Чтение онлайн

Из-за провалов в поисках второй работы, общение, на первых порах обещавшее очень много хорошего, постепенно превращалось в бесконечное и бессмысленное выяснение отношений. Во время одного такого разбора полётов неожиданно открылось, что во время моего звонка в Нижний Алиса была дома, и всё прекрасно слышала. После этого мне снова стало невыносимо мерзко. Ничего хорошего, кроме недоверия, такое «открытие» не несло. Пришло понимание того, что если один раз человек выкинет такой фокус, стало быть, цирк подобного рода будет нормой. Я-то, по простоте душевной, полагал и до сих пор полагаю, что когда имеет место быть любовь, то отношения людей любящих должны строиться на доверии. Если его нет, то ни о какой любви, а уж тем более – об образовании семьи – не может быть и речи.

Пожалуй, это было первым, что заставило меня крепко подумать над тем, имеет ли мне смысл продолжать дальнейшее общение и работу над созданием такого светлого будущего.

Разумеется, ответ Алисы на моё письмо, в точности передающее диалог с родителями, также заставил меня очень крепко подумать. В ответе не было ни тени сочувствия.

По нему я понял, что ей попросту безразлично, что мне вообще довелось пережить, когда ТАК говорил с родными. Её интересовал только результат, а поскольку результата не было, меня раз от раза окатывали потоками ледяной воды. Оказывается, всё, что я ощутил после катастрофически крупной ссоры с ними, было просто лирикой, которая к делу не относилась. Ни больше, ни меньше.

Такого ответа я не ожидал, и по мере чтения Алисиного письма я чувствовал, как что-то медленно, но верно умирает во мне. Может быть, надежда на лучшее. Может быть, вера в эту женщину, так заботливо и ласково говорящей с незнакомыми людьми - и в то же время, персонально для меня нашедшую слова, от которых первые несколько секунд жить не хотелось вообще.

В этот же день я и задал себе вопрос: а оно вообще, в принципе, правда – или мной просто пользуются? И стал искать ответа на этот вопрос, вспоминая разные мелочи, в которых Алиса, так или иначе, проявлялась как «пользователь».

По отношению этой женщине моё «я» вдруг разделилось на две неравные по силе воздействия части. Первая и бОльшая часть беззаветно, преданно любила Алису Исаеву, верила ей: эту часть условно можно назвать «сердцем», «душой». Вторая часть, более прагматичная, чем первая, замечала некоторые особенности и мелочи в поведении Алисы, её можно назвать «разумом», «логикой». Оставаясь наедине с собой, «разум и логика» раскладывали, будто пасьянс, перед «сердцем и душой» эти мелочи, и задавали разные нехорошие вопросы.

Обычно «сердце и душа» не слушались «разума и логики». В отдельных случаях просто «просили выйти вон», хотя от случая к случаю становилось понятно: что-то совсем не так в королевстве датском. Это «что-то» сопровождалось ударами и сильной болью, после которых «душа и сердце» худо-бедно оправлялись и продолжали спокойно жить дальше, любить и прощать.

Но в тот день боль оказалась слишком сильна. И «бездумная часть меня» с ней не справилась.

***

Я всегда скептически относился к различным сектам и сектантам, считая тех, кто беспрекословно подчиняется торговцам верой, глупее себя. Обычно мишенями сект становятся «люди на грани», испытавшие сильное горе, готовые верить кому и во что угодно, лишь бы унять боль, не чувствовать себя одинокими, найти хоть какую-то опору в жизни. Условно, любая боль, в том числе и душевная – это брешь, дыра, через которую от человека уходят силы. Особенно актуально это для подростков, или, как вариант, людей, мировоззрение которых сложилось не полностью, когда у человека ещё остаётся ряд вопросов.

У большинства сект есть свои теории об устройстве бытия, о жизни и смерти, о происхождении мира, в котором живут. Большинство «рулевых» прекрасно видят эти бреши, любезно предоставляют различные «бальзамы для ран», а также ряд простых и понятных ответов на любые вопросы.

Но, как правило, лекарство для души лишь выглядит как лекарство – на самом деле это шланги с острыми иглами, которые надёжно и прочно засаживают в раны, откачивая из несчастного всё, что возможно. Временные и материальные блага, как правило. Сознание жертвы путём хитрых манипуляций обрабатывается таким образом, что та становится легко управляемой, готовой пойти на что угодно ради манипуляторов.

Оглядываясь назад, понимаю: думать, что ты умнее других – ошибка, которая может привести к самым плачевным последствиям. По состоянию психики, в две тысячи третьем году я был полностью готов к «загрузке», и обладал неким ресурсом, пригодным для использования.

Провалы в работе, учёбе и личной жизни привели обычно жизнерадостного и деятельного человека в состояние тихого психа, которому боязно лишний раз высунуть нос на улицу. И естественно, как только возникла подходящая пища для размышлений, я жадно на неё набросился.

Все эти переговоры с Алисой на форуме были ничем иным, как способом побороть своё одиночество, а заодно – войти в близкие отношения с этой женщиной. Алиса Исаева, за свою многолетнюю практику общения с разными людьми, не могла этого не знать. Умение входить в доверительные отношения практически с любым человеком был тем товаром, который Алиса имела. За любой товар нужно платить.

Она попросту обрабатывала меня, и делала это мастерски. Я говорю о реальной жизни, хотя, беседы на форуме также сыграли немалую роль – как стало понятно много позже, переговоры были всего лишь благодатной почвой для того, чтобы я воспринимал Алису Исаеву «правильно». С одной стороны, я должен был видеть её как доброго, отзывчивого человека, бескорыстно занимавшегося психологической поддержкой «людей на грани» - и с другой, как бедную, потерянную по этой жизни женщину, которая нуждается в моей поддержке и помощи. Не словесной, разумеется. В день, когда стало очевидно, что с Канисом и Кэт случилась беда, как я уже говорил, Алиса Исаева и я, принявши внутрь внушительную порцию коньяка, легли в одну постель. Но именно в тот самый день та же Алиса точно таким же образом попыталась уложить в постель Кейва. Другое дело, что Виктору это совсем не понравилось, а мне пришлось по душе. Тогда это можно было расценить как вполне естественный порыв, если бы не Виктор и всё то, что последовало за этой ночью.

Сразу же после прибытия в свой город Алиса Исаева стала выяснять, чем же в действительности явилась для меня эта ночь, как я вообще её воспринимаю. Возможно, это было бы нормально, но тогда к чему этот хамский, деструктивный поток сообщений с мобильного телефона? Тем более, что человеку не пятнадцать, не двадцать лет, а как бы даже «за тридцатник»?

Мысли о женитьбе и создании семьи, скажем так, были не совсем моими. То есть, мне они, разумеется, пришлись по душе, но инициатором этой идеи была та же Алиса. И не просто инициатором – не постесняюсь об этом сказать – буквально после каждого полового акта женщина не давала мне расслабиться, и упорно, как дятел, пыталась внушить и, кстати, не без успеха внушала две мысли: мы должны пожениться, и мы должны жить – обязательно - отдельно от моих родителей. В принципе, в этих идеях не было ничего зазорного, но омерзительным показалось вот что.

Во-первых, эта «конструктивная идея» о размене квартиры. Надо сказать, что в то время моя семья принимала участие в одной судебной тяжбе, плюс – у матери было довольно неприятное заболевание. До такой степени, что ей было уже достаточно тяжело ходить, и требовались лекарства, а, следовательно, то, на что эти лекарства приобретать. Затевать размен квартиры, да ещё не в самое лёгкое время – безусловно, глупо. Точнее, не глупо даже, а просто по-мудацки эгоистично и жестоко.

Во-вторых, после того, как я подробно объяснил ей эту проблему, она пыталась поставить меня перед выбором: либо мои родители, либо она. Алису Исаеву не интересовало, что происходило в моей семье, какие трудности испытывали мои родные. Её интересовало только собственное благополучие. Причинив вред своим родным и близким, я не мог чувствовать себя хорошо. Размен квартиры, да просто мысль о том, что её нужно разменивать в такое нелёгкое для них время – вред. Если человек, по какой-либо причине решивший связать свою жизнь с моей, заботился только о себе, ничего хорошего из этой связи выйти не могло. Во всяком случае, для меня.

Пожалуй, это был тот самый «момент истины», когда «разум и логика» убедили вечно восторженных «душу и сердце» немного помолчать, и посмотреть на реальный расклад дел. Он состоял из нескольких, на первый взгляд, незначительных деталей.

Раздел проекта «Маленький чуланчик на заднем дворе», посвященный наркотическим и психотропным веществам, был весьма обширен. Это, как ни крути, уже отражало определённый опыт. Такой опыт никогда не проходит бесследно. Как в «хорошем», так и в «плохом» смысле этого слова. Также, мне стало известно, что некоторое время Алиса Исаева довольно долго и плотно «сидела» на героине – а это говорит уже о многом.