Чтение онлайн

— Слушай меня внимательно, — продолжала меж тем говорить девушка, — я — Агасфер.

— Кто? — не поняла Евгения Андреевна.

— Вечный жид. Слыхала о таком?

— Вечный жид… — на лбу женщины пролегла глубокая складка, — да, да. Я где-то слышала или читала легенду о Вечном жиде. Когда Христос, понукаемый стражниками, шел на Голгофу, он остановился передохнуть возле одного из домов. Со словами «иди, иди отсюда», хозяин дома прогнал Иисуса. За это Сын Божий проклял его и приказал ему скитаться по свету до второго своего пришествия. Я правильно вспомнила легенду?

— Нет! Нет! — яростно замотала головой девушка, — все было не так! Да, легенду ты вспомнила верно, но она лжива! В действительности все было не так.

Я сидел за гончарным кругом в своей мастерской, когда до моего слуха донесся шум слитых воедино множества людских голосов. Я остановил круг, снял фартук и вышел на улицу. Я увидел толпу людей, сопровождавших отряд римских воинов, выстроившихся в две шеренги человек по пятнадцать в каждой. Между шеренгами шли трое людей, один из которых тащил на спине огромный деревянный крест. Судя по всему, процессия двигалась в сторону Голгофы, лобного места. Люди в толпе вели себя по-разному. Одни рыдали в голос, рвали на себе одежду. Другие веселились как на празднике: смеялись, громко и возбужденно кричали. Третьи тихо молились. Однако большинство людей равнодушно наблюдали за происходящим.

Я остановил пробегавшего мимо мальчишку.

— Что там происходит? — спросил я.

— Самозванца на казнь ведут, — смеясь, ответил мальчишка.

— Какого самозванца? — насторожился я.

— Который называл себя Сыном Божьим и Царем иудейским.

Кровь ударила мне в лицо, сердце в груди бешено заколотилось. Я сразу догадался о ком идет речь. Еще когда первые слухи о неком Иисусе Назаретянине, творившим разные чудеса и называвшим себя Сыном Божьим, достигли Иерусалима, я заподозрил, что этим Иисусом мог быть сын Марии. То есть, мой сын. Я тогда решил убедиться в этом. Оставив мастерскую на попечении старшего сына (у меня к тому времени уже были трое детей), я, не мешкая, отправился в Назарет, где тогда, по слухам, проповедовал новоявленный машиах. Войдя в город, я спросил у первого встречного как мне разыскать Иисуса-целителя.

— Иди, не сворачивая этой дорогой, — указал незнакомец, — где увидишь толпу людей, там и найдешь того, кого ищешь.

Я пошел в указанном направлении и вскоре увидел несколько десятков человек, толпившихся возле одного из домов. Среди собравшихся было много калек: хромых, недвижимых, незрячих. Люди разбились на несколько групп и что-то очень оживленно обсуждали между собой. Я остановился в нерешительности, не зная, к какой из групп мне примкнуть.

Внезапно гул голосов смолк и все повернулись в мою сторону. Это привело меня в крайнее замешательство. Я сконфуженно завертел головой, но вскоре понял, что люди смотрят вовсе не на меня. Их взгляды были устремлены на дорогу, по которой я только что пришел сюда. Сейчас мой путь повторяли семеро человек: три женщины и четверо мужчин. Впереди этой группы шла невысокого роста, стройная женщина лет пятидесяти.

Остальные участники шествия держались в двух шагах позади нее. Я пригляделся к женщине, идущей первой.

— Не может быть! Неужели…?! — руки мои затряслись от охватившего меня волнения.

Тем временем, из толпы до моего слуха донеслись восклицания:

— Мария!.. Мария идет!.. Мария и дети Иосифа…

Теперь все сомнения отпали: передо мной была Мария. Конечно, она сильно изменилась (неудивительно, ведь прошло более тридцати лет со дня нашего последнего свидания), но по-прежнему оставалась хороша собой. Тот же изумительный разлет черных, густых бровей, те же алые, чувственные губы. Я, как зачарованный, следил за каждым ее движением.

Мария прошла сквозь толпу и направилась к дому. Человек, стоявший возле дверей, вышел ей навстречу и загородил собой дорогу.

— Здравствуй, Мария, — склонился он в почтительном поклоне, — вероятно, ты пришла навестить Иисуса?

— Да, — кивнула женщина, — передай ему, что матерь, братья и сестры его хотят увидеться с ним.

Человек снова склонился в поклоне и, пятясь назад, скрылся за дверью дома. Отсутствовал он недолго. Помню, я лишь раз успел сглотнуть слюну. Когда человек появился вновь, то заговорил нарочито громко, видимо, для того, чтобы его слышали как можно больше людей:

— Он сказал: лишь те для меня матерь, братья и сестры, кто верит в меня как в Сына Божьего и кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного.

На некоторое время перед домом воцарилось гробовое молчание.

— А я ему кто же тогда? — вдруг раздался пронзительный голос Марии, — я ему кто? — она повернулась к детям Иосифа, — кто я?!

Из груди женщины вырвался надрывный стон. Младшая из дочерей Иосифа бросилась к ней и, обняв за плечи, повела прочь от дома. Следом за ними потянулись остальные члены семьи плотника. Я остался стоять у дома, решив дождаться появления Иисуса.

Ждать пришлось довольно долго. Солнце успело пройти половину своего пути от полуденного стояния до заката. Я даже задремал, присев на землю возле росшего тут дерева. От сна меня отвлек шум голосов. Я открыл глаза и увидел Его. Иисус стоял в дверях дома, приложив руки к груди и чуть скривив губы в небрежной улыбке. Он был невысокого роста (видимо, в мать), с прямыми, как у меня, черными волосами до плеч. Борода редкая (тоже в мою породу), с рыжеватым оттенком. К сожалению, более подробно мне не удалось рассмотреть Иисуса. Меня тут же оттеснили от Него бросившиеся со всех сторон калеки. Кажется, Он принялся лечить кого-то. Кажется, кого-то даже вылечил (потому, как до меня донеслись радостные вопли). Этого я не видел.

Пребывание Его среди людей длилось совсем недолго. Вскоре Он вновь приложил руки к груди, слабо улыбнулся и скрылся за дверью дома.

Я еще некоторое время постоял среди людей, которые возбужденно делились впечатлениями о происшедшем событии, потом повернулся и не спеша пошел знакомой дорогой обратно в Иерусалим.

Так я впервые увидел своего сына. Сейчас, всматриваясь в лица приближавшихся к моему дому людей, я готовился встретиться с ним во второй и, по всей видимости, в последний раз.

До ближайшей ко мне шеренги римских воинов оставалось шагов двадцать или тридцать, и теперь я мог отчетливо разглядеть всех троих, осужденных на казнь людей. Иисус шел в центре и чуть впереди. Под тяжестью креста Он весь согнулся и, казалось, вот-вот рухнет на землю. Ноги и тело Его дрожали от неимоверного напряжения. Острые шипы терновника, из которого был сплетен венок, водруженный на голову Иисуса, вонзились в Его кожу, и кровь, смешиваясь с потом, превратила лицо несчастного в кровавую маску. Солдаты подгоняли осужденного на казнь ударами плетей и уколами острых копий, отчего одежда Иисуса превратилась в рваные лохмотья, сквозь которые из ран сочилась кровь. Я застыл в оцепенении у дверей собственного дома, с ужасом наблюдая за приближающейся процессией.

В шагах пяти и от моего дома Иисус вдруг споткнулся о камень и упал на четвереньки. Крест съехал с Его спины и уперся коротким своим концом в землю.

— Вставай! Вставай, грязная свинья! — прорычал ближайший к Иисусу солдат и ткнул беднягу копьем в бедро.

— Пить, — простонал Иисус, протягивая к воину руку.

Солдат раскрыл сумку, висевшую у него на боку, и достал оттуда кружку и глиняный сосуд, заткнутый пробкой. Наполнив кружку, солдат протянул ее Иисусу. Тот с жадной поспешностью припал губами к краю кружки, однако в следующий миг, фыркая и отплевываясь, бросил ее на землю.