Чтение онлайн

– Мне тяжело сказать прощай, теперь я знаю что ты меня любишь.

– А раньше как будто не знала?!

– Нет, ты убедил меня что это не так.

– Ну давай я совру еще раз.

– Ты твердо решил что я не нужна тебе?

– Да, пусть это уже случится, я не хочу мучить тебя, пора отпускать.

– Ну что же, я тоже не хочу быть не нужной. я жажду любви и нежности. Я подожду еще немного, вдруг ты передумаешь. Одни сутки. Это будут последние сутки.

– Нет! Хватит, пожалуйста хватит, я сдохнуть хочу от своей любви… киса, пожалуйста.

– Прости что мучаю, но с любым решением нужно переспать чтобы быть уверенным в его правильности.

– Да, ты всегда меня этому учила. Я вспомнил твое тело, такое легкое и маленькое. Малышка…

– В последний раз ты шептал такие нежности…«моя маленькая»…

– Мне было очень хорошо, это правда.

– А я думала только об одном, зачем он так нежен!

– Это от любви… я себя сдерживал, это лишь капля того что я мог бы выплеснуть на тебя… ты такое перышко… черт, зачем я тебя мучаю… мне так одиноко, я схожу с ума.

– Но я же не тот человек которого ты хочешь видеть рядом…

— К сожалению ты тот, которого я хочу рядом, но я почему-то не могу этого допустить. Как будто вся суть меня сопротивляется. А в глубине души я кричу. Вот такие страдания. И я знаю, что ты будешь любить меня как никто и будешь идеальной женой. Но меня держит мой же разум! И я просто умираю. Это невыносимо. Знать, что есть любовь и не иметь возможности её получить. Убейте меня. Зачем я всё это сказал тебе!

– Сутки. Если ничего не изменится я навсегда замолчу в твою сторону.

– Но завтра я не буду с тобой милым, если я не передумаю, я просто скажу это прямо. Имей это ввиду. Будет больно.

– Я привыкла.

Я не могла пойти домой. Пол ночи слонялась по мокрым улицам, погода мерзкая, январь, а на улице сыро и ветрено, хуже не придумаешь. После пятой чашки кофе из какой-то захудалой палатки я решила все же отправиться домой и принять горячий душ, я продрогла до самых костей.

Уснула я быстро, но таким беспокойным прерывистым сном. Мне снилось море, море и перья, я летела белым, воздушным перышком, ветер носил меня над волнами бросая то в одну то в другую сторону, пока, угомонившись не унес меня на плечи. Я мягко скользнула по плечу, вниз по груди, и в конце концов не оказалась в его ладони. Он коснулся меня и бережно гладил, разравнивал как спутанные волосы, что-то бормотал, мне было тепло и спокойно, я чувствовала, что я в тех самых руках, его руках. Потом он осторожно поднес к губам и подул на меня, «лети, перышко, лети моя хорошая», я затрепетала на холодном ветру, завертелась в постели как уж…

Проснувшись я все поняла, он ответил мне во сне и он сказал НЕТ. По дороге на работу я решила с ним попрощаться, сняв на видео свои последние слова ему. Я не хотела, чтобы он запомнил меня грустной, я улыбалась и пела, хотя душа моя снова разрывалась на тысячу маленьких пёрышков.

– Привет, погода не сахар, ну что я хочу сказать, я думаю, что знаю ответ и я не хочу, чтобы ты помнил меня грустной. Не хочу, чтобы ты думал, что я пропаду в депрессии, что я буду умирать и все такое прочее. Я буду жить, все у меня будет хорошо, я выйду замуж, рожу ребенка, у меня все будет хорошо, обо мне не беспокойся. Тебе хочу сказать спасибо, за то что ты был в моей жизни. Это было что-то новое, что-то светлое, что-то необыкновенное. Я думаю у каждого человека в жизни случаются чудеса. Я думаю ты был моим чудом. И это замечательно, это прекрасно. Напоследок, что я хочу сказать, мы много песен отправляли друг другу, вообще за всю историю нашего знакомства. Но одна песня всегда будет у меня ассоциироваться со знакомством с тобой. Хотя я услышала ее позже, но мне почему-то она напоминает о начале, песня Ольви.

 Пою, сдерживая слезы.

«Ты однажды мне приснилась, что за сон — не помню сам. Но я знаю что влюбился в твои губы и глаза»

В общем, спасибо тебе за все, прощай.

Видео завершилось.

Он ответил быстро, почти сразу полетели буквы, как мелкий холодный дождь в лицо.

– Ты правильно поняла мой ответ. Я искренне желаю найти тебе счастье. Мечты сбываются, и ты это знаешь.

– Не надо слов.

– Ты очень красивая. Прости и прощай Тыковка. Никого так не назову! Только дочку если можно.

– Дочу можно.

– «Сколько звезд дарит ночь»…

– Замолчи! Прощай мой одинокий кот.

Я сидела на ступеньках с каким-то местным бомжом, кажется его звали Коля. Я взяла ему банку пива, себе двойной эспрессо. Он рассказывал мне истории из фильма «Джентльмены удачи». И то и дело с хриплым смехом рычал «пасть порву, моргала выколю». Я слушала его и курила одну за одной. Альфа и Омега подумала я, Альфа и Омега. Мое начало и конец, первый и последний. «Не было такой и не будет», да все же как правы певцы и поэты. Вот так, никому ни о чем и не за чем. Мы ставим точки и потом делаем из них запятые. Я сидела и думала, точка или запятая? Что-то внутри подсказывало — точка. Надо что-то планировать, куда-то ехать. Писать стихи, рисовать картины, учиться новому, открывать города и людей, дышать новым лесом, пить родниковую воду, жить.

Больше не тяготило чувство недосказанности. Сказано было больше чем можно, чем нужно и чем нельзя. Ничего не тяготило, наступило нечто сродни равнодушию. Мне было всё равно. Просто утро, просто день, просто вечер, просто ночь. И так снова и снова, и снова. Знаете, не время лечит людей, мы сами себя лечим, ломая и переворачивая внутренности. Или находим того, кому позволяем себя лечить.

Мне было с ним комфортно. Он обнимал меня по ночам и говорил нежности. Он целовал меня сутками, это был океан теплоты. Славик очень меня любил. Иногда мы сильно ссорились, потом мы напивались и мирились. Я точно знала, что он не уйдет, никогда меня не бросит, я была уверенна. Может напрасно, не знаю, но мне казалось он любил меня до психушки.

Теперь у меня были руки, мои собственные мужские руки, которые всегда меня обнимают, даже когда злятся — всё равно обнимают и гладят. Я позволила этим рукам меня лечить, я принимала всё что он мне давал.

Когда я лежала на полу не желая шевелиться он кормил меня из рук тонкими перышками куриных крыльев, поил разбавленным спиртом или если я болела, то сладким чаем. Он гладил мои длинные волосы и повторял «я с тобой, бельчонок, я с тобой моя хорошая». Он знал где у меня болит и не прикасался к этому. Я знала, что ему больно, но Славик старался это скрывать, сглаживал, закрывал глаза, хотел мне помочь, вылечить. Иногда у него сдавали нервы, он кричал, злился, ругался, напивался до полусмерти. Я говорила, что он свободен и что никого никогда не держу. Тогда он уходил на день или два. Прятался, как зверь в нору, зализывал кровавые раны, я знала, как больно ранила его словами, в такие дни мне казалось, что я камень. Мне было не жаль никого на свете. Весь мир одна сплошная боль, никто на этом свете никому ничего не должен. Мы испытываем то, что испытываем, и никто не может себя заставить подчинить чувства разуму. Сделать видимость да, может даже поверить в это, но по факту все мы остаемся рабами внутреннего Я.

Выждав время я звонила, звала обратно. Я не могла надолго оставаться без объятий. Я говорила, что переболела, и мы начинали сначала, снова. Мне нравилось, что Славик всегда меня прощал. Он не должен был, но делал это. Нравилось, как нежно он на меня смотрел, нравилось класть голову на его колени и по долгу о чем-то болтать, закинув ноги на спинку дивана или на дверцы шкафа.

Когда мы по долгу не ссорились то выходили гулять. Вчера мы пошли на каток. Город маленький, а на катке не протолкнуться. Мне конечно же повезло больше других и в меня врезался школьник, едва не повалив на холодный лед, он оставил на моей коленке очень большое напоминание об этой прогулке. Хорошо, что не грохнулась и что не на спину, в рюкзаке коньяк, мы пили его всю дорогу. Мы вообще часто пили и курили как проклятые. Слава не хотел, чтобы я курила, и я обещала бросить немного позже, когда мы приживёмся друг к другу.

Вы замечали, как сложно привыкнуть к новому человеку? Сначала к его присутствию, потом к его привычкам, а потом нужно находить компромиссы, в чем-то уступать. У меня не было компромиссов. В наших отношениях была только я. А он просто чтобы меня обнимать. Он был для меня чистой нежностью. Мне нравилось обниматься. Мне вообще кажется, что это то на чем держится вселенная, на том что кто-то кого-то обнимает. Я чувствовала себя младенцем на груди матери. Иногда я плакала от того что вся эта нежность меня переполняла, я не знала откуда во мне столько ласки, но мне кажется это было каким-то особенным лекарством, что-то вроде резерва душевных сил. Мы могли лежать так часами, разговаривать, потом засыпать, просыпаться и снова говорить, говорить и говорить. Я говорила меньше, мне нравилось, когда говорит Славик. У него был низкий тихий голос. Когда мы уставали говорить, то просто смотрели телевизор. Иногда я оставляла его одного и садилась на пол писать стихи или письма в прошлое. Он не любил, когда я пишу, но терпел меня. А я терпела его причуды, ради того, чтобы он меня обнимал.