Чтение онлайн

— Вам нравится тратить время людей, мисс Николаси? — Как мило. Здесь четыре ученика, а ему захотелось выделить меня.

— Я предлагаю вам всем отправиться в свои классы, если вы не хотите, чтобы вас оставили в школе на следующие три субботы. Двигайтесь. — Мой новый учитель стоит и ждет, пока все уберутся из зала.

Валентино уходит первым, быстро исчезая на свой первый урок за день, а Фэллон ждет меня у дверей класса, в котором мы учимся. Я начинаю идти за ней, когда Лукан преграждает мне путь с ухмылкой, обещающей возмездие. Мама всегда предупреждала меня о таких мальчиках, как он, — о тех, кто скрывает свои злые намерения за лукавой, греховной улыбкой.

Она влюбилась в одного из них, и посмотрите, что это ей дало: кровоточащее сердце и разбитый разум.

Это будет долгий день.

ЛУКАН

ЗЛО

«Вы называете это — перцовым баллончиком. Я называю это отталкивающим средством для стерв», — Реджина Миллс.

Всю жизнь меня уважали все вокруг. Уже в раннем возрасте взрослые мужчины знали, что однажды им придется отвечать передо мной. Сначала они боялись последствий того, что связались с наследником Вольпе, а когда я стал старше, они стали бояться того, кем я стал.

Сын Томмазо Вольпе.

Ощущение, что я заставляю других подчиняться моей воле, было захватывающим и вызывало привыкание. Пока не перестало.

Я был под кайфом, когда выбивал все дерьмо из Логана Борегарда, этого больного ублюдка. Он думал, что ему сойдет с рук причинение вреда нашей девушке, и он не понесет последствий того зверского поступка, который он совершил в отношении одного из нас. Я не собирался вступать с ним в схватку, когда вокруг столько свидетелей, но он спровоцировал меня, и, черт возьми, я не смог сдержаться.

Он получит по заслугам.

Выражение лица Андреа, когда я выбивал из Борегара все дерьмо, было таким, какого я не ожидал. Сучки в этом месте, как правило, сторонятся опасности, когда дерьмо становится для них слишком реальным. Они хотят приручить плохого мальчика, пока не встретятся лицом к лицу с больным и обездоленным мужчиной. Но только не principessa Николаси. Я видел отвращение, написанное на ее великолепном лице, но в то же время в ее глазах читался намек на волнение и любопытство. Я не могу игнорировать тот факт, что в ней есть что-то такое, что взывает к каждой темной части меня, пробуждая все извращенные и животные инстинкты, которыми я обладаю. В отличие от всех остальных сучек в этих залах, Андреа — не податливая. К тому же она чертовски сексуальна, а это для меня проблема. Когда я впервые увидел ее, на ней было короткое черное платье и слишком большая для нее джинсовая куртка, которая скрывала все ее изгибы. Этот наряд был большим посланием семьям, и хотя меня до чертиков бесило, как она неуважительно относится к нам в нашем собственном городе, в то же время мне хотелось прижать ее к стене на глазах у всех и трахать, пока она не узнает свое место. За время нашей короткой, но запоминающейся встречи я узнал о ней одну вещь: principessa Николаси скрывается за язвительными замечаниями и нахальством. Она может прятаться сколько угодно, но я ее вижу. Темнота скрывается за идеальной улыбкой, которая не доходит до ее медово-карих глаз.

Я стою в стороне и наблюдаю, как она берет учебники и отправляется на следующее занятие с Фэллон. Мне нужно поговорить с Вэлом. Я не знаю, о чем он думает и что чувствует, увидев Фэллон впервые за два года. Он выполнил свою задачу, и теперь она вернулась в город. Я незаметно следую за ними. По какой-то непонятной причине я не могу насмотреться на эту девушку.

Я должен остановить это, пока не стало слишком поздно, но ничего не могу с собой поделать.

Мне нужно больше ее.

Она всего лишь работа.

Она просто… гребаная работа.

АНДРЕА

Я занимаю свое место в задней части класса, когда три тупые блондинки входят в дверь.

Конечно, блядь, конечно.

Они двигаются, чтобы сесть рядом со мной, но в итоге быстро поворачиваются к другому концу комнаты. Я оглядываюсь и вижу, что Лукан смотрит им вслед. Меня удивляет, что люди действительно его боятся. Да, для кого-то он может быть пугающим, но для меня он всего лишь какой-то богатый ребенок с комплексом превосходства. Он выбирает свободное место позади меня. Я чувствую его взгляд. Он почти дышит мне в затылок.

Как только начинается урок, учитель просит всех выйти вперед и представиться остальным ученикам.

Одна из блондинок выходит первой.

Кажется, мистер Гонсалес называл ее Кассией.

Она все время рассказывает о себе и о том, чем занималась летом. Мне трудно не заснуть и уделить ей внимание.

Судя по всему, учитель тоже.

Проходит около десяти минут, прежде чем она наконец заканчивает, и наступает моя очередь представиться классу. Я поднимаюсь со своего места и поворачиваюсь лицом к своим новым одноклассникам, избегая при этом смотреть в глаза самому дьяволу. Я привыкла к этому, поэтому совсем не нервничаю. Просто расскажи основную информацию о себе Андреа и сядь. Вот и все.

— Меня зовут Андреа, но некоторые называют меня Дреа, и я только что переехала сюда из Нью-Йорка и… — Меня прерывает раздражающий гнусавый голос.

— Разве твоя мама не умерла совсем недавно?

Мое сердце замирает.

Я на собственном опыте убедилась, что эти дети — придурки, но это по-настоящему зло.

— Как насчет того, чтобы заткнуться, Кассия, пока те фотографии, которые ты так мило мне прислала, не оказались в руках всех, кого ты знаешь. — Последний человек, которого я могла бы представить пришедшим на мою защиту, только что это сделал. Судя по выражению растерянности на лицах всех присутствующих, не я одна удивлена его поступком. Я замечаю, что Лукан смотрит на нее с отвращением, написанным на его лице. Я уверена, что если бы внешность могла убивать, то эта Кассия была бы уже мертва и погребена под землей.

Она смотрит на него с выражением предательства на лице, но понимает и замолкает.

Однако ущерб уже нанесен.

— Хорошо, кто следующий? — нервно спрашивает мистер Гонсалес у класса.

Я сажусь на свое место, и мое лицо становится каменным: я не хочу, чтобы они знали, что ее слова ранили меня, как она и хотела. Я могу вынести их язвительные замечания и стервозное отношение, даже комментарии о моей внешности и о том, какая я ущербная. Я могу вытерпеть все, кроме колких замечаний в адрес мамы. Ее грубый вопрос напоминает мне, что мой мир умер и похоронен.

«Эй, радуга, улыбнись!» — так она всегда говорила, когда мне было грустно. Она снова и снова говорила мне, что я привношу цвет в ее темные дни.

Я все еще слышу ее приятный голос в своей голове, но это никак не облегчает боль.

Она забрала все краски из моей жизни, когда ушла.

АНДРЕА

ПРОЧЬ, СРАЖАЯСЬ С ДРАКОНАМИ

«Добрые дела вершится бескорыстно… потому что так надо». — Мистер Голд

В голове все время всплывает мой первый день в академии. Со мной не случилось ни одной хорошей вещи. Ладно, я драматизирую. Фэллон случилась, и я так благодарна, что встретила ее. Она настоящая. Я рада, что встретила кого-то нормального в этом месте, где половина студентов, похоже, мертвы внутри.

Ну, по моим меркам она нормальная.

Она также приземленная, умная, и я просто обожаю ее саркастическую натуру и мрачное чувство юмора. Кроме нее, в моем пребывании в академии нет ничего даже отдаленно приятного. Ни одно из занятий меня не интересует, учителя кажутся запуганными подростками-задротами с деньгами, а мои одноклассники? Все эгоцентричные, самовлюбленные отродья, которых заботит только их внешний вид и роскошный образ жизни. Я не должна быть такой суровой, но после того, что эта безмозглая Барби сказала о моей матери в классе, я имею полное право быть осуждающей сукой.