое отношение к Кубе? «Может, он, например, был агентом ЦРУ, но прошел тренировку в ФБР, и его использовали для внедрения в Комитет за справедливое отношение к Кубе? – рассуждал про себя Форд. – Из него получился бы идеальный контрагент для слежки за сторонниками Кастро»11.

Другие участники совещания с презрением отвергли предположение, что Освальд мог быть чьим-либо шпионом. Аллен Даллес считал, что ФБР никогда и мысли бы не допустило о сотрудничестве с кем-то вроде Освальда, учитывая его эмоциональную нестабильность. «Никто не станет поручать работу агента такому парню, это же опасно, – объяснял он. – И потом, какую миссию он теоретически мог выполнять? Внедриться в Комитет за справедливое отношение к Кубе? По-моему, это единственное применение, которое они могли ему найти»12.

Рэнкин поделился с коллегами опасением, что возможности докопаться до правды им никто не предоставит. Если Освальд и был осведомителем ФБР, Бюро может просто солгать, отрицая это. Не исключено, что поэтому они так и торопились навесить на Освальда ярлык убийцы-одиночки – хотели свернуть расследование комиссии, пока она не отыскала улик, способных скомпрометировать или вовсе уничтожить Бюро. «Они ждут не дождутся, когда же мы соберем манатки и устранимся, – говорил Рэнкин, уже не скрывая своего недоверия к конторе Гувера. – Они нашли преступника. Больше делать нечего. Комиссия подтверждает их выводы, все расходятся по домам, и точка»13.

Также они с Уорреном считают, продолжал Рэнкин, что если эти обвинения, будь они правдивые или ложные, дойдут до сведения общественности, работа комиссии существенно осложнится:

– Люди тогда точно решат, что президента убили в результате заговора, и, что бы ни делала комиссия или кто угодно еще, подобные слухи уже ничем не пресечешь.

– Вы совершенно правы, – сказал Хейл Боггс. – Это может повлечь за собой невероятные последствия.

– «Чудовищные» последствия, – подхватил Даллес.

Примерно в этот момент члены комиссии заволновались, вспомнив, что каждое их слово записывается, в том числе и гипотезы о возможном укрывательстве ФБР.

– Как-то мне не нравится, что все это фиксируется, – произнес Боггс, кивком указывая на стенографиста за столом.

С ним согласился Даллес:

– Да, думаю, протокол встречи следует уничтожить. Он нам ни к чему, верно?14

Рэнкин напомнил, что комиссия, заботясь о прозрачности своей работы, обещала вести протоколы всех заседаний. В таком случае, не сдавался Даллес, записи ни в коем случае не должны покидать офиса комиссии.

– Единственный экземпляр протокола следует хранить здесь.

На этом совещание закончилось – все согласились, что, пока Рэнкин не встретится с техасскими чиновниками, ничего предпринимать не следует.

В пятницу, 24 января, в Вашингтон на встречу с Уорреном и Рэнкином прибыла делегация из Техаса – генеральный прокурор штата Карр и окружной прокурор Далласа Уэйд. Техасцы предупредили, что сплетни об Освальде стремительно расползаются по Далласу, причем подробности – сумма ежемесячного платежа в 200 долларов, номер агента – звучат на удивление убедительно. Уэйд добавил, что слышал также версию, будто Освальд был информатором ЦРУ. Карр и Уэйд утверждали, что несколько репортеров в городе занимаются распространением всех этих слухов, но имя назвали только одно: Лонни Хадкинс из The Houston Post. Встревожившись пуще прежнего, Уоррен созвал заседание комиссии на ближайший понедельник.

За выходные новости о предполагаемой связи Освальда с ФБР успели прогреметь на всю страну – периодические издания наперебой таскали информацию друг у друга. Газета The New York Times пересказывала слухи, отмечая, что ФБР категорически отрицает какое-либо сотрудничество с Освальдом. Журнал Nation напечатал подробную статью, где перечислялись вопросы об Освальде, пока не имеющие ответа, включая вопрос о его возможных отношениях с ФБР; в статье цитировались репортажи Хадкинса, вышедшие в The Houston Post. Журнал Time тоже развивал сюжет, обратившись к Макклою за комментариями15.

На совещании в понедельник Рэнкин строго сказал, что надо решить, как быть с этими слухами, то есть, по сути, как быть с Гувером. «Скверные пересуды уже пошли, никуда не денешься, и для комиссии это очень вредно, – говорил он. – Надо их как-то изжить, насколько возможно»16.

Уоррен и Рэнкин подумывали просить о помощи Роберта Кеннеди – как человека, стоящего над Гувером на иерархической лестнице Министерства юстиции. Но генеральный прокурор США, похоже, тоже побаивался Гувера. О том, что Кеннеди не горит желанием призвать к ответу директора ФБР, сообщил Уилленс, по-прежнему отчитывавшийся перед министерством. Он передал Уоррену и Рэнкину, что генпрокурору неудобно спрашивать Гувера, правду ли болтают, что Освальд был осведомителем ФБР, поскольку подобный разговор «поставит его в неловкое положение» и «очень сильно осложнит ему работу в министерстве на все время, оставшееся до конца срока»17.

Рэнкин предложил исходить из того, что у них осталось два варианта. Первый: он в частном порядке встретится с Гувером как представитель комиссии. «Я буду откровенен и скажу ему», что ФБР должно провести внутреннее расследование и разобраться, откуда пошли слухи, а также что Гуверу надлежит предоставить комиссии «все имеющиеся в распоряжении Бюро материалы и записи, доказывающие, что это никак не может быть правдой», сказал Рэнкин. «Простого заявления от Гувера», что подобные обвинения беспочвенны, будет недостаточно, добавил он и перешел ко второму варианту. Комиссия может разобраться во всем сама, а потом уже трясти Гувера. Сначала они побеседуют с хьюстонским репортером Хадкинсом, а потом с сотрудниками ФБР, «снизу вверх по служебной лестнице» вплоть до директора18.

Председатель Верховного суда высказался за второй вариант. «На мой взгляд, справедливо было бы самим попытаться выяснить, правда это или пустые домыслы», прежде чем вызывать директора ФБР на поединок19.

Боггс сообразил, что среди членов комиссии присутствует специалист по делам, связанным с осведомителями спецслужб, – Даллес всю жизнь служил в ЦРУ и работал с информацией, поступающей из засекреченных источников. Боггс повернулся к бывшему начальнику шпионов и поинтересовался, есть ли у ЦРУ информаторы, защищенные столь надежно, что ни на едином клочке бумаги их связь с Управлением не зафиксирована: