Чтение онлайн

— Он уже пришел, — улыбнулся Джабраил.

— Где же он? — едва не закричал Мухаммед.

— Он предо мной, — рука Ангела медленно поднялась и вытянулась в направлении груди Мухаммеда. По мере ее движения, глаза молодого мужчины постепенно расширялись и расширились на столько, что, казалось, заняли собой половину лица. Рот приоткрылся в немом восторге, и теперь лишь мерное потрескивание горящего в костре хвороста нарушало тишину пещеры.

— Да, Мухаммед, — прервал молчание Джабраил, — Аллах Милостивый и Милосердный призвал тебя в свои помощники! Ты удостоен чести стать Его Посланником!

На глазах Мухаммеда выступили слезы.

— Я знал!.. Я чувствовал!.. — словно в бреду бормотал он, — часто, во сне и наяву, я слышал голос, который говорил мне, что я рожден для великих дел, что жизнь обычного смертного не для меня. Голос подсказывал мне, что в жизни моей грядут большие перемены. Я ждал этих перемен, ждал своего часа. И вот он настал!

Теперь слезы катились по щекам Мухаммеда двумя плотными цепочками и терялись в густой бороде. Руки его нервно бегали по складкам одежды, а сам он сжался в комок, словно оказался нагим под порывом студеного ветра. С улыбкой лекаря, сообщившего больному благоприятный диагноз, Джабраил наблюдал за реакцией новоиспеченного Пророка. Дождавшись, когда тот стал успокаиваться, Ангел заговорил наставительно:

— Да, быть Господним Посланником это большая честь, но, одновременно, это еще и большая ответственность. Перед тобой, Мухаммед стоит труднейшая задача: изменить нравственный облик целого народа! Но я подскажу тебе как это сделать, — поспешил добавить Джабраил, заметив озабоченную складку меж бровей Мухаммеда, — прежде всего, тебе необходимо привить арабам новую религию. Старая идолопоклонническая религия многобожия лишь развращает людей.

— Я тоже думал об этом, — обрадовался Мухаммед, — но подскажи мне, о Джабраил, какая из религий лучше подходит для арабов: христианская или иудейская?

— Ни та, ни другая, — решительно взмахнул рукой Ангел Господень, — христианские богословы заблудились в трех соснах. Вместо Бога единого и неделимого, они напридумавали целую божественную семейственность. Есть у них, видите ли, и Бог-отец, и Бог-сын, и еще какой-то родственник, не то брат, не то сват, по имени Дух Святой. Люди сбиты с толку. Не знают, кому поклоняться. Нет, такая религия для арабов не годится.

Более приемлем иудаизм. Но ее носители, евреи, вообразив себя богом избранной нацией, слишком чванливы и высокомерны. Воротят нос от миссионерской работы, как от тухлого мяса. Это, конечно, оттолкнет арабов от еврейской религии и затруднит твою миссию.

Поэтому, Мухаммед, тебе предстоит создать новую, собственную религию.

При последних словах Ангела плечи Мухаммеда обреченно опустились вниз.

— Не беспокойся, — ободрил его Джабраил, — тебе не надо придумывать религию заново. Не стоит изобретать колесо, когда его уже изобрели до тебя. Ты прекрасно знаешь содержание Ветхого и Нового Заветов. Положи их в основу своей религии. Естественно, не называй Ису (Иисуса) сыном Божьим. Пусть он остается тем, кем был в действительности, очередным Пророком. А вот историю создания мира и человека оставь прежней. Можешь упомянуть Нуха (Ноя) и его счастливое спасение. При этом ты постоянно должен помнить о главной своей задаче: привить своему народу любовь к добродетели; заставить арабов не убивать ближнего, а протягивать ему руку помощи; не грабить, а делиться своим имуществом; не унижать, а уважать.

Ангел Господень замолчал, внимательно вглядываясь в лицо своего собеседника. Тот медленно встал с камня и, поглаживая бороду, не спеша прошелся до конца пещеры и вернулся назад.

— О Джабраил, — приложил он руки к груди, — позволь задать тебе еще один вопрос?

Ангел в ответ кивнул головой.

— Меня гложут сомнения: сумею ли я отвернуть арабов от многобожия, религии их предков, ставшей привычной для них, как верблюд для бедуина. Подскажи мне: как сделать мою религию более привлекательной для народа Арабии.

— Ты опередил меня, Мухаммед, — улыбнулся Джабраил, — я как раз собирался поговорить с тобой об этом.

Лицо Ангела сделалось серьезным.

— Для того, чтобы привлечь людей на свою сторону, им надо, во-первых, что-то пообещать и, во-вторых, чем-то напугать. Обещай, тем, кто примет новую религию, что они попадут после смерти в рай, где их ожидают сады вечности. Тем же, кто противится или сомневается, грози попаданием в ад, где их ждет вечный огонь.

— О Джабраил, — Мухаммед с мольбой протянул руки к Ангелу, — я боюсь, что мне не хватит воображения, чтобы живоописать прелести рая и ужасы ада. Нельзя ли мне хоть на миг побывать и в том, и в другом месте?

— Еще ни один смертный, побывав в раю или аду, не возвращался живым на Землю!

Голос Ангела, подобно грому, потряс своды пещеры.

— Но ведь я — не простой смертный. Я — Посланник Аллаха, — робко возразил Мухаммед, — или это не так?

— Так, так, — снисходительно усмехнулся Джабраил. Он тяжело вздохнул, — ну, хорошо. Будь по-твоему. Ты посетишь и рай, и ад.

Ангел поднялся с камня, обошел Мухаммеда и, встав у того за спиной, положил ему руку на затылок.

— Закрой глаза, — распорядился он.

Мухаммед, не мешкая, выполнил приказание.

— Теперь открой, — последовало новое распоряжение, — ты видишь Бурака?

— Да, — кивнул Мухаммед, с удивлением оглядывая стоящее перед ним животное, чуть выше осла, но ниже мула.

— Садись на него, — приказал Джабраил.

Не успел Мухаммед взгромоздиться на Бурака, как тот стремительно взметнулся вверх и в следующий миг Пророк оказался в Иерусалиме. Поклонившись храму аль-Акса, Мухаммед тут же вознесся к нижнему небу. Тут он встретил прародителя людей Адама. Помахав рукой своему пра-пра-пра-… отцу, Посланник Аллаха продолжил вознесение и достиг второго неба, где повстречал Яхью бин Закарию (Иона сына Захарийи) и Ису (Иисуса). На третьем небе Мухаммед увидел Юсуфа (Иосифа), а на четвертом Идриса (Еноха). На пятом небе он поприветствовал Харуна бин Имрана (Аарона), на шестом поздоровался с Мусой (Моисеем), а на седьмом — с Ибрахимом (Авраамом). Наконец, вознесение завершилось и Мухаммед, неожиданно для себя, предстал перед Аллахом.

Господь восседал на золотом троне, украшенном изумрудами. Мухаммед отстоял от трона на расстоянии двух полетов стрелы, тем не менее, для того, чтобы разглядеть лико Всевышнего, ему пришлось задирать голову.

Аллах наклонился и пристально посмотрел на своего нового Посланника.

— Как часто ты молишься? — словно раскат грома, потряс небосвод его голос.

От страха у Мухаммеда едва не подкосились ноги.

— Я не молюсь вовсе, — жалобно проблеял он.

— Ты и твои приверженцы должны молиться пятьдесят раз в день, — погрозил пальцем Господь.

— О Аллах Милостивый и Милосердный, смилуйся, — Мухаммед повалился на колени, — если я буду требовать от людей молиться пятьдесят раз в день, никто не захочет принимать мою религию.

Аллах задумчиво почесал бороду.

— Пожалуй, ты прав. Погорячился я, — вздохнул Он, — ладно, молитесь пять раз в день. Но не реже, — грозно добавил Всевышний, — а теперь говори, зачем пришел.

Не вставая с колен, Мухаммед протянул к Господу руки.

— О Аллах Милостивый и Милосердный, я хотел бы посетить рай и ад с тем, чтобы доходчивее и красноречивее объяснять людям, что их ждет после смерти, в Судный день.