Чтение онлайн

Со свойственной ему болтливостью он разговорился о своих племянницах, расхваливая обеих, особенно Машу, объясняя, как он был поражен известием об их участии в конспирациях.

–  Это эпидемия, сударь мой, чистая эпидемия!
– повторял он.

Между тем Варя вернулась с приятными вестями. Все удалось к лучшему. Дяде дадут свидание с младшей племянницей, а Варя и Андрей повидают Машу.

Дудоров попал в первую партию посетителей и был вызван через несколько минут. Четверть часа спустя он вернулся, очевидно весьма довольный собою. Проходя мимо Андрея, он с таинственным видом шепнул ему:

–  Я поручил передать Маше о вас. Ей будет приятно знать заранее.

Потянулась новая вереница посетителей к политическим - отцы, матери, дети, жены. С цветами и узелками в руках, возбужденные перспективою свидания, они торопливо следовали друг за другом, оживленные каким-то лучом надежды. Назад они возвращались без цветов и с потухшими взглядами. Казалось, бездна, в которую они окунулись на минуту, лишила их и цветов и света. Некоторые из них были так глубоко потрясены, что едва сдерживали свое волнение. Как тени, подвигались они под темным сводом к выходу. Эта картина подействовала подавляющим образом на Андрея. Нервы его, обыкновенно не особенно чувствительные, были сильно потрясены за последние дни. Он читал на лицах этих посетителей историю неповеданных миру страданий и слез, и ему казалось, что за два часа, проведенных им в тюремной приемной, он насмотрелся на такую бездну горя, какой не видал раньше за всю свою жизнь.

Наконец вызвали к Марии Дудоровой.

–  Идем!
– сказала Варя.

Быстрыми шагами прошли они через какие-то темные коридоры, где сталкивались с шедшими им навстречу тенями, лиц которых они не могли разглядеть. Их ввели в очень высокую светлую комнату, скорее похожую на коридор. Вдоль ее, по обеим сторонам, находилось как бы два громадных шкафа с железными решетками вместо стекол. При ближайшем рассмотрении можно было заметить, что эти решетки - двойные; за первой решеткой была поставлена другая на расстоянии двух или трех аршин от первой. В промежутке между ними ходил стражник. В самой комнате сидели два сонных сторожа; на их обязанности лежало наблюдать за посетителями.

–  Где же заключенные?
– спросил Андрей.

–  Их сейчас приведут. Сперва необходимо заполучить нас, - отвечала Варя.

Старший сторож заявил, что все принесенное для заключенных должно быть передано дежурному.

Андрей взял у Вари вещи и направился к форточке, за которой стоял дежурный - знакомый Андрею надзиратель. Андрей пропустил вперед других посетителей и затем уже впихнул свой довольно большой узел.

–  Сестрам Дудоровым!
– сказал он громким голосом и сейчас же прибавил шепотом: - Мне необходимо письмо сегодня. Где оно?

Дежурный, казалось, ничего не расслышал. Он медленно разворачивал и рассматривал содержимое узла.

–  В задней комнате, под старым ящиком, - отвечал он, не подымая глаз с жареной курицы, которую разрезал на четыре части, чтобы убедиться, не спрятано ли в ней чего-нибудь.

Варя уже разговаривала с Машей Дудоровой, видневшейся из-за второй решетки. Лицо ее изображало светлое пятно под густой железной вуалью.

–  Так вот кто мой жених!
– засмеялась она, увидев подходившего Андрея.
– Я никак не могла догадаться со слов Кати.

–  Как же вы поживаете и сестра ваша?
– спросил Андрей.

Маша сообщила, что они обе совершенно здоровы и что их скоро отправят в Сибирь. Она даже назвала ему прииск, где их водворят.

У Андрея оказалось там несколько товарищей, и он попросил передать им привет.

Они беседовали вполголоса, чтобы их не было слышно извне. В сущности, им нечего было опасаться, так как их знакомый надзиратель притворялся, будто ничего не слышит.

Девушка обещала исполнить поручение и, в свою очередь, из-за решетки посылала ему горячий привет и выражала надежду, что он еще долго будет на свободе и многое успеет сделать.

–  Постараюсь!
– с чувством отвечал он.

Отрывки этого разговора долетели до Машиного соседа с левой стороны. Она обменялась с ним двумя-тремя словами шепотом.

–  Мой сосед Палицын желает с вами познакомиться, Андрей, - сказала ему Маша.

Стоявший за решеткой известный революционер и бывший мировой судья Палицын был человек лет сорока, невысокого роста, с энергичным лицом, квадратным подбородком и такой же головой. Андрей мог бы легко догадаться об этом раньше по жене и сыну, стоявшим против его клетки.

Он был рад познакомиться с Палицыным и выразил сожаление, что они не могут встретиться по сю сторону решетки.

–  Почем знать? Может быть, еще встретимся на свободе, - весело отвечал он, вскидывая головой.
– Высоки тюремные стены, а ястреб и того выше парит. Ну, да вот мой сынок скоро заместит меня, - прибавил он, указывая на мальчика, который весь вспыхнул.

Их разговор был неожиданно прерван раздавшимся на всю комнату громким восклицанием: "Андрей, Андрей!"

Задремавшие сторожа встрепенулись. Все повернулись в сторону, откуда шел оклик. Андрей смотрел с удивлением и любопытством, Варя - с нескрываемым ужасом.

Один из заключенных с противоположной стороны энергично манил рукой. Андрей прошел через комнату и приблизился к решетке.

–  Митя! Возможно ли? Ты здесь?
– Он узнал старого друга и товарища по университету, с которым меньше всего ожидал встречи в таком месте.

Сторож вмешался.

–  Пожалуйста на ваше место, - сказал он резко.
– Запрещено разговаривать с заключенными без разрешения.

–  Очень хорошо, - вежливо отвечал Андрей, не торопясь, однако, уходить.

–  Третий год! По подозрению!
– выкрикивал между тем молодой человек.
– Чахотка. Доктор говорит, одна восьмая легких осталась!
– продолжал он торжествующим голосом, как будто ему доставляло громадное удовольствие делиться с Андреем такими необыкновенными новостями.

Неудержимый кашель прервал его речь. Подали сигнал о прекращении свидания, и заключенных стали уводить. Посетители тоже начали расходиться. Варя и Андрей замыкали шествие.

Между тем в проезде под воротами происходила какая-то суматоха.

–  Что случилось?
– спросила встревоженная Варя.

–  Привезли нового политического, - сообщила ей Палицына.

В самом деле, два жандарма распоряжались в подворотне: один отворял ворота, другой удерживал теснившуюся публику.

Общество тюремных сторожей было совершенно безопасно для Андрея, потому что никто, кроме знакомого надзирателя, не знал его в лицо. С жандармами же дело обстояло иначе; ему следовало избегать их по многим причинам. Но почему-то ему показалось, что именно теперь, после свидания, он вне всякой опасности. Желание узнать, кого привезли - быть может, знакомого, близкого товарища, - заставило его забыть всякую осторожность.

Он протолкался вперед и, склонившись к решетке, стал дожидаться при входе, в двух шагах от ворот. Он ждал не напрасно. Когда въехала тюремная карета, он увидел через решетчатую дверцу изможденное, страшно бледное лицо Заики. Продержав его три дня в больнице, власти нашли, что он достаточно оправился, и перевели его в тюрьму.

Пораженный таким ужасным открытием, Андрей не заметил, как сам в эту минуту сделался предметом внимательного созерцания со стороны рыжего жандарма, следовавшего за каретой. Он так заинтересовался Андреем, что, протолкавшись вперед, пошел доложить по начальству.