Чтение онлайн

— Майсара!

По тому, как резко повернули в ее сторону головы все, кто находился во дворе, Хадиджа догадалась, что голос ее прозвучал излишне громко.

— Майсара, — тише повторила она, — зайди ко мне.

Старый слуга поклонился и последовал за хозяйкой в дом. Как только он вошел в комнату, Хадиджа набросилась на него с вопросами.

— Ну, рассказывай. Благополучно ли вы добрались до Сирии? Как шла торговля? Как себя проявил Мухаммед? Кстати, где он? С ним все в порядке?

— Мухаммед жив и здоров, — успокоил хозяйку Майсара, — он поехал домой умыться и переодеться. Скоро он будет здесь.

Старый слуга с лукавым прищуром покосился на женщину.

— Хорошего помощника вы нашли себе, уважаемая Хадиджа хатун. Мухаммед — прирожденный купец. Как он умеет расположить к себе людей! Как исподволь, незаметно ему удается убедить их купить его товар! Мы первые из мекканских купцов распродали свои специи и потом еще две недели ждали остальных. Но эти две недели Мухаммед не сидел, сложа руки. Он завел много полезных знакомств и в следующий раз мы сможем привезти в Сирию значительно больше товара.

— А чем Мухаммед занимался в свободное от торговли время? Я хочу знать, как он относится к азартным играм, вину, непристойным женщинам.

— Что вы! Что вы! — замахал руками Майсара, — никаких игр и никаких женщин! Мухаммед скромен и добропорядочен. А свободное время он проводил в беседах с христианскими и иудейскими богословами. Я заметил, что его очень серьезно интересуют вопросы религии. Скажу вам по секрету, уважаемая Хадиджа хатун, — старый слуга перешел на шепот, — мне кажется, Мухаммед не совсем обычный юноша.

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась женщина.

— Видите ли… — замялся Майсара, — в течение всего пути в Сирию стояла страшная жара. Солнце палило так, что перед глазами начинали мелькать разноцветные блики. Многие не выдерживали и теряли сознание. Еще в начале пути я обратил внимание на одинокое, небольшое облачко на небосклоне. Оно появлялось с восходом солнца и исчезало с его закатом. Однако самое удивительное заключалось в том, что облачко это перемещалось по небосводу так, что тень от него всегда падала на то место, где находился Мухаммед. Куда бы Мухаммед ни пошел, куда бы ни поехал, он всегда находился в тени.

— Не может этого быть! — мотнула головой Хадиджа, — тебе показалось!

— Это заметил не только я, — возразил Майсара, — об этом стали шептаться все участники перехода.

Заметив недоверчивый взгляд хозяйки, слуга поспешил продолжить рассказ.

— Но это еще не все, — затряс он головой, — в пути, один за другим, захромали два верблюда. Погонщики решили зарезать животных. Но Мухаммед остановил их. Он лишь дотронулся рукой до ног верблюдов, как хромота тут же прошла.

— Действительно, Мухаммед необычный юноша, — Хадиджа задумчиво покачала головой, — облако, верблюды, рассечение груди…

— Какое рассечение? — подался вперед всем телом Майсара.

— Так… — махнула рукой женщина, — это я сама с собой.

С утра следующего дня Сергей Михайлович, в сопровождении своего заместителя, ходил по зданию гостиницы, придирчиво составляя список неотложных ремонтных работ. На четвертом этаже его нашла секретарша.

— Сергей Михайлович, вас в приемной посетитель дожидается, — едва переводя дыхание, выпалила она.

— Я занят, — недовольно буркнул Лунев, — попросите его подождать полчаса.

— Сергей Михайлович, — секретарша придвинулась к самому уху своего начальника, — он из Комитета Госбезопасности.

— Мда? — смутился Лунев, — ну, хорошо. Скажите ему, что я буду через пять минут.

Сотрудником Госбезопасности оказался стройный, поджарый молодой мужчина лет тридцати.

— Старший лейтенант Кудряшов Валентин Иванович, — протянул он руку для приветствия.

Рука старшего лейтенанта оказалась вялой и холодной.

— Присаживайтесь, — указал Лунев на стул, — с чем к нам пожаловали?

Кудряшов начал разговор не сразу. Несколько секунд он внимательно рассматривал свои руки, словно пытаясь найти в них какой-то изъян.

— Сергей Михайлович, — заговорил комитетчик тихим, ровным голосом, — вам, бывшему фронтовому разведчику, конечно, известно как важно вовремя и, по возможности полно, получить информацию о противнике. Важно, прежде всего, с целью предупреждения его враждебных действий, которые могут нанести вред обороноспособности нашей страны.

Кудряшов оторвал взгляд от своих рук и внимательно посмотрел Луневу в глаза. Сергей Михайлович в ответ кивнул головой, как бы говоря, что полностью разделяет мнение старшего лейтенанта.

— Но, — Кудряшов задрал вверх указательный палец, — на фронте, не смотря на смертельный риск, информацию о противнике получить все же проще. Существуют авиаразведка, разведка боем, наконец, можно выловить «языка». В мирное время получение информации о потенциальном противнике не всегда связано с риском для жизни, зато осложнено рядом обстоятельств. И, прежде всего, законодательством страны, где эта информация добывается, включая нашу собственную страну, Союз Советских Социалистических Республик. Что же получается?

Кудряшов вопросительно склонил голову на бок. Сергей Михайлович в ответ растерянно пожал плечами.

— А получается нонсенс, — сам ответил на свой вопрос сотрудник Госбезопасности, — с одной стороны, нам, для того чтобы обеспечить обороноспособность страны на должном уровне, необходимо получить информацию, а с другой стороны, бывают случаи, когда получить эту информацию не возможно, не нарушив законодательства СССР. В этом случае, встает вопрос о выборе приоритета. Что важнее для страны: поддержание ее обороноспособности или цепляние за букву закона?

С этим вопросом я обращаюсь к вам, Сергей Михайлович. Обращаюсь как к коммунисту, как ветерану войны, награжденному многими правительственными наградами. Так, что важнее?

Под пристальным взглядом старшего лейтенанта Лунев смущенно опустил глаза.

— Вопрос не простой, — покачал он головой, — с ходу на него, пожалуй, не ответишь. Подумать надо.

— А думать здесь нечего! — вскинул вверх руки Кудряшов, — ответ на поверхности. Ни одна страна, не умеющая себя защищать, не продержится долго на политической карте планеты. Это исторический факт, аксиома, не требующая доказательств. Обороноспособность — превыше всего и в этом вопросе не может быть другого мнения.