Чтение онлайн

Солнце палило вовсю, а мужичок в шапке-ушанке дремал у камышей с удочкой в руках. Ева прошлась по берегу, разворошила ногой траву там, где полицейский вывалил содержимое карманов утонувшего подростка. Ничего. Она подошла к мужичку, присела на камень и поинтересовалась клевом. Подумала, подумала, и ничего не говоря, выпотрошила на траву грязную матерчатую сумку, лежащую у камня. Разгребла клубочки веревок, спичечные коробки с гремящими внутри крючками, поплавки, завязанную в прозрачный пакет пачку «Примы», огрызок карандаша, стеклянную банку с червями, несколько крупных гаек. Выбрала большой полосатый поплавок, перочинный нож и пластмассовую длиннокрылую бабочку, серо-зеленым цветом больше похожую на привидение моли. Эти предметы она запомнила одним взглядом, их полицейский выгреб из кармана утонувшего подростка. Она показала поплавок, нож и бабочку мужичку. Тот вздохнул и почесал где-то под ушанкой, чудом не свалившейся с одного уха.

– Ну, не мое, – согласился он минуты через три чесания и вздохов. – Так валялось же на траве! Милицанеры ушли, утопший убежал, а это осталось валяться.

– Зеркало! – Ева встала и протянула руку.

– Ну вот, сразу – зеркало, – бурчал мужичок, копаясь внутри куртки, – ты глядела в него, в это зеркало? А я глянул. Козел! О, как есть козел! Пе-е-егий, – ласково пропел он, любуясь собой в закрытый ладонью кружок. – Для смеху мужикам хотел показать. Да я понимаю, это фокус такой, я ж понимаю, а все одно смешно. У моего соседа есть ручка. Пишет даже, а внутри, если ее встряхнуть, дама одна оголяется. В смысле женщина. А тут – и так смотрел, и этак – козел. А ты посмотри, чего у тебя будет? – он прошлепал высокими сапогами по воде, подходя. В протянутой руке зеркало ловило собой небо, вырезая кусочек.

– Нет, – сказала Ева, отворачиваясь и закрывая своей рукой голубой кружок на коричневой ладони. – Не сейчас.

– Да я что, я – ничего. Интересно просто.

Она запрятала зеркало в небольшой карман в футляре для телефона на поясе. Стало намного легче. Позвонила матери пропавшего на войне солдата, дала номера телефонов сталкеров по Чечне. Назвала их расценки и условия. Да, они берутся за поиск даже после трех лет. Да, они ищут останки погибших и в радиоактивной зоне. Да, они сами привозят это в Москву.

После этого звонить не хотелось никому.

В архиве Главного Управления внутренних дел Ева на пропускнике звонила по местному телефону, набирая непривычный четырехзначный номер, а пробегавший мимо офицер в форме старшего лейтенанта подмигнул ей и пожелал, как хорошей знакомой, удачной охоты.

Информатор вышел к ней через семь минут. За эти семь минут Ева сдала оружие, пробила пропуск и сделала две затяжки длинной ментоловой сигареты, отслеживая превращение спрессованных листьев табака в странной архитектуры башню из пепла. Башня, сорвавшись с основания, плавно рассыпалась по пути вниз, ее невесомые остатки взметнулись у узконосых – на шпильке – туфель майора архивного ведомства номер пять, Ева встала, и светловолосая женщина кивнула, приглашая идти за нею.

– Если бытовые и пропавшие без вести, садись сама за компьютер. Если не хочешь, я позову дежурную, но это еще полсотни сверху.

– Секты, – сказала Ева, устраиваясь.

– Код двести сорок три. Звать девушку?

– По сектам есть секретные файлы?

– По всем отделам есть папки с секретными файлами.

– Зови.

Через сорок две минуты Ева узнала, что за последние два года число массовых самосожжений в разных сектах мира возросло в пять раз по сравнению с предыдущими десятью годами. Клуб «О.Б.» оказался официально зарегистрированной организацией под крылом общества «Слуги Вечности». На всякий случай это общество внесли и в список религиозных сект Москвы под номером восемьдесят шесть, и в перечень организаций, условно определенных как «Сатанисты». «О.Б.» означало Основы Бессмертия, а клуб ежемесячно принимал в гости многочисленных сторонников Слуг Вечности из всех стран мира, которые читали лекции, проводили фестивали и даже послали запрос в Комитет образования с просьбой ввести в школьный курс «Основы познания Вселенной, Мироздания и Личности в совокупности, как закрытой системы.» Ева удивилась, когда на экране появилось изображение Рублевской Троицы, но оказалось, что эта икона для Слуг Вечности как раз и символизирует собой союз Вселенной, Мироздания и Личности. В совокупности.

Адвокат Дэвид Капа занимал в клубе почетное место Главного Учителя и Созерцателя. Наставницы, преподающие основы бессмертия, делились на учениц Отпевальщицы – их было десять, и на учениц Созерцателя – две. Ученицы Отпевальщиц имели в разных концах Москвы десять помещений «для чтения лекций и проведения практических занятий по основам бессмертия». Самое интересное, что в некоторых из этих помещений располагались научно-технические компьютерный центры, это выяснилось случайно, когда Ева захотела узнать, кто давал разрешение на найм служебных помещений – муниципалитет, или церковь.

Случаи смертей от укуса ядовитых насекомых или змей в Москве (шестьдесят два за последние десять месяцев) расследовал отдел Службы безопасности, поскольку основой расследования являлось определение путей контрабандного ввоза в страну этих самых насекомых и змей. В других городах этим занималась Комиссия по экологии, от этой информации Ева впала в состояние легкого транса. Комиссия по экологии и отдел номер триста два СБ иногда обменивались информацией, которая анализировалась в третьем ведомстве – Аналитическом центре отдела аномальных явлений, где результаты анализов и оседали в архивах, никогда не доходя ни до отдела триста два, ни до Комиссии по экологии.

Минут пять Еве хватило, чтобы понять – логику таких разделений не постичь никогда. В который раз за последние два дня она порадовалась, что не является винтиком этого бессмысленного механизма.

Выбрав по наитию из указанных трех представителей трех ведомств женщину – капитана СБ Зою Федан, Ева записала телефоны отдела триста два, вручила девушке-оператору шоколадку, попрощалась, и по дороге к выходу, в коридоре Архива позвонила капитану Федан, пригласив ее на обед.

Маленькая черноволосая женщина долго и придирчиво рассматривала документы Евы, начав с разрешения на ношение оружия. Она выбрала пивной бар, где подавали устриц и дорогущих лобстеров, Ева была здесь впервые, поначалу удивилась выбору капитана Службы Безопасности, но потом оценила еду и уютные закрытые кабинки.

– А что, продаваться, так дорого! – Зоя раскрывала устриц, на руках ее были кожаные перчатки – нож иногда соскальзывал, и Еву эта естественная предусмотрительность удивила больше, чем кастет и метательные звездочки, вывалившиеся из сумочки капитана при поиске зажигалки.

– Ну что тут можно выбрать для частного сыщика, – Зоя втягивала в себя устрицу, громко и вкусно, – адвокат приехал из Индии два года назад и уже успел поставить в интересное положение одну из своих, так называемых, учениц. Их у него две. Отпевальщица – тетка с двумя высшими образованиями и тремя иностранными языками. На занятиях в клубе учатся правильно дышать, петь, видеть третьим глазом, слышать внутренностями. Я отходила две недели. Когда заметила, что разговариваю со своей антипригарной сковородой, и на «вы», бросила.

– Скажи лучше, что у тебя в отчете, – предложила Ева.

– В отчете. Такой компьютерной высокотехнологической базы, как в этом клубе, я не видела нигде. У них самые современный средства связи, Интернет по всему свету, лучшие операторы и сильнейшие процессоры. И чем, ты думаешь, они на всех этих железках занимаются? Не поверишь. Просчитывают гороскопы. За бешеные деньги, сдав кровь и указав дату и место своего рождения, через три дня ты узнаешь сетку пересечения своих возможных звездных отклонений.

– Что это такое? – не поняла Ева.

– Это я так определила в отчете, а у них это называется «звездная пыль судьбы». Отпевальщица объяснит тебе, кто из восьмисот восьмидесяти пяти человек, первожителей на планете, является твоим непосредственным кровным родственником, и как можно это родство употребить, проследив их поколения. А Созерцатель, то есть Дэвид Капа, после шести лекций о бессмертии, точно укажет тебе дату и год твоей жизни, в которые ты должна умереть особым образом, чтобы слегка перемешать звездную пыль твоей судьбы шестьсот шестьдесят шесть лет тому назад и изменить свое предопределение. Вот, например, – Зоя мыла руки в полоскательнице, – если бы я пришла в этот клуб десятью годами раньше, когда мне было шестнадцать лет и четыре месяца, и посадила бы себе на грудь симпатичнейшего черного паука, то сейчас я бы не сидела тут и не крошила молоточком клешню. Я бы, как минимум, ехала на верблюде по пескам, звеня перстнями и воя от тоски. Арабская кровь! А теперь есть только один день в черт-те каком году, когда я могу еще раз попробовать изменить свою судьбу и очнуться после укуса или самосожжения персидской принцессой, а не собакой или кактусом, как после запланированной по гороскопу естественной смерти.