Чтение онлайн

– Простите, просто Ваш брат первым кинулся на Олега. А это не допустимо. Вас вызывал директор к себе.

– Ну, раз я здесь, можно и к директору зайти.

У директора школы Артура Васильевича, я пробыла где-то часа два. Этот Олег оказывается не раз доставал и нарывался на открытый конфликт с Артемом. Он же и говорил, что я мать Артемки и родила его еще, будучи несовершеннолетней, только сейчас скрываю это. И что Артем отсталый ботаник, так как любит читать и предпочитает все проблемы решать словами, это только последнюю неделю слишком борзый стал. Родители мальчика были в шоке от того с какой злобой об Артеме говорил мальчик. Да и мы с директором тоже. У мальчика явно что-то с психикой. Пока возвращалась на работу, позвонила и сказала, что смену отдежурю. На работе застала главврача и попросила подписать заявление об уходе.

– В любом случае, ты можешь рассчитывать на свое место, если на новой работе не понравится, - сказал мне на прощанье Валерий Яковлевич.

Жалко будет уходить с хорошей работы и от дружного коллектива, но так надо. Ближе к часу ночи появилось какое-то плохое предчувствие. С ординаторской позвонила Вике, она сказала, что малой спит. Она будит его, каждые два часа проверяя сотрясение. С ним все хорошо. Тогда почему на сердце так не спокойно?? Может с отцом что-то. Грудь вдруг зажало в тески, аж дышать больно стало. Сердце заныло в тревоге. Что-то случилось.

– Нила Владимировна. Там пострадавший после аварии. А из дежурных хирургов сегодня только вы, - что-то Светочка больно нервная. Ну и что. Бывало и такое.

– Во второй оперблок пусть везут. Готовьте операционную. Кто это знаешь?
– спросила я на всякий случай, а то вдруг знакомый кто ее. Почему нервничает то так?

– Это Князев.

– Какой Князев?
– в недоумении спросила я.

– Павел Петрович наш.

– Вот д****о, - сердце ухнуло в низ, кровь отхлынула от лица. Ноги подкосились.

– Нила Владимировна, что с вами?

– Все нормально, иди, готовься, я сейчас приду.

***

Спустя три часа выйдя из оперблока, просто осела на пол. Ноги от напряжения не держали. Когда увидела Пашу на столе, чуть сознание не потеряла. Он был без сознания. Такой милый, беззащитный и безмятежный. Гримаса боли застыла на его лице. Ноги были в ужасном состоянии. Почти все кости голени раздроблены. Осколки костей пришлось вытаскивать, собирать по частям заново. Таз и позвоночник целы. Сотрясение от удара о подушку безопасности не сильное. Сейчас его переведут в реанимацию и будем ждать, когда он придет в себя. Боль, что он почувствует когда очнется, будет ужасной, но хуже будет если он ее не почувствует.

Такого страха во время операции я никогда не испытывала. Понимать, что от твоего умения правильно оценить повреждения и степень опасности для жизни пациента может зависеть жизнь дорогого тебе человека это ужасно. Сейчас сидя на полу и понимать, что в один миг могла потерять его, меня колотить начинает. На ватных ногах дошла до ординаторской и рухнула на диван. Не знаю сколько времени просидела, так смотря в одну точку пока меня колотил озноб.

– Нила, господи с тобой все в порядке. Я слышал, ты сегодня Петровича оперировала, - меня начали трясти чьи-то руки. Сфокусировав взгляд, поняла, что рядом со мной присел Димка. Наш местный шутник, - Эй, иди домой. Не волнуйся, за ним тут присмотрят.

– Да, конечно.

Но вопреки желанию поспать, я пошла в реанимацию. Там дежурила Аленка.

– Как он?
– тихо присела возле нее на стул.

– Состояние стабильное. В сознание пока не приходил. Нила Владимировна вы опять здесь сидеть будете?- тихо спросила она. Все медсестры знали, что я люблю сидеть в реанимации рядом со своими пациентами. Мне кажется, что когда с ними рядом находиться человек, которому не все равно выживешь ты или нет, они быстрее приходят в себя. Может и глупо. Но я останусь здесь. Тем более, когда здесь лежит Паша.

– Да, останусь. Алена позвони его родным скажи, где он и что случилось.

– Да у него из родни вроде только сестра двоюродная есть и все, больше никого. Но я ей позвоню не волнуйтесь.

Когда медсестра ушла. Я подсела ближе к Павлу. Взяла за руку и поцеловала. Тихо шепча ему, что бы он не вздумал сдаваться и боролся за свою жизнь, что бы поскорее очнулся и начал показывать свой противный характер, и периодически целуя прохладные пальцы, плакала и через слезы чувствовала как выходило все напряжение этого трудного дня и ночи.

Спустя пару часов, когда я сидела у кровати Паши, читая статью о новых онкологических заболеваниях, двери в реанимацию открылись, и в палату вошел человек, которого я ну ни как здесь увидеть не ожидала... Я вообще не ожидала увидеть его до нового года...

Глава 4

Павел

Боль. Я чувствовал боль. Ноги горят в огне боли. Это мучительное ощущение, как будто на ноги кислоты вылили, а она разъедает медленно и мучительно кожу, мышцы, даже кости. На грани сознания услышал голос. Такой, нет, не нежный, строгий, требующий, но одновременно ласковый, такой родной и привычный голос моей малышки. Почему до меня раньше не доходило, что с этой женщиной не напором нужно действовать, а нежностью и лаской. Почувствовал, как что-то теплое коснулось пальцев правой руки, ее губы и дыхание согревали душу, а тихий шепот с просьбой бороться дали сил терпеть боль. Влага на руке. Моя девочка плачет. Глупая, ну зачем тратить слезы на такого дурака как я? Почему не замечал, что у меня под носом есть женщина, которая достойна самого лучшего на земле? Пообещал себе, что как только смогу внятно говорить, мы все решим, и никто не уволиться и никуда не уйдет.

Опять почувствовал эту чертову агонию. Как же больно, но я чувствую пальцы на ногах, хоть они и в гипсе, наверное. Малышка больше не держит меня за руку, но она здесь. Читает что-то, слышу шелест переворачиваемых страниц. Она что все время сидела здесь? Ей отдохнуть нужно. Нет, не могу пока говорить. Слишком больно, не хочу ее пугать своими криками и стонами боли. Я потерплю! Ради малышки, потерплю.

Очередное пробуждение было уже не таким болезненным. Боль потихоньку отступала. Услышал, как в палату открылась дверь. Судорожный вздох моей девочки меня насторожил, кто это пришел?

– Какого черта ты тут делаешь, да еще и без бахил????- возмущенно проговорила Нила, видимо вставая со стула.

– Здравствуй Нила, - Проговорил определенно мужчина. Голос хриплый, прокуренный, но уверенный в себе и даже властный что ли. Это типа что кавалер моей девочки пришел? Интересно!

– Зачем ты здесь? И вообще как ты здесь оказался?

– Мне медсестра сказала, что ты здесь. Твой больной?
– очевидно речь обо мне.

– Да, мой. Ты не ответил на вопрос!
– с раздражением сказала Нила. Похоже, она злится.

– Пришел увидеть тебя? Говорят, ты подала заявление об уходе, есть хорошая работа?

– Ты за этим пришел? Предложить мне работу?
– она определено зла, причем не так как на меня злилась пару дней назад, а по-настоящему. Не хочу, что бы моя девочка волновалась.

– Мой друг открывает клинику в Питере, ему требуются толковые специалисты, я подумал, что тебе должно понравиться это предложение. Да и ко мне поближе, - после этих слов я совсем перестал быть спокойным. Да кто этот мужик блин. Не могу говорить, трубка во рту мешает, интубировать может только Нила.