Чтение онлайн

Когда глаза Андрея привыкли к темноте, он различил группу мужчин, женщин и детей, скучившихся около железных решеток по обеим сторонам узкого проезда. Посетители к уголовным составляли большинство. Но в углу, направо от входа, можно было заметить несколько человек, мужчин и женщин, принадлежавших по внешнему обличью к привилегированным классам. Обилие цветов и книг в руках у большинства из них резко отличало их от остальной публики. Они явились на свидание с политическими.

Варя направилась к ним, а Андрей следовал за нею на некотором расстоянии. Обычная обстановка и знакомые лица вернули ей самоуверенность и бодрость. Она забыла и думать об опасности в этом месте, где чувствовала себя совершенно как дома. Она поздоровалась со всеми и обменялась новостями и вопросами. Бледнолицая дама с мальчиком лет десяти задержала ее дольше других. В руках у нее был большой букет цветов.

–  Какие чудные цветы!
– воскликнула Варя.
– Дайте мне немного для моих заключенных. Я сегодня не захватила с собой.

И, овладев букетом, она без церемонии разделила его пополам. Из своей половины она передала часть стоявшему около нее седому господину.

–  Вот для вашей дочери, - сказала она.
– Цветы больше всего радуют заключенных.

Затем она обратилась к старухе крестьянке в простом деревенском платье, с темным ситцевым платком на голове.

–  Много ли еще у вашего сына денег?
– спросила она.

–  Два рубля, матушка, - отвечала старуха.

–  Этого не хватит на месяц, - заметила Варя.
– Я принесу еще два в следующее воскресенье.

Она вынула из кармана толстую потертую записную книжку и сделала в ней отметку. В качестве революционной сестры милосердия она заведовала денежным фондом для заключенных и заботилась о том, чтобы все они, богатые и бедные, получали свою долю денег, книг, белья и всего остального.

–  Кто эта барыня с ребенком?
– спросил Андрей.

–  Жена Палицына, мирового судьи, - сказала Варя.
– Его отправляют в Сибирь на каторгу. Она следует за ним. Горько ей приходится, потому что она вынуждена оставить мальчика у родственников.

Варя рассказала ему и об остальных посетителях. Старый господин - местный купец - пришел попрощаться с младшей дочерью, которую вслед за двумя старшими ссылают в Восточную Сибирь. Старуха крестьянка навещает сына, одного из лучших пропагандистов-самоучек из рабочих. Другие принадлежали к разным классам и состояниям и были связаны лишь общим горем.

Звяканье цепей и засовов у внутренних ворот прервало их разговоры. Ворота открылись настежь, обдавая на минуту светом мрачный проезд. Затем въехал тюремный фургон с партией уголовных, выходивших на свободу.

Внутренние ворота тотчас же заперли; вслед за ними открылись наружные; фургон исчез, и все снова погрузилось в темноту.

Все дожидались молча. По временам у дверей, ведущих к тюремной конторе, появлялся сторож и выкликал имена тех, к кому пришли на свидание.

–  Долго еще нам ждать?
– спросил Андрей Варю.

–  Нет, недолго. У фальшивомонетчиков свидания уже кончились; теперь идут воры и грабители, а за ними по списку наша очередь, - прибавила она с улыбкой.

Наружные ворота хлопнули еще раз, впустив старика в потертой чиновничьей шинели. Он беспокойно оглядывался кругом, щуря свои маленькие глаза и стараясь отдышаться. Очевидно, он торопился, чтобы не опоздать. Когда он снял шляпу, чтобы вытереть платком лоб и лысину, лицо его показалось Андрею как будто знакомым.

–  А, вот и Михаил Евграфович! Наконец!
– сказала Варя, указывая на тучного полицейского офицера, показавшегося в дверях конторы.

–  Посетители к политическим!
– выкрикнул он.

Варя быстро поднялась на ступеньки, ведущие к конторе, и тотчас же подошла к полицейскому, которого довольно хорошо знала.

–  Михаил Евграфович, - обратилась она к нему, - я привела с собой брата Дудоровых. Он приехал нарочно из Москвы и уезжает завтра. Он не успел получить разрешение, а между тем…

Полицейский бросил испытующий взгляд на предполагаемого брата, который приблизился и вежливо поклонился.

–  Запишите имя в конторе, - повернулся он к Варе.
– Только это в последний раз. Вы знаете правила.

Старый лысый господин тем временем подошел к разговаривавшим.

Услыхав имя Дудоровых, он вздрогнул и с большим изумлением посмотрел на молодого человека, заявлявшего себя братом осужденных девушек Он произнес многозначительно "гм", но пока молчал.

–  Позвольте, сударь, - обратился он наконец к офицеру довольно спокойно, - я тоже прошу свидания с сестрами Дудоровыми. Я Тимофей Дудоров, их дядя.

–  Не могу разрешить, - резко ответил офицер.
– Уже и без того двое пришли к ним на свидание.

–  Но у меня специальное разрешение, и они мои племянницы. Раз вы допускаете посторонних, - сказал он, бросая подозрительный взгляд на Андрея.

–  Невозможно. Приходите в другой раз, - продолжал офицер, не слушая его.

Отдав громким голосом какое-то распоряжение одному из служащих, он удалился в контору. Но старик не хотел угомониться. Он был вне себя за выказанное ему непочтение.

–  Это неслыханно! Я пожалуюсь тюремному смотрителю!
– гремел он, направляясь в контору.

Варя вся похолодела. Она предвидела катастрофу. Бросившись к беспокойному старику, она схватила его за руку.

–  Что вы делаете!
– шепнула она ему, отводя его в сторону.
– Он жених Маши, и они любят друг друга до безумия. Они собираются повенчаться, как только выяснится ее положение. Вы их погубите вашими жалобами. Успокойтесь, ради бога: я все улажу.

–  А, понимаю!
– сказал он, смягчившись.
– Вам бы следовало меня предупредить.

Варя отправилась в контору для объяснений, а старик подошел приветствовать своего будущего родственника.

–  Я знаю вашу тайну, молодой человек, и с своей стороны желаю вам всякого благополучия и счастья, - начал он, но вдруг остановился.

Андрей поднял на него недоумевающий взгляд, и тут они узнали друг друга. Дядя Дудоровых оказался тем самым попутчиком, с которым Андрей возвращался из-за границы в Петербург.

–  Мы, кажется, где-то встречались с вами, - произнес он упавшим голосом.

И раздражение и снисходительность исчезли в нем сразу. Он вспомнил свои радикальные речи в вагоне, и теперь страх охватил его и парализовал все его способности.

–  Может быть, - заметил осторожно Андрей, - но я никак не могу припомнить, при каких обстоятельствах.

Старик сразу почувствовал дружеское расположение к Андрею и счел лишним освежать в его памяти их разговор.

–  Я, конечно, не стану препятствовать вашему свиданию с Машей, - сказал он.
– Вы передадите ей от меня привет. Нам, старикам, нужно уступать место молодым.